Почему метафора так много объясняет? Потому что она и есть, та самая предельная сущность, притягивающая другие смыслы. С ней ассоциируется многое другое. В ней самой содержатся связи, а может она и есть сама связь между множеством смыслов.
Еще сложнее, чем с правом и экономикой, обстоит дело, с науками об обществе и человеке. Начиная с переоценки всей истории и выделив эти предметы, как свои, теперь эти новые традиции пытаются объяснить нам кто же мы и как мы. Следует только приветствовать такие стремления. Идеи и концепты, ставших под эти знамена, выдвинутые в политическом поле, очень значимы. Они подлежат обсуждению. Но как их позиционировать в старой терминологии, если попытаться выделить в класс полезных результатов. Достаточно представить нашу жизнь без них, чтобы понять их ценность. Трудно представить историю без авторитетов. Невозможно представить историю без мастеров искусств, без процесса самоидентификации личности, без конкретных наук и технологий. Опасно представлять историю без политики, а значит без права и экономики, политической экономии. Но где здесь поле деятельности для социологии и антропологии?
Думаю, пора переходить ко второму параграфу. Сам он небольшой, поэтому вопросов у меня на данный момент только два. Первый:
(1) Почему невозможно доказательство того, что не-А не равно А? Почему это положение невозможно вывести из положения А=А?
Принято разделять эти дисциплины. Но разделяя их, мы утрачиваем понимание тесной связи между ними. К жизни их вызвала общая политика. И то и другое, политические орудия и естественные образования. Их цель – справедливое распределение природных ресурсов и обмен нашими культурными продуктами. Но и поэтому, они не являются чем-то научным, в принципе. Не в том смысле, что этому не надо обучать или что они не имеют право иметь собственных институтов, а в том смысле, что эти дисциплины не имеют специальных, своих исследовательских методов. За всю историю своего существования, их результатами явились по две-три сомнительных технологий. Все остальное – голый здравый смысл, вымученные прецеденты истории нашего взаимодействия. Они не могут быть, по определению, закрытыми сектами и у них не может быть специального внутреннего языка.
1.
Когда у меня интересуются, есть ли Бог, я отвечаю не особенно вежливо, чем-то вроде: «А твое какое дело?»
С читателем так общаться не принято, но это единственная причина, по которой не позволяю себе того же. Зато у читателя – барьеров нет:
«Ага, творческая индивидуальность, вот ты и влип! Ты, значит, такой как все – исполняешь общепринятое…»
А как же, – исполняю! Раньше получалось плохо, все пытался выбираться против течения. Теперь стало лучше, научился ложиться в дрейф.
Множится число традиций, борющихся за человека. Так или иначе, все они, либо пытаются объяснить его и смоделировать, либо помочь хлебом и зрелищами. Медицина, Кулинария, Мода, Архитектура, Спорт, все стремятся к одной цели. Многие достигают успехов. Возникают институты, они захватываю реальную территорию, время, добиваются своих прав на счастье. Люди им благодарны. Жизнь становится разнообразнее и богаче, длиннее и веселее. Но надо отметить, что некоторые традиции, еще и рвутся к власти. Тот же психоанализ начинался довольно безобидно, вывел на рынок религиозный продукт индульгенцию и как только окреп, стал авторитарнее самой религии. Психология стала мощным орудием манипулирования. Она позволяет, как на фронте насильственных действий, нейтрализовать человека из театра политических событий. Теперь уже можно не нарушать заповеди - не убей. Можно просто объявить человека недееспособным или сумасшедшим. Без суда и следствия спрятать в психушку, лишить имущества. Это в отношении ненормальных. А больных, можно бросить на произвол судьбы, чтобы они погибли сами.
Существует работа российского социолога Ослона, которая называется «мир теорий в эпоху охвата». Трудно найти другие слова, которые так коротко и ясно объясняют смысл существования традиций. Институты – продукты теорий. Природа конфликтов – теории, а не институты или люди. Люди являются непосредственными участниками конфликтов, носителями, но проблема в конкуренции идей. Теории могут быть сильными или слабыми. Все зависит от количества людей, которые поддерживают или разделяют теорию или идею. Это касается как старых традиций, так и новых проектов, даже если они результат интерпретации старых. Участники конкретной традиции вовлекают и агитируют сторонников из вне.
Господа! То, что я уже вывесил ответы на некоторые вопросы, не означает, что их обсуждение уже закрыто. Вы спокойно можете предлагать свои варианты ответов.
Да, и еще. Участники могут комментировать сообщения других участников.
Adso пишет здесь:
в отошении солипсизма я бы в компанию к ним добавил и большую часть современной науки. Психологии, социологии и даже биологии. Да и потсмодернизм, конечно. Хотя и не считаю их взгляды солипсизмом.
Налицо научные попытки построить пространственно-временную геометрическую модель. Большое творчество обладает гигантской информационной насыщенностью. Иначе говоря, творец предусматривает всеобщность стольких незначительных частностей, что это порой даже кажется излишним.