1. Психология и жизнь
– Человек вы нестандартный, – сказала мне дама-психолог на собеседовании о трудоустройстве. – А не возникнет ли конфликта между вашей работой и вашей нестандартностью?
II. Истина и ложь в масштабах Цивилизации
I. Деньги и любовь
А почему бы нет? – так ли это вульгарно, так ли нескромно? Ой, что вы – памятник при жизни, какой моветон… нет-нет, надо подождать, надо выждать, пока… Что – пока? Нет уж, друзья – не станем ничего «выжидать»: нет памятника, нет лести, нет кукушки, прославляющей петуха, нет петуха… что же тогда есть?
Игривая девушка, товарищ по работе, развернула передо мной журнал с фотографией ослепительной модели и с наивным лицом вопросила: «Она вам нравится? Хотели бы на ней жениться?»
1.
Когда у меня интересуются, есть ли Бог, я отвечаю не особенно вежливо, чем-то вроде: «А твое какое дело?»
С читателем так общаться не принято, но это единственная причина, по которой не позволяю себе того же. Зато у читателя – барьеров нет:
«Ага, творческая индивидуальность, вот ты и влип! Ты, значит, такой как все – исполняешь общепринятое…»
А как же, – исполняю! Раньше получалось плохо, все пытался выбираться против течения. Теперь стало лучше, научился ложиться в дрейф.
1.
Евклид изобрел геометрию пространства. Эйнштейн ввел понятие пространственно-временного континуума (ПВК). Лобачевский воспользовался недоказуемостью евклидовского тезиса о том, что некие прямые никогда не пересекутся. «Никогда» – это тоже временное, не пространственное понятие.
Что такое «добро» и «зло»? С одной стороны, это то, что устарело в трактовке – что-то архаичное, мифическое, несовременное. С другой стороны, это то, что устареть не может, а потому им вовсю пользуются те, от кого логично ждать куда более очевидных слов… но они, не боясь, что их не поймут, упорно вещают: терроризм – зло, убийство животных – зло, семейные измены – зло. Все это и другое, объявленное злом, не уменьшается, но возрастает, а вместе множится активность глашатаев добра. Мир давно привык к этому всему: гладкие речи трибунов, острый дефицит добра, колкий лед статистики злодеяний. С добродетелями – хуже, и обстоятельство это куда больше смущает мир. Ибо правила зла, осужденные привселюдно, исполняются, а законы добра, возведенные в национальное благо – нет. Ибо даже нации, принимающие это благо всерьез, не могут понять: демократия – это что? Независимость, свобода – что это? ИВесли это добро, с которым согласны все, то почему повсеместно зло? Почему демократия истребляет народы, независимость издевается над людьми, свобода – несет миру те самые терроризм, измены и насилие, от которых тщилась его уберечь? И если это зло, если демократия, свобода и независимость превращаются в противоположность себе, то не сошел ли мир с ума? С ума сходят тогда, когда не дают ему пищу подобно тому, как умирают от недостатка еды. Не выходя за пределы этой первой страницы, можно с убедительностью доказать, что все объявленное злом, есть добро, а все нареченное добром – зло. И таким образом сделать эту же страницу последней. В таком случае это была бы последняя страница в истории человечества. Символически, конечно. Думаю, даже это ему ни к чему, а потому начнем мы не с этого и закончим, как тоже хочется верить, не этим.
Смысл жизни. Всего два слова. Два коротких слова, два емких слова. Два слова, после которых позволительны любые знаки препинания. Ибо ими задается вопрос, утверждается истинное, уточняется сомнительное. Из них бьют ключи новых знаний и покрывается тысячелетней ряской заболоченный пруд исконного недоумения.
