Зиммель. Садо-мазо отношения

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
История философии
Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 
бесполое Тела не знает ненависти, а только объект сопротивления в эффекте потери Тела Матери, поэтому иначе стоит понимать "отношения", где стремление к конфликту естественное, и "сознание" просто поддерживает конфликт, иначе и сознание бессмысленно, ведь отношениям оно не требуется, но Зиммель пишет о "любви" и близких, а значит это не только отношения, но и проявление асоциальности в садо-мазо отношениях, а с чужими этого нет, как у автора. Тогда ненависть откуда, но это всего лишь оценка происходящего, ведь не один же участник садо-мазо отношений имеется. Другое дело столкновение физическое, здесь имеет уже место ненависть, как преодоление садо-мазо. Бывает драка и успокаивает участников, когда садо-мазо отношения переходят в фазу разрядкиСклонность к садо-мазо отношениям можно и увидеть, это ревность ко всему, при становлении "полового" ревность может покинуть индивида, но это редко бывает. Самые ревностные - это политики, которые могут даже в общем собрании вступить в открытый бой с противником. Сознание относится к единому Тела, в проявлениях мгновенно и интуитивно, и проявляется сознание чаще всего асоциально, управлять им невозможно, а только скрыть медленной и обдуманной речью, тогда как мышление длится во времени и социально детерминировано бесполым Тела индивида. "Люди, у которых много общего, часто куда горше, несправедливее оби­жают друг друга" - обида связана с асоциальным сознания индивида, так как обида всегда мгновенна и не длится во времени, а если обида запоминается, значит психика индивида находится постоянно в неустойчивом равновесии. "Иногда это случается потому, что большая область их взаимной общности стала чем-то само собой разумеющимся, и поэтому не она, а то, что на данный момент их разнит, определяет позиции по отношению друг к дру­гу" - общность о которой вещает Зиммель не существует, это предположение религиозное, и ничего их не разнит вовсе, только равенства они не принимают, поэтому их конфликт естественный. "Отсюда — семейные конфликты из-за со­вершеннейших пустяков, трагичность «мелочей», из-за которых порой расходятся вполне подходящие друг другу люди" - "подходящих людей" не бывает, это миф, и конфликт всегда будет, как естественный, а половая любовь переводит его во взаимодействие. "чужому, с кем не объе­диняют ни общие качества, ни интересы, люди противостоят объективно, пряча личность в скорлупу сдержанности" - объекты противостоять не могут, в мифах если только, в этом и преимущества половой любви перед отношениями, а противостоят выбранные "различия и качества" объекта, для реализации объекта сопротивления в садо-мазо отношениях, или в садо-мазо любви. Объекты могут только взаимодействовать, а в войне и столкновениях физических нет существования, так как природа не содержит в себе объекта, там полная неразличимость и неузнаваемость имеется.
 
Люди, у которых много общего, часто куда горше, несправедливее оби­жают друг друга, чем совершенно чуждые. Иногда это случается потому, что большая область их взаимной общности стала чем-то само собой разумеющимся, и поэтому не она, а то, что на данный момент их разнит, определяет позиции по отношению друг к дру­гу. Преимущественно это происходит именно в силу их немногих различий, а всякий мельчайший антагонизм приобретает иное относительное значение, чем это бывает между людьми более отчужденными, с самого начала взаимно ориентированными на возможные различия. Отсюда — семейные конфликты из-за со­вершеннейших пустяков, трагичность «мелочей», из-за которых порой расходятся вполне подходящие друг другу люди. Это от­нюдь не всегда означает, что гармонизирующие силы еще преж­де пришли в упадок; как раз большая схожесть свойств, склонно­стей, убеждений может привести к тому, что расхождение в чем-то совсем незначительном (из-за остроты противоположностей) будет ощущаться как нечто совершенно невыносимое. 
К этому добавляется еще следующее: чужому, с кем не объе­диняют ни общие качества, ни интересы, люди противостоят объективно, пряча личность в скорлупу сдержанности, поэтому отдельное различие не так легко становится доминантой человека. С абсолютно чужими соприкасаются лишь в тех точках, где возможны отдельные переговоры или совпадение интере­сов. Ими ограничивается и течение конфликта. Чем больше у нас как целостных людей общего с другим человеком, тем лег­че наша целостность станет сопрягаться с каждым отдельным отношением к нему. Отсюда та непомерная резкость, те сры­вы, какие люди, обычно вполне собою владеющие, иногда по­зволяют себе как раз с самыми близкими. Счастье и глубина отношений с человеком, с которым мы, так сказать, ощущаем свое тождество, когда ни одно слово, совместная деятельность или страдание не остаются подлинно обособленными, а обле­кают собой всю душу, душа отдает себя без остатка — так это и воспринимается: вот что делает разлад в подобном случает столь роковым и страстным, задавая схему для гибельного отож­дествления: «Ты — вообще». 
Стихийное отвращение, даже чувство ненависти между муж­чинами и женщинами не имеет определенных оснований, а есть обоюдное отвержение всего бытия личностей — иногда это первая стадия отношений, второй стадией которых является страстная любовь. Можно было бы прийти к парадоксальному предположению, что у натур, которые предопределены к самой тесной чувственной связи, этот поворот вызывается инстинк­тивной целесообразностью, чтобы сообщить определенному чувству посредством противоположной ему прелюдии — слов­но бы отступлением для разбега — страстное обострение и сознание того, что теперь обретено. Ту же форму обнаружива­ет и противоположное явление: глубочайшая ненависть выра­стает из разбитой любви. Здесь, пожалуй, решающее значение имеет не только восприимчивость к различиям, но прежде все­го опровержение собственного прошлого, выражающееся в та­кой смене чувств. Узнать, что глубокая любовь (притом не только половая) является заблуждением и отсутствием инстинкта, — это такое самообнажение, такой надлом в надежности и един­стве нашего самосознания, что мы неизбежно заставляем пред­мет этого невыносимого чувства искупить его перед нами. Тай­ное ощущение собственной вины мы весьма предусмотритель­но прикрываем ненавистью, которая облегчает приписывание всей вины другому.
Связанные материалы Тип
романтическая любовь Дмитрий Косой Запись