Тринокуляр...

Аватар пользователя Юрий Кузин
Систематизация и связи
Гносеология

По Гуссерлю интенциональные акты направлены на объект. Но действительно ли акты инспирированы умом, устремлённым к цели, или есть что-то, что параллельно, порознь, внутри или вне сознания, формирует интенциональную подоплёку? Наконец, во всём ли сознание отдаёт себе отчёт, когда рыщет в поисках того, что способно удовлетворить его ненасытность? В какой степени мы даны миру? Пассивно ли он претерпевает  наше праздное любопытство или всё же отваживается на вопрошание, предуготовленное рефлексией, волей и мыслью, в претензии на которую мы ему так безапелляционно отказали? Вся феноменология строится вокруг одного принципа –  самотождественности сознания, видящего в себе стрелу с острым наконечником, которую ум, вставив в тетиву, посылает из лука во всё, что дано непосредственно перцепции и опосредованно апперцепции. Мысль затачивается. Бытие поставляет уму сырец реальности, которую интенция, очистив от эрзаца существования и аберрации психического, превращает в предмет. Но не становится ли сознание такой же целью для стрелков, чьи колчаны набиты стрелами, а сноровка ничем не уступает уму? И парадокс, о котором мы и поговорим, как раз и состоит в том, что существование, которое Гуссерль выводит за скобки, оказывается тем априорным местопребыванием имманентного, тем трансцендентальным, что и обусловливает полноту познания. Но как не-существенное, выставленное за порог, содержит нечто трансцендентальное, внеположенное вещам? Тут следует понять, что вещи в себе, возбуждающие, - аффицирующие (от лат. afficere наделять) акт восприятия, - не раскрывают своего существенного даже ввиду редукции сознания. Однако, если и в самом деле порыться в мусорной корзине, куда Гуссерль отправил естественные установки, можно извлечь то, что конституирует и коррелирует акты, что фундирует их помимо сознания и даже вопреки ему. Эти, извлечённые из ветоши, объекты аберрации есть бытие и ничто. Другими словами, интенция слагается из трёх пазлов: интенции Ума/Нуса, интенции Бытия и интенции Ничто.  Однако, это не означает, что бытие и небытие - субъекты.

Ясно, что сознание, получив верительные грамоты от сущего и не-сущего, представительствует от имени каждой из универсалий, - в форме чистого рассудка перед самим собой; в форме эйдетической, интеллектуальной и мистической интуиции перед бытием; в форме бессознательного, сверхсознательного, подсознательного, внесознательного перед ничто. Это представление вполне вписывается в МОНОКУЛЯРНУЮ феноменологию Гуссерля. Но справедливо задаться вопросом: действительно ли явление/предмет удел мыслящего субъекта, или сама эта субъектность/субъективность может стать объектом притязаний бытия и ничто, и тогда речь должна идти о своего рода сознании и своего рода феноменологии, исследующих эту интенциональную реверсию (от лат. reversio — возвращение, возврат). Таким образом, истина как [несокрытость] возникает лишь в горизонте соглядатайства, т.е. такого сложения линз и диоптрий, такого устранения дифракции, когда существенное сущности оптической системы, - ноэма и ноэзис, эпохэ и интенциональность, - обусловлено суммой со-положений, т.е. таким синтезом восприятий/узрений, благодаря которому эти инструменты воззрения на мир не искажают предмет усмотрения, как это случается с оптикой, подверженной аберрации. Исходя из моей тринокулярной онтологии/феноменологии, интенцию следует представлять как со-положенное единство Dasein 1 (бытие человеком), Dasein 2 (бытие само по себе), Dasein 3 (бытие ничто в-себе и для-себя, т.е. суверенным ничтожением, не имеющим предметом негации сущее, а только лишь самоё себя). Продемонстрировать  этот механизм должна тринокулярная феноменология. Таким образом, монокуляризму Гуссерля, его однонаправленной идеации следует противопоставить ансамбль отношений субъекта, вещи и внеположенных обоим бытия и ничто, обладающих если не латентной субъектностью, делающей ум, взыскующий истины, предметом «заботы» и «опеки», то, во всяком случае, таким присутствием в поле зрения мысли, когда само это «топтание» за кулисой абсолютного означаемого, есть предпосылка, что означающее, как инструмент представленности, в равной степени дано и уму, и бытию, и ничто; что члены ТРИАДЫ (Что-Ни-Что, Бытие-Ум/Нус-Небытие) совокупно созерцают один другого, образуя триипостасное вопрошание/ответствование.

Таково истинное положение дел. Такого рода инсайт, со-полагающий антиномии и соответствует понятию полноты Г.Кантора, когда из теоремы 1(критерий полноты) можно заключить, что метрическое пространство полно, если и только если любая последовательность непустых вложенных замкнутых шаров, радиусы которых стремятся к нулю, имеет непустое пересечение. Необходимость. Пусть последовательность вложенных шаров при rn →∞→0 и пространство (X,ρ) полное. Тогда существует и единственна точка x0, принадлежащая всем шарам сразу.

Так на что же взирают ум, бытие и ничто? Как «вперяются взглядами» vis-à-vis, и где располагается [рабочая] плоскость соглядатайства, в которой оптические оси членов триады пересекаются в точке бифуркации? В этой плоскости зона резкого изображения чуткая и  предшествует хаосу, обычно обозначаемому кинооператорами как зона расфокусировки. Территория обоюдного распознавания, в которой строго очерчены контуры существенного сущности, в религиозной практике именуется инсайтом или откровением. Здесь истина пребывает в своём существе как триипостасная универсалия. Но что есть истина для того, что непредставимо в уме (т.е. беспредметно), и к тому же бессубстратно и бессубстантивно в-себе и для-себя? Каков предмет любопытства бытия/ничто, если вообще уместно допущение их (пусть и своеобразной) разумности? Или интенция, исходящая от этих антагонистов, локализована в некоем сдвиге каузации/казуации как своего рода прото-рефлексии? Или, наконец, формой коммуницирования они избирали буйство индетерминизма, по чьему «росчерку пера» мышлению и предстоит  вычитать message и oraculum? Истина, таким образом, не сводится к тождеству познающего и познаваемого, а есть род со-бытия, в котором, претерпевая соседство как неизбежность и благо, соглядатаи только и могут приобщаться к существенному свой сущности, к своей чтойности/за-ничтойности.

Знать, таким образом, то же, что и бытийствовать сообразно своей истинной природе. Знающий, претерпевает судьбу на пути к истине, - что делает конечную цель вторичной, а мытарствам, предшествующим обоюдному уяснению/узрению, отводит роль подлинного бытия при кромке губ, шепчущих что-то существенное о сущем. И истина, как [зона резкого изображения], в которой объекты обретают предметность, и есть та «единственная точка x0, принадлежащая всем шарам сразу», которую и описывает Г.Кантор в своей теореме полноты. Принять тринокулярную теорию полноты трудно. Но еще труднее мириться с монокуляризмом в онтологии, феноменологии и эпистемологии.  Соглядатайству предстоит или почить на кладбище Инета, где счастливо доживают свой век идеи, не удостоившиеся пыльных полок университетских библиотек, или проложить путь к новой картине мира, где ничто и бытие больше не софизмы, не обоюдное, а суверены, включающие мышление на правах равного в триаду Бытие-Ум-Небытие.

 

Комментарии

Аватар пользователя Виктор Трусов

Наконец, во всём ли сознание отдаёт себе отчёт, когда рыщет в поисках того, что способно удовлетворить его ненасытность? 

А разве сознание рыщет? Не ум? 

Аватар пользователя Юрий Кузин

Я не различаю идеальные объекты: мысль и  точка и бесконечная сфера, также и с разумом - он острие сознания, его авангард, но есть и арьергард, и засадные полки, и обоз))) Поэтому дело не в названии... 

Аватар пользователя Vladimirphizik

Тетя Глаша была пуританткой. Умирая, верила в рай. А вы?

Аватар пользователя Whale

"Где мир становится системой, система приходит к господству, притом не только в мышлении. Но где руководит система, там всегда есть возможность ее вырождения в пустой формализм искусственно сколоченной лоскутной системности".

М. Хайдеггер. "Время картины мира"

http://www.odinblago.ru/filosofiya/haydegger/khaydegger_m_vremya_kartin/...

Но действительно ли акты инспирированы умом, устремлённым к цели, или есть что-то, что параллельно, порознь, внутри или вне сознания, формирует интенциональную подоплёку?

Пассивно ли он претерпевает  наше праздное любопытство или всё же отваживается на вопрошание, предуготовленное рефлексией, волей и мыслью, в претензии на которую мы ему так безапелляционно отказали?

«По Лейбницу, всякое сущее определено через perceptio u appetitus, через представляющий порыв, который прорывается к тому, чтобы каждый раз пред-ставить целое сущего, „репрезентировать“ и в этой repraesentatio и в качестве нее впервые только и быть. У этого представления всегда есть то, что Лейбниц называет point de vue – точкой зрения»

Аватар пользователя Юрий Кузин

Но хаос в такой же степени навязчив, как и системность, - всё стремится к власти (Ницше)...И всё, добившись господства, его утрачивает в процессе перерождения в свою противоположность - в анархию...

Цитируя Лейбница, дорогой Whale, не плохо бы давать и источник)))

Аватар пользователя Whale

Цитируя Лейбница, дорогой Whale, не плохо бы давать и источник)))

Hе хотел быть навязчивым, ведь источник у меня один и тот же :)

Скопируйте текст в строку поиска и сразу все найдете...

Но хаос в такой же степени навязчив, как и системность, - всё стремится к власти (Ницше)...И всё, добившись господства, его утрачивает в процессе перерождения в свою противоположность - в анархию...

Скорее так: ценность всего определяется волей к власти в перспективе условий своего сохранения и возрастания. Добиться господства она не может, потому что быть собой она может  только через постоянное возрастание и вечное становление. Воля к власти с необходимостью ведет расчет всего сущего в пересчете на условия своих перспектив сохранения и возрастания....

"Поэтому ей присуще также всестороннее, постоянное, полное исследование средств, причин, помех, расчетливая замена и эксплуатация целей, обман и маневр, инквизиторская хитрость, вследствие чего воля к воле недоверчива и скрытна даже по отношению к себе и не нацелена ни на что другое как на обеспечение себя самой в качестве власти. Бес-цельность, причем принципиальная, абсолютной воли к воле есть полнота той сущности воли, которая дала о себе знать в кантовском понятии практического разума как чистой воли".

М.Хайдеггер "Преодоление метафизики"

http://bibikhin.ru/preodolenie_metafiziki

Воля к власти не ставит вопрос о сущности истины, да и по своему существу не способна поставить такой вопрос. А вы, Юрий?

Аватар пользователя Vladimirphizik

всё стремится к власти (Ницше)

Какая власть? Юлька удалила темы из-за нестыковок с онтологией власти. Вас тоже напрячь не по-детски? Отвечать за свои слова готовы?  

Аватар пользователя Whale

Отвечать за свои слова готовы?

Всегда готов!

Аватар пользователя Vladimirphizik

Хоть один герой нашелся. правда.из другойго фильма. Вы-то здесь при чем? Вы что, маму потеряли? Разве вопрос был вам? Или вы тоже ошлепок интернациональной дисфикции? Объяснитесь, плииз.

Аватар пользователя Юрий Кузин

Философические «тёрки» вокруг ТРИНОКУЛЯРА в Сети))))

/

На Transcendental philosophy (Transscendentalphilosophie)

Сергей Катречко. Подумайте над: 1. Сознание направлено не на объекты, а на предметы, а еще точнее - на интенциональные предметы (к каковым относится, например, кентавры или хоббиты) (есть даже одноименная статья в рус.пер. Р.Громова); 2. Сознание не самотождественно, именно в силу интенциональности. Он (сознание) "открыто" миру. Самотождественность - хар-ка "закрытого" сознания, например декартовского cogito как "субстанции мыслящей" (субстанция и есть самотождество). Можно приветствовать Вашу попытку освоения феноменологической установки, но пока Вы не преодолели до конца "естественную установку" (я бы сказал, что прошли лишь половину пути). Да, что-то подобное писал А.Лосев различая трансцендентальный, феноменологический и диалектический метод («История античной философии в конспективном изложении»).

Юрий Кузин. Но интенциональными, Сергей Леонидович, предметы становятся в акте ( intentio), а до встречи с мыслью - прозябают в форме не объективированного/не опредмеченного сырца реальности, т.е. "объектов" в старой субъект-объектной метафизической схеме, берущей начало от Аристотеля)))

Сергей Катречко. Откуда Вы знаете об этих "сырых" объектах? Это и есть естественная - некритическая - установка, постулирующая существование объектов-вещей. Достаточных оснований для этого постулирования (как показывает Гуссерль) - нет. ( + я уже говорил: в случае с кентавром, его объективного аналога нет вообще, мы сами его придумали) Субъектно-объектная схема берет начало не у Аристотеля (у него "субъект" - это вещь, подлежащее предложения) , в Новое время. См. работу М.Хайдеггера "Время картины мира".

Юрий Кузин. "Откуда Вы знаете об этих "сырых" объектах?" Я не знаю, но я строю гипотезы, исходя из опыта.

Мышление не возникает на пустом месте - ему предшествует экзистенция, которую Гуссерль и отправляет в корзину за ненадобностью))) Следует, однако, различать объекты и предметы. Вот кружка: она "дана" мне или всё таки я её "беру"? Кружка различается в актах, в которых отразится моё экзистенциальное проживание момента времени: я пью чай из фаянсовой кружки со сколом на ручке: 1) на попойке с друзьями; 2) на поминках, схватив первое, что попалось под руку; 3) наспех завтракая; 4) в гостях у переводчика французской литературы, представляя в воображении вкус пирожного Мадлен... Таким образом, один и тот же объект (кружка) дан/взят мной в опредмечивающем сознании тем или иным образом, что обнаруживает в процедуре объективации "моё" существо, мой способ бытийствования в мире, где своеобразие живого присутствия превращает сырец реальности в предметную среду, что Гуссерль определял как «жизненный мир (Lebenswelt)», а Бергсон как «жизненный порыв (фр. élan vital)». Ведь в каждом моменте времени объекты/предметы поворачиваются ко мне той гранью, которая созвучна моей экзистенциальной вовлечённости, - что это, как ни казуальность, вытаскивающая из сознания - словно крюком, - всё моё существо? Возвращаясь к кружке, мне даётся не кружка в своей очевидной безыскусности, а моё бытие в мире, с моим опредмечивающим, объективирующим сознанием, из которого я не могу вычленить себя, выводя за скобки "мою" экзистенциальную подоплёку, моё "взятие" я хотел сказать... Таким образом, "дано" без "взято" не приводит к "схватыванию"))) Отсюда, "дано" есть "пред-явлено", а вот "возьмёт" ли субъект явление, и как ухватит: нежно и бережно, грубо или небрежно - зависит от его способности к поступающему мышлению...Таким образом, субъект, а точнее ДОМИНАНТА решает: что актуально в момент "теперь": взятие или воспроизведение, их микс, или поток актов (рациональных и иррациональных), не имеющих отношения к данному переживанию в силу поли-субъектности сознания. Будучи субъектом субъекта, острием интенции, именно доминанта извлекает из толщи биологического, психического и ментального актуальное "теперь", решая - какое содержание интенциональных объектов и каким способом будет конституировано в момент времени. Доминанта решает, что и как со-поставлять с "дано", "взятием" и "воспроизведением" того, что уже взято. Рассудок, интуиция - лишь инструменты в руках доминанты, поскольку не обладают той субъект-субъектностью, которая ей присуща. Хотя следует признать, что сама доминанта не соглядатай и не стратег, чего, кажется, стоило от неё ждать. Доминанта - Калиф на час, - точнее на долю сиюминутного "теперь", где она управляется потоком сознания, препоручая, однако, функции верховного арбитра и распорядителя другим доминантам, а по-сути - субъектам, расквартированным на территории сознания. Доминанта, таким образом - со-мыслящая, со-чувствующая, со-действующая поли-субъектность. А сознание, выделившее внутри себя доминанту, как своего душеприказчика - есть континуум субъект-объектных доминант...

/

Чувственность - лейтенант...Мышление - капитан... Доминанта - Полководец, поле боя и военная компания одновременно...

/

Как работает доминанта. Идя с работы, кондитер: видит ступеньки и слышит шум своих сбегающих шагов; ощущает хруст мышц, урчание в животе; ведёт мысленную перебранку с начальником, по переменно, то вешая его на воображаемом крюке, то, окуная в воду, то угощая оплеухами; видит сквозь весь этот морок сынишку, которому несёт конфет, припрятанных в карманах; мысленно угощает пацана и с удовольствием смотрит, как тот уминает сладости за обе щеки; вспоминает мать, её похороны, и свою нелюбовь к родительнице, не забыв бросить упрёк отцу, который, протиснувшись сквозь кладбищенскую толпу, просит не судить его строго за годы вынужденного отсутствия; воображает встречу в раю, где мать просит у сына прощение за сиротство и бесприютность; просачивается сквозь турникет бюро пропусков, втянув живот, чтобы выглядеть стройнее в глазах юной охранницы; дарит девице воображаемый букет, приводит в дом в отсутствие супруги, раздевает, но, вспомнив о своей некрасивой и ворчливой жене, с которой давно не живёт интимной жизнью, представив женщину, в муках родившую ему ребёнка, заботливую мать, постаревшую свою супругу, - молча одевает недоумевающую вертихвостку и выставляет за дверь, - разумеется всё это происходит в сознании пока кондитер возвращается с работы по привычному маршруту. Что же происходит? Череда доминант, сменяющих друг дружку, по очереди актуализируют поток сознания, конституируя в момент времени "Теперь" как сами интенциональные акты (механизм извлечения из архива свёрнутых содержаний, способы конструирования идеальных объектов, их отбор и классификация), так и их интенциональное содержание. Полагая себя субъектом психической жизни, собственником себя самого, субъект, однако, стал жертвой поли-субъектности своего сознания, где желающих "порулить" его себя-самого-полагающим-бытием - пруд пруди))) Не в такую ли стремнину угодил и рекламный агент Леопольд Блум, об одном из дней которого, заглянув в мятущийся ум героя, рассказал Джеймс Джойс в романе-эпопее "Улисс"?

/

На ОФИР-общество философских исследований и разработок.

/

Inessa Boshyan. Последовательность всех представленных трудов вывела Вас к тринокулярной онтологии . а Г. Перельмана к точке развертывания.

Игорь Петухов. Здóрово! Дух захватывает и голова кружится! Только, вот, в конце, с шарами...лист бумаги и циркуль обнаруживают уже между тремя окружностями область фундаментальной непропихуемости. Прóцентов 5 от размера шара. Можно пролезть, уменьшившись в 20 раз. Но непропихуемость опять тут как тут. Если даже взять четыре шара( для трёхмерия) она и там! Беда...

Юрий Кузин. Тогда заменим шар тором))

Олег Чугунов. Лучше сразу котиками, со стремящимися к 0 размерами. Чеширскими. Тогда пространство заполнится всюду плотными улыбками ненаблюдаемых котов

Леонид Жуков. Да, триада в основе всего реального.

/

На Martin-е Heidegger-e.

/

Michael Ampo. Being comes out Being, Nothing comes out nothing.

/

На СИНТЕЗЕ. Историко-философских диалогах.

/

Павел Самарин. В таком виде немногие поймут...Есть весьма обширный трактат по эзотерической психологии, там и эта, и многие другие проблемы и вопросы и поставлены, и решены. Но, конечно, предпосылки собственные.

/

На Киногнозисе: Делез и время.

/

Максим Доброхотов. Юрий Кузин может, Геделя?)

Юрий Кузин. Теорема 1.4 (Принцип полноты Кантора).

Любая последовательность вложенных отрезков имеет общую точку (причём, если эта последовательность стягивающаяся, то такая точка единственная).

▲ Пусть {[an,bn]}∞n=1 — последовательность вложенных отрезков. Рассмотрим A={an:n∈N}. Поскольку ∀n∈N:an⩽bn⩽b1, A — непустое ограниченное сверху множество ⇒ ∃c=supA. Пусть n,k∈N, тогда an⩽an+k⩽bn+k⩽bk. Следовательно, bk — верхняя грань A⇒ c⩽bk. С другой стороны, ak⩽c. Итак, ∀k∈N:ak⩽c⩽bk, т.е. c∈⋂k=1∞[ak,bk].

Пусть {[an,bn]}∞n=1 — стягивающаяся последовательность. Предположим,

∃c1,c2∈⋂k=1∞[ak,bk],c1<c2. Тогда ∀n∈N:an⩽c1<c2⩽bn⇒ bn−an⩾c2−c1!!!

(для ε=c2−c1>0 ∃n∈N:bn−an<ε).

/

На Санкт-Петербургском Интеллектуальном Клубе

/

Александр Нагиев. Ух ты!!! Класс!

/

На ФБ Юрия Кузина.

/

Светлана Максимова. "Бытие поставляет уму сырец реальности". Тут пять понятий, над которыми велась полемос 2,5 тыс, лет) и вдруг, в 21 веке мы просто можем не объяснять все пять философски, но даже обходиться без дефиниций?!) хи-хи, здорово, что есть такие посты и почти уникально, но все же раскройте тайну, утаенную от нас Гегель_Шеллинг_Хайдеггером, договорившись об утаении с Аристотелем и Проклом... А как интересно корреспондируется (в смысле генезиса) ум с бытием и реальностью, а также с "поставлением" и сырцом? Кто они такие друг другу и откуда взялись? В смысле - где начало-то триНуклеарности?) Будем признательны)

Юрий Кузин. Вообще-то я дал вполне строгие дефиниции небытия, не-сущего и ничто в посте на фБ ПЛАТОН "миф: пролегомены к Платону". Вне ума ни бытия, ни ничто нет. Что же есть, спросите? Сырец)) я вполне разделяю здесь интуицию МХ о временности человека, позволяющего "бытийствовать" бытию/ничто самим фактом своего существования. Я склонен доверять Деррида в вопросе деконструирования "начала" как логоцентрической категории бытия как присутствия. По мне, начало - перенос (контр-перенос), то, что я называю изнанкованием, т.е. таким трансфером внутреннего во внешнее и наоборот, когда основание (оно же изначальное единство) флуктуирует в-себе и для-себя, будучи скорее потоком Гераклита, нежели неизменным сущим элеатов)))

Максим Вишневский. Есть такой тезис: "Отучиться от хватательного движения при чтении Хайдеггера". А если не отучишься от хватательного движения? Ну ничего, Хайдеггер уже изрядно захватан, будешь одним из хватающих. Если повезет, урвешь кусочек и вмонтируешь его во что-нибудь. Но рискуешь потерять возможность расслышать Хайдеггера. ... https://www.facebook.com/groups/253121552323611/permalink/254524238850009/

 

 

Аватар пользователя Юрий Кузин

Так на что же взирают ум, бытие и ничто? Как «вперяются взглядами» vis-à-vis, и где располагается [рабочая] плоскость соглядатайства, в которой оптические оси членов триады пересекаются в точке бифуркации? В этой плоскости зона резкого изображения чуткая и  предшествует хаосу, обычно обозначаемому кинооператорами как зона расфокусировки. Территория обоюдного распознавания, в которой строго очерчены контуры существенного сущности, в религиозной практике именуется инсайтом или откровением. Здесь истина пребывает в своём существе как триипостасная универсалия. Но что есть истина для того, что непредставимо в уме (т.е. беспредметно), и к тому же бессубстратно и бессубстантивно в-себе и для-себя? Каков предмет любопытства бытия/ничто, если вообще уместно допущение их (пусть и своеобразной) разумности? Или интенция, исходящая от этих антагонистов, локализована в некоем сдвиге каузации/казуации как своего рода прото-рефлексии? Или, наконец, формой коммуницирования они избирали буйство индетерминизма, по чьему «росчерку пера» мышлению и предстоит  вычитать message и oraculum? Истина, таким образом, не сводится к тождеству познающего и познаваемого, а есть род со-бытия, в котором, претерпевая соседство как неизбежность и благо, соглядатаи только и могут приобщаться к существенному свой сущности, к своей чтойности/за-ничтойности. Знать, таким образом, то же, что и бытийствовать сообразно своей истинной природе. Знающий, претерпевает судьбу на пути к истине, - что делает конечную цель вторичной, а мытарствам, предшествующим обоюдному уяснению/узрению, отводит роль подлинного бытия при кромке губ, шепчущих что-то существенное о сущем. И истина, как [зона резкого изображения], в которой объекты обретают предметность, и есть та «единственная точка x0, принадлежащая всем шарам сразу», которую и описывает Г.Кантор в своей теореме полноты. Принять тринокулярную теорию полноты трудно. Но еще труднее мириться с монокуляризмом в онтологии, феноменологии и эпистемологии.  Соглядатайству предстоит или почить на кладбище Инета, где счастливо доживают свой век идеи, не удостоившиеся пыльных полок университетских библиотек, или проложить путь к новой картине мира, где ничто и бытие больше не софизмы, не обоюдное, а суверены, включающие мышление в триаду Бытие-Ум-Небытие (Что-Ни-Что).

Аватар пользователя Дилетант

Но действительно ли акты инспирированы умом, устремлённым к цели, или есть что-то, что параллельно, порознь, внутри или вне сознания, формирует интенциональную подоплёку? Наконец, во всём ли сознание отдаёт себе отчёт, когда рыщет в поисках того, что способно удовлетворить его ненасытность?

"Всё смешалось в доме Облонских" ...

Всякое живое вполне без-сознательно ищет, что-бы съесть. Вопрос - для чего? 
А когда ищет сознательно, то вначале определяет цель своих желаний, короче, задаётся вопросом: - А что же мне хочется?

А "подоплёчно" формируется последовательность действий для достижения выбранной цели. 

Исходя из моей тринокулярной онтологии/феноменологии

Не успели с монокулярностью разобраться, как уже проскочили бинокулярность.

В чём различие этих "трёх" ипостасей?

"Оно, может, и умноно больно непонятно."(С). 

Аватар пользователя Юрий Кузин

На Transcendental philosophy (Transscendentalphilosophie)

/

Сергей Катречко. Возможно Вы гениальны, но как-то мысль не ухватывается при чтении. Возможен и второй вариант - тексты генерируются машиной: слишком уж много и быстро, - тогда лишь обилие букв/слов, а мысли вообще нет.

Юрий Кузин. Я не машина. Смысл прост и эксплицирован мной подробно ещё в письме к И.Протопоповой на "Платоне": нельзя мыслить порознь антиномии; бытие и ничто суверены, а не одно (Хайдеггер); мышление субстантивно и субстратно нейтрально, обретается на "кромке", - между Сциллой (сущее)и Харибдой (не-сущее), - отсюда и актуальность введённого мной принципа субъектной и субстратной недостаточности, запрещающего ограничивать число субъектов/субстратов для мышления, что противоречило бы существенному сущности человека как родового существа; и все эти антагонисты (бытие, ничто, ум) суть Единое, для которого я вожу категорию бытие-ум-небытие (что-ни-что); познание - синхрония и симфония, когда предмет дан/взят в со-глядатайстве и бытию как таковому, и бытию человеком, и бытию посредством негации в-себе и для-себя, т.е. как ничто. Только в соглядатайстве, когда суммируется искомое, усмотренное по-своему каждым из членов триады, результат познавания - истина сама по себе - соответствует теореме полноты Г.Кантора. Отсюда и мой вывод: все предыдущие системы (метафизические и деконструктивистские) - монокуляры, в то время как доподлинное усмотрение бытия/ничто/мыслящего субъекта требует тринокулярной онтологии, феноменологии и эпистемологии. Чистая логика. И никакой поэзии.

Аватар пользователя Дилетант

Юрий Кузин, 5 Декабрь, 2020 - 10:25, ссылка
Юрий Кузин. Я не машина

Как узнали? 

доподлинное усмотрение бытия/ничто/мыслящего субъекта требует тринокулярной онтологии, феноменологии и эпистемологии.

Что такое "тринокулярная феноменология"? 

Аватар пользователя Юрий Кузин

Как узнали?

         Прошёл тест Тьюринга))) 

Что такое "тринокулярная феноменология"? 

         Строгая наука))) 

Аватар пользователя Дилетант

Понятно. Робот. Говорящий. Слова.

Аватар пользователя Юрий Кузин

Понятно. Робот. Говорящий. Слова.

        Недопонимание... 

Аватар пользователя Дилетант

Юрий Кузин, 5 Декабрь, 2020 - 12:10, ссылка  Недопонимание... 

Понимание недопонимания? 

Аватар пользователя Whale

Эх, вот какое ружье Хайдеггеру нужно было....

Аватар пользователя Vladimirphizik

Эх, вот какое ружье Хайдеггеру нужно было....

 

Мне вообще шнурков от ботинок хватит. Проще таким философствующим их предложить. а не применят - применить.smiley

Аватар пользователя Whale

или проложить путь к новой картине мира, где ничто и бытие больше не софизмы, не обоюдное, а суверены, включающие мышление на правах равного в триаду Бытие-Ум-Небытие.

Юрий, приветствую!

А вы читали "Время картины мира" Хайдеггера?

Мы живем в эпоху "картины мира", берущую свое начало еще в философии Платона.

Вся метафизика - это по сути своей, "платонизм".

Даже философия Hицше - "перевернутый платонизм", "платонизм наоборот".

После Hицше мы живем в эпоху  "завершенной метафизики". Это значит, что метафизика, как философия картины мира - сделала полный круг, пришла к своему завершению, исчерпала свои бытийные возможности до конца.

Мне кажется, ваш "тринокуляр", как попытка "проложить путь к новой картине мира" - обречен быть лишь повторением пройденного, пусть и в новой форме, но ничего не добавляющим по существу к тому, что было уже продумано метафизикой.

Ведь ваш "тринокуляр" - он же абсолютно безобиден? Это же не "трехстволка"?

Она не только не выстрелила, но даже и не предназначена к тому, чтобы "наделать шуму".

В отличие от ружья Хайдеггера...

Аватар пользователя Юрий Кузин

Мне кажется, ваш "тринокуляр", как попытка "проложить путь к новой картине мира" - обречен быть лишь повторением пройденного, пусть и в новой форме, но ничего не добавляющим по существу к тому, что было уже продумано метафизикой.

         Никакого повторения пройденного: у Горгия ничто и бытие обоюдное; у Платона - своё иное бытия; у Гегеля - начало и конец бытийствования, т.е. потенциально-сущее; у Хайдеггера - одно и тоже. Но все эти метафизические концепты, увы, исходили из установки, что мир дан субъекту тотально и в одном направлении, - т.е. без реверса. Я же утверждаю, что познание - суть синхрония и симфония, когда предмет дан/взят в со-глядатайстве и бытием как таковым, и бытием человеком, и бытием посредством негации, т.е. таким ничтожением как суверенным началом мира, таким ничто, которое не умыкало бы сущее из под носа у бытия, а было бы родом не-бытийствования в-себе и для-себя, такой погибелью, которая ничтожила бы себя, себя и только себя, и при том ничтожила бы так, как её самой заблагорассудится. Таким образом, только в соглядатайстве, когда суммируется искомое, усмотренное по-своему каждым из членов триады (тринокуляра), результат познавания - истина сама по себе - соответствует теореме полноты Г.Кантора. Отсюда и вывод: все предыдущие системы (метафизические и деконструктивистские) - монокуляры, в то время как подлинное усмотрение бытия/ничто/мыслящего субъекта требует тринокулярной онтологии, феноменологии и эпистемологии. Собственно мой пафос сводится к идее триединства бытия, ничто и ума/нуса, в то время как предшествующая метафизика отводила не-сущему или роль притворно-сущего, а по сути бытия, бухнувшегося в обморок, или клеймила софизмом (Аристотель), неразвитым понятием (Декарт), т.е. родом благоглупости, не стоящей и выеденного яйца.

Аватар пользователя Whale

у Хайдеггера - одно и тоже.

Можно ссылку, откуда это?

Я помню одно место, но там у него было про Платона.

Я же утверждаю, что познание - суть синхрония и симфония, когда предмет дан/взят в со-глядатайстве и бытием как таковым, и бытием человеком, и бытием посредством негации

Там, где Хайдеггер приводит экспликацию "здесь-бытия", рассматривая составляющие его экзистенциалы, он говорит об истине, то есть о "понимании" как о со-гласованности...а не как о субъективно- одностороннем "представлении".

Собственно мой пафос сводится к идее триединства бытия, ничто и ума/нуса, в то время как предшествующая метафизика отводила не-сущему или роль притворно-сущего

Это то, как метафизика мыслит "ничто".

Вы же хотите ввести "ничто" в картину мира и для этого конструируете свой "тринокуляр".

Для меня, это свидетельство того, что вы не готовы расстаться с метафизической "представленностью" - "картиной мира", о которой пишет Хайдеггер в своей работе "Время картины мира", а это не дает вам прийти к Хайдеггеру как чему-то принципиально иному, нежели  метафизическая "точка зрения", "монокулярное усматривание". Ибо Хайдеггер не "полагает" вещи и не смотрит на них в направлении перспективы своей точки зрения - он отпускает вещи на свободу, давая им быть тем, что они есть.

Аватар пользователя Юрий Кузин

Ибо Хайдеггер не "полагает" вещи и не смотрит на них в направлении перспективы своей точки зрения - он отпускает вещи на свободу, давая им быть тем, что они есть.

         Вот об этом "отпуске" рабов на волю, избавлении из-под опеки, я и пишу. А ведь смысл со-глядатайства не в благородстве господина, дающего прислуге на чай, а в свободе и равенстве трёх товарищей, в сумме их воль. МХ одаривает бытие с барского плеча милостью юрьева дня...А бытие не бежит сломя голову на вольные хлеба. Кочевряжится)))

Аватар пользователя Whale

МХ одаривает бытие с барского плеча милостью юрьева дня...

Hе одаривает с барского плеча, а снимает с себя корону и отдает ее по принадлежности...человек - лишь хранитель бытия и в этом хранении он себя осуществляет.

Аватар пользователя Юрий Кузин

нельзя хранить то, что тебе не принадлежит, что ускальзывает - только попытайся им овладеть)))

Аватар пользователя Юрий Кузин

Там, где Хайдеггер приводит экспликацию "здесь-бытия", рассматривая составляющие его экзистенциалы, он говорит об истине, то есть о "понимании" как о со-гласованности...а не как о субъективно- одностороннем "представлении".

         Кажется мы уже это обсуждали, и Вы уверили меня, что у МХ тринокуляр "есть"))) Я просил Вас указать на формы диалога-взаимодействия-согласования бытия, ничто и Dasein у МХ, но воз и ныне там))) 

Аватар пользователя Whale

  Кажется мы уже это обсуждали, и Вы уверили меня, что у МХ тринокуляр "есть")))

Так случилось, что я получил юридическое образование.

Видимо, сработал рефлекс - зацепиться за слова. Мне показалось, что у Хайдеггера где-то промелькнуло что-то созвучное вашей теме и я попытался "зацепиться". При желании, можно найти у Хайдеггера "тринокуляр". Вопрос: зачем?

Это и к вам вопрос тоже...

Аватар пользователя Юрий Кузин

При желании, можно найти у Хайдеггера "тринокуляр". Вопрос: зачем?

         МХ заключил с бытием морганатический брак, я же ищу узы товарищества в триаде. Мне не интересно его самоуничижение перед сущим. Не продуктивно. Не полезно. 

Аватар пользователя Whale

Мне не интересно его самоуничижение перед сущим.

Это интересно :)

"Hе интересно" - можно понять как не желание продолжать разговор.

"Не продуктивно. Не полезно" - требует прояснения:

о какой продуктивности речь и что есть польза?

Аватар пользователя Юрий Кузин

Не продуктивно самоумаляться,- разве только в случае с богом и тварью, как это я описываю в работе, которую Вам и предлагаю прочесть на сон грядущий)))

Семь смертных грехов/Семь слов с креста

 http://philosophystorm.org/node/19295

Аватар пользователя Whale

Спасибо, почитаю.

Не продуктивно самоумаляться,

Я понял, ЧТО по-вашему, не продуктивно, 

но мой вопрос - что есть сама "продуктивность"?

Аватар пользователя Юрий Кузин

что есть сама "продуктивность"?

        Продуктивность - это соты, которые ждут своих медоносных пчёл, т.е открытое понятие, незавершённая идея, полифонический тип личности)))  

Как выделить ДНК бытия/ничто́ из опосредующих их сущего/не-сущего?

Я отвожу уму роль поверенного в делах бытия и ничто, - собственно, мышление (Ум/Нус), только может мыслится, как средостение. Бытие и ничто́ взяты на постой сознанием, соединяющим антагонистов в чистом узрении. Ничто́ не явлено реально (как вещь) или идеально (как предмет), оно присутствует, отсутствуя, как ноумен без феномена. И о том, что невыразимое топчется за кулисой, ум догадывается по косвенным признакам, а вовсе не в результате редукции. Ясно, что форма ничто́ заперта изнутри на засовы априоризма, что об исчислении его предикатов не может быть и речи. И всё, что нам дано – швырнуть интуицию (самоотчёт о встрече с не–сущим) на хирургический стол априори, чтобы, сделав надрез, расширить распором грудину тайны. Как же, спросят, мыслить бытие/ничто́ само по себе? Очевидно, путём двоякого порождения – предмета в акте идеации, и созерцания/узрения в процессе объективации/опредмечивания. Но, увы! Бытие/ничто́ нельзя схватить непосредственно даже когда «есть» инструмент схватывания, когда он [сущностен], т.е. когда предмет схватывания и способ схватывания (созерцания) соединены в органичных, живых поступках. Эти формы долженствования, созвучные «жизненному миру (Lebenswelt)» Гуссерля и «жизненному порыву (фр. élan vital)» Бергсона, эта экзистенция, наконец, и приводит к такому положению дел, когда познание не сводится лишь к цепи дефиниций. Но подобное живое схватывание не возможно до тех пор, пока господствует монокуляризм в гносеологии, онтологии и эпистемологии. Современное философствование смотрит на мир одним глазом – субъект-объектного тождества. При этом философы напоминают трёх сварливых старух (Мойры/Парки), которые, однако, носят вполне мужские имена: Гуссерля с его «чистым сознанием», Шеллера с его «переживанием», Хайдеггера с его «Dasein». Сам же Хайдеггер практически отождествил бытие и ничто, а, привязав эту химеру к человеку, - субъект (das Wer) задыхается в вещном мире, он усреднён повседневностью, отчуждён от бытия, он посредственный das Man, нечто среднее (das Neutrum), - так вот, привязав эту химеру к человеку с его конечностью (временность), Хайдеггер впадает в нигилизм ещё худшей пробы, чем у Ницше: «бытие (Sein)» у него отождествляется с «сущим (Seiendes)», по сути утрачивая статус универсалии, что, якобы, должно способствовать концу метафизики. Но происходит обратное – бытие превращается в рождающийся, бурлящий и умирающий поток Гераклита.

Но как же всё-таки схватывать бытие?

Поможет методология, разработанная мной для негативной онтологии, где пред-и-пост-сущее выступает как разнонаправленность каузации/казуации. Предложу читателю мысленный эксперимент, войдя в регион «бытия-ума-небытия», где потенция (лат. Potentialis) пребывает в беспамятстве о прежде бытийствовавшем сущем. Пред-и-пост-сущее – это тоже Ничто́, которое не обзавелось церковными книгами и терабайтами информации о геномах, ухватившись за которые, как за верёвочные лестницы, вещи взбираются/спускаются из бытия в небытие. Что же заставляет нас верить, что то, чего нет, из вероятно-сущего станет акуально-сущим? Спросят: а потенция, а дар – разве не следует воспринимать как данность? Дар - потенциально-сущее, - то, что не дано, но может быть реализовано из Ничто как модальность, которую ум приводит в действие, не обладая данностью себя, т.е. будучи метафизически не ангажированным изначально на какой-либо поступок... Мысль - то, что сбывается здесь и теперь на свой страх и риск без "дано" в кармане, гарантирующего страховые выплаты...

Ясно, что не-сущее не может быть «письменным столом», набитым всевозможными сценариями будущего. Для субъекта потенция как латентное бытие-в-себе, будучи чистой абстракцией, кантовским априорным созерцанием или «представлением (Vorstellungen)», пределом, границей, условно демаркирующей бытие и небытие, есть акциденция, которая, действуя вслепую, всё же часто выводит из небытия формы и идеи, которые разум числит за собой. Не исключено, что сама потенция – иллюзия, а вещи проклёвываются из небытия, разрывая траурный crêpe в сознании, а не в действительности, которой, чтобы состояться, нужно «быть воспринятой», на чём настаивал Д.Беркли. В реальности же действуют (как минимум) два принципа: 1) принцип инертности, когда налицо череда бесконечных повторений одного и того же способа сущего бытийствовать (попав в землю, желудь вероятнее всего даст росток); 2) принцип неопределённости, когда возможность радикального поворота в цепи причинно-следственных связей ничем не устранить (мальчишка затопчет росток, чтобы тот никогда не стал дубом). Ясно, что потенциальное, наравне с актуальным, необходимым и невозможным, играет в кости, как, впрочем и Господь Бог, хотя Альберт Эйнштейн был о старике другого мнения. Другими словами, как бы ни были априорны формы созерцания (чувственного, эйдетического, интенционального), с какого края отщипывать «вещь в себе», чтобы, крошку за крошкой, сунуть в рот всю эту краюху хлеба, решает только субъект в акте само-полагания и свободы, которая, как чистая спонтанность, абсолютна в своём индетерминизме, т.е. не обусловлена ни физической (снизу вверх), ни ментальной (сверху вниз) каузацией.

Потенциально-сущее не ангажировано, нейтрально и предполагает «место», где равноудалены объект и субъект. Но как ведёт себя эта потенция? И что это за институция внутри Ничто́? Потенция не беременеет, не вытаскивает из бабушкиного сундука пронафталиненое сущее. Но что-то же она носит под сердцем? Прежде следует уяснить, что модальность и вероятность того или иного положения дел не детерминированы жёстко ни константами, ни логикой развития, ни произволом случая. Вот-реальность, ещё не опредмеченая, не ставшая вот-действительностью, не знает наверняка - проклюнется ли она доподлинно. И не симулякр ли она на самом деле, - часто ведь бытие носит под платьем подушку, изображая даму на сносях, или становится жертвой «замершей» беременности. Но случается, что вещи врываются в сущее, подобно чёртикам из табакерок.

Вещь - не то, что прописано на складе, как «разукомплектованный» до поры до времени субстрат, не то, что возвращается в сущее проторенными путями, меняя нашивки, шевроны и ярлыки, не реплика некоей подлинности, вдруг пожелавшей стать на котурны достоверного. Путь в сущее/не-сущее заказан. Но то, что полагает себя торящим тропу, получает санкцию на попытку. Потенция, таким образом, не долговая расписка, резервирующая некое положение дел в будущем, а то вероятное, что, как тотальная свобода, даёт всякой вещи шанс бытийствовать тем или иным образом.

Гносеологический компромисс.

Затевая разговор о не-сущем, следует уяснить структуру Ничто́, его, говоря языком Канта, «трансцендентальную логику». Ясно, что трансцендентальная аналитика, оперируя формальной логикой, указывает на границы, в пределах которых способность суждения о Ничто́ вообще применима, и если не применима, если рациональное познание того, чего «нет», топчется на месте, то есть ли смысл надеяться на трансцендентальные способности, обуславливающие априорные формы чувственного созерцания? Здесь на выручку спешит «трансцендентальная диалектика», но как совмещать её требование чистого, т.е. теоретического, знания с неверифицируемостью опыта и нефальсифицируемостью истины? Правда потребуется объединить бытие и небытие под крышей более целостной универсалии. Назовём её «бытие-ум-небытие». Самоотчёт, входящих в триаду элементов целого, где субъектность имманентна каждому, а не существует субстантивно, выражен в понятии «что-ни-что», и под этой химерой мы подразумеваем внутреннюю (изнанкованную) форму всякой достоверности, существенное всякой сущности, т.е. то искомое, подлинное, сокровенное, что бытие и небытие «выясняют» о себе, отбросив ворох ложных существований. Как, спрашивается, верифицировать этот объект (по Попперу)? Ясно, что конституирование понятия (conceptus proprius) Ничто́ без докс и догм проблематично. Но с чего-то же нужно начинать.

И начать следует с различения стратегий: 1) рациональной, когда познание совмещает объективный и субъективный подходы: а) Ничто́ конструируется как Не́что со знаком (-); здесь речь идёт о доказательстве от противного (лат. contradictio in contrarium), о своего роде teologia negativa, когда поняв, чем не-сущее не является доподлинно, из «сухого остатка» получаем дистиллят - иррациональное рационального. А, расшив ткань объекта «Ничто́», распоров стёжки, сшивающие изнанку, ум-закройщик постигает внутренний [покрой], скрытый под [покровом]; б) к Ничто́ применяется мысленный эксперимент, для чего вводятся понятия «виртуального объекта», «виртуального субъекта», «виртуальной верификации», «виртуальной фальсификации»; 2) иррациональной, когда сам интуитивный опыт объявляется презумпцией истинности; это возможно при условии, что предметом последующей аналитики выступает само-ощущение единичного и особенного от контакта со всеобщим, а вовсе не Бог/Абсолют собственной персоной. Это вчувствование,  всматривание, вслушивание в ход изнанкования, подвергшее субъект трансформации, и составляет предмет рецепции. Здесь Ничто́ является религиозному чувству опосредованно, как имманентное, - то, что преобразует (форматирует) сознание, совершает его up-grade. «Немыслимое» структурируется из вороха неопределённостей.

Как созерцание, - то, что Фихте называл нечувственной интуицией (intellectuelle Anschauung), которая действенна (activ), а не страдательна (passiv), т.е. абсолютна и деятельна (tätig), наитие складывается из пазлов: а) продуктивного воображаемого или творчества; б) деструктивного воображаемого или безумия; в) негативного воображаемого или откровения. «Яйность (Ichheit)» потому и становится инструментом косвенного познания Ничто́, что, как дух, одной ногой она стоит в сущем (природа, мозг, тело, социум), другой – в не-сущем (идеальное, артефакты культуры). За пределами бытия, на «кромке» сущего и не-сущего, извечно пребывают плоды ума: идеальное и порождающее его мышление. Познание - череда моментов: созерцание →понятие →идея, где разум, используя силу рассудка, избавляется от эмпирических, логических и трансцендентальных иллюзий. Ясно, что созерцание того, чего «нет», строится на компромиссе рационального и иррационального применения рассудка. Во всяком случае, чтобы вычленить из «вещи для себя (Ding an sich)» некое содержание, - как если бы ноумены стали объектами опыта, - и при этом не впасть в паралогизм, «теоретическому разуму, - полагает Кант, - ничего не остаётся при этом, как только мыслить эти объекты посредством категорий» (Кант И. Сочинения в 6 томах. М., 1963-1966, т. 4, ч. I, с.471).

Выходит, вещь для себя «отчасти» познаваема? Но каким образом? Посредством всё тех же категорий рассудка, которые, будучи применимы трансцендентально и конститутивно, способны порождать знание и в условиях предикативной инфляции. Как ноумен (noumenon), как интеллигибельное и умопостигаемое, как прибывающее за пределами чувственности, Ничто́ есть то, что Кант называет «проблематическим понятием предмета». Ничто́ не сам предмет, напоминает Кант, имея в виду не явленность вещи рассудку, а лишь мысленное очерчивание его гипотетических контуров, что и составляет проблему для ума. Отсюда не-сущее (как ноуменальное) раскрывает потенциал рассудка. Ведь то, что ускользает от созерцания/уяснения, «возбуждает (afficieren)» перцепцию/апперцепцию.

Феномены аффицируются «вещами в себе», чтобы затем аффицировать и субъект, активизировав его способность суждения. Изнанкование «вещи в себе» самый интимный из всех актов, когда трансцендентальная апперцепция, базирующаяся на основе трансцендентальных способностей субъекта, порождает априорные средства. Так вещь-lдля-себя из трансцендентального объекта превращается в вещь-для-меня.

Исходя из принципа, что «вещь в себе» через явления нам не является, что термин ἄγνωστος (неизвестный, непознаваемый, неведомый) справедлив, но лишь отчасти, мы не станем выносить агностический приговор запертому в-себе. Мы удовлетворимся порицанием «непознаваемому», и, чтобы подсудимого освободили из-под стражи прямо в зале суда, вводим понятие непознаваемого остатка, подразумевая, что опыт ограничен: инструментально и трансцендентально. В изнанкованном дремлет неизнанкованное, что и побуждает закройщика расшить стёжку, вывернуть изнанкой сущее/не-сущее, обметать и вновь прострочить. Уяснение – работа с прежде не уяснённым. Таким образом, Ничто́, оставаясь за пределом чувственных феноменов, непознаваемо, но оно мыслится как интеллигибельная «умопостигаемая сущность (Verstandes wesen)», как ноумен (noumenon), чья репрезентация ограничена областью сверхчувственной интуиции, позволяющей рассудку редактировать путанные само-описания, но не давать дефиницию предмета, всегда остающегося «проблематическим понятием». Сами же вещи слепо-глухи. И лишь тот, кто расколет скорлупу, положит орешек на зуб. Куда сложнее разговорить немую вещь. Этим мы и займёмся: где-то вставив артикуляционный аппарат в гортань, скованную мышечным спазмом, где-то, стимулировав вещь к само-отчёту.

Применение ratio в условиях неверифицируемости «опыта».

Претензия на novum, приращение знания о не-сущем в синтетических априорных суждениях, одинаково смехотворна в устах сенсуалиста, рационалиста и иррационалиста, что, однако, не менее справедливо и по отношению к сущему. Бытие и небытие ноуменально и феноменально непрояснены, и если даже откаллибровать ум, а затем, следуя Канту, обратиться к аналитике чистого рассудка, истина не явится на огонёк. Никакой ум – даже самый выпестованный – не исчислит предикаты отсутствующего объекта. Поэтому, не надеясь на трансцендентальный прорыв, интуитивное схватывание того, чего нет, на «умопостигаемые сущности (Verstandes wesen)», мы взваливаем дедукцию на плечи рассудка, но прежде вспоминаем из школьной программы, что различение понятия в-себе, развал им себя на череду моментов, есть суждение. Из вороха сужений родятся дефиниции. Но прежде искомое травят лисами, загоняя во всё более узкие норы, пока, наконец, не запрут в рамки своего же, имманентного вещи, определения. Уяснить, что «есть» вещь, ум может, лишь дав чёткую дефиницию, указывающую на родовую, видовую и иные принадлежности подмножества к множеству вплоть до царств. И тогда «Ничто́-в-себе» станет негативным субъектом, знающим о вещах в себе не по наслышке. Но предметность кажет нос после встречи явления с перцепцией и апперцепцией. «Ненаблюдаемый объект не существует» - гласит принцип наблюдаемости В.Гейзенберга (1925). И, чтобы Ничто́ обрело предметность, следует исчислить его предикаты. Но как сосчитать то, чего нет? Следует, - отвечает Спиноза, - отделить существенное в понятии от случайного, ибо «всякое определение есть отрицание (omnis determination est negatio)». Но дефиниции не-сущего, отрицающего бытие или равноудалённого от него, эпистемология не выработала.

Последние успехи точных наук, резервирующих для за-Ничто́йности параллельные вселенные и квантовые миры, внушают робкий оптимизм на то, что не-сущее из нерукопожатной доксы превратится в ἰδέα, и произойдёт это не без участия тех, кому не безразличен нобелевский dress code. Но пока физики озабочены теорией всего, не стоит ли философии установить критерий истинности для ratio. Здесь мы вводим понятие «внутренней очевидности». Эта очевидность – родная сестра опыта (англ.Experiment, нем. Erfahrung) с той лишь разницей, что предмет образован не явлением, а усмотрением чистых сущностей. Способом образования «внутренней очевидности» выступает мысленный эксперимент. С учётом «наработок» неопозитивизма: 1) соответствие предложения «объективному-научному» факту; 2) логическая взаимообусловленность предложений, понимаемая в духе Карнапа/Гемпеля, мы предлагаем свои кретерии истинности: 1. Соответствие предложения виртуальному факту, который получен хотя бы в результате двух мыслительных экспериментов, двумя независимыми наблюдателями; 2. Логическая стройность и обусловленность «протокольных предложений», - один из критериев «Венского кружка», - полученных хотя бы двумя независимыми наблюдателями.

Оба принципа истинности предполагают интуитивно-волевое, чувственно-конкретное познание без крена в субъективизм и солипсизм. Таким образом, признавая правомерность «внутренней очевидности» там, где недостаёт эмпирических данных, достоверности, которая, однако, не есть рассудок, здравый смысл, т.е. совокупность [естественных установок], а строится на допущении, что мысленный эксперимент «есть» инструмент косвенного познания, - здесь уместно вспомнить «аргумент от вероятности» (εἰκός) у греков, - мы создаём «виртуальный объект/не-сущее». Однако, ступив на эти шаткие мостки, нам не избежать создания других гипотетических, модальных, идеальных объектов: «виртуального субъекта», «виртуального конструкта» (по аналогии с «логическим конструктом» Карнапа, Райхенбаха и Нейрата) «внутренней верификации», «неочевидной данности» и т.д. и т.п. Нельзя считать обусловленной мысль Канта (взятую на щит сциентистами) о том, что внеопытные соотношения суть не знания, а форма знания. Так, добившись формальной непротиворечивости, неопозитивисты выдавали за истинность результат, провозгласив примат логической истинности над эмпирической.

Поппер, стремясь устранить из науки двусмысленность и субъективизм, предложил принцип фальсифицируемости (опровержимости любого утверждения, теории), что лишь другими словами повторяло классическу концепцию истинности как соответствия знания предмету. Ясно, что опровержимость удоствоеряется эмпирикой. И те, кто поддержал наравне с принципом фальсифицируемости принцип верифицируемости, не могли не заметить, что разница между ними притворна: верификация подтверждает доводы, фальсификации — их опровергает. Но нас интересует момент в построениях Поппера, где учитываются, в том числе и мысленные эксперименты. Мысленный эксперимент (ментальное моделирование) вносит сумятицу в парадигму, чтобы взбодрить учёного в ситуации невозможности опыта. Направляемая рассудком гиперфантазия с одной стороны не содержит нового знания, а лишь расширяет теоретическую подоплёку, с другой же - апеллирует к интуиции, инсайту, с помощью которых интеллект извлекает из бессознательного [не-сущего], застрявшее в концептуальной путанице научное открытие. Оба метода следует применять как «виртуальную верификацию-фальсификацию мыслительных экспериментов».

Вводя понятие «виртуальной верифицируемости» на основе мысленного эксперимента и сопоставления логически непротиворечивых предложений хотя бы двумя независимыми наблюдателями, мы ставим «виртуальный факт» в один ряд с научной гипотезой и теоретической моделью. Ясно, что как «неочевидная данность», вся эта материя умозрительна, субъективна, и аккумулирует интуиции чувственной достоверности (sense-data), которые, однако, следует отличать от транса, фантазма, праздномыслия или лжи.

Таким образом, объект познания всегда только «промежуточный». Он не отражён сознанием доподлинно (марксизм), не дан apriori (Кант), и явлен на основе опыта и гипотетического конструирования вероятностей, что предполагает его структурную разомкнутость и незавершённость. Объект нельзя окончательно опредметить, - он неиссякаем, неисчерпаем. Речь не об агностицизме, а о таком умножении знаний, когда соблюдена объективность, а мысленный эксперимент опирается на: 1) расширение эмпирики; 2) продуктивность и репродуктивность творческого воображения; 3) само-полагающую волю субъекта, чья деятельность мотивирована/обусловлена экзистенциально. Таким образом, мы затронули проблему аппроксимации, предложив научный метод, основанный на замене сложных объектов более простыми. Поспособствует ли подобная рокировка познанию – увидим.

Методология познания «промежуточного объекта».

Специфика мышления в отсутствии «объекта» познания и конституирования чистым сознанием «виртуального объекта/не-сущее», требует введения двух родов познания: 1. именования; 2. рационального, дискурсивного и герменевтического (Дильтей, Хайдеггер, Шпет, Гадамер) истолкования имён, что потребует дефиниций для всех «виртуальных объектов». Вспомним, что у Платона имя (как якорь) удерживает вещь в её бытии, не позволяя последней сгинуть в не-сущем. Хайдеггер наделяет поэта правом именовать сущее (Nennung), выговаривая существенное его сущности, поэтому сущее у него посвящается (wird ernannt), «нарекается» в то, что оно суть. Сам же интенциональный предмет вне зависимости от способа его доставки, – поименованием или истолкованием, – присутствует в сознании в двух ипостасях: 1) как смысл; 2) как способ «присутствия» тем или иным образом. К примеру, что-то дано в зрительном восприятии, но не тактильно; дано «здесь и теперь», но не ретроспективно, не в воспоминании, не в продуктивом воображении. Именование и истолкование небытия возможно при изоморфизме рационального и иррационального. В каком-то смысле был прав Л.Витгенштейн, когда, выделяя формально-логический анализ, как особенное в его методологии, настаивал на том, что «философия есть не теория, а деятельность».

Но Ничто́ не ровно дышит к тем, кто суёт нос в его дела. Сама речь о не-сущем испытывает стресс: 1) объект так и не становится предметом; 2) коммуницирование с субъектами дискурса о Ничто́ (парадигма, докса, догма) истончает речевой инструмент, а прагматика, чтобы установить раппорт с объектом негации (NLP), подстроиться под незримого коммуниканта («виртуальный объект/не-сущее»), испрашивает вспомоществования у negative theology. Как ни крутите, но бытие речи в ситуации коммуникационного дефицита чревато осложнениями, порождая или Discours/stress, что открывает возможности для переноса (контр-переноса), или коллапс речевой функции.

Discours/stress: как истина о не-сущем отсиживается в речевом чулане.

Истина о Ничто́ немногословна, что и понятно: как говорить о том, чего «нет» в природе? Чтобы, преодолев запреты, всё же попытаться разговорить не-сущее, оставим предметный [профанный] язык и обратимся к метаязыку. Метод предложил Тарский. Для преодоления антиномичности дефиниций истины, говорил он, ограничим употребление понятий «истинно» и «ложно» областью метаязыка. В логической семантике это предложение было формализовано так: для произвольного p, «p» есть истинное высказывание, если и только если имеет место p. Как это понимать? К примеру, ««дождь идёт» истинно, если дождь идёт», где ««дождь идёт» истинное предложение метаязыка. Здесь мы видим перенесение предиката истинности из предметного языка (p) в метаязык («p»). Отсюда, «p ≡ «p» истинно», что означает: раз предложение, название которого есть «p», истинно для метаязыка, то оно одинаково истинно и для предметного языка. Не трудно заметить, что речь идёт о конвенции, позволяющей утверждать истинность предложений на основании процедуры их фиксации, а вовсе не в силу их опытной проверки (testabiliti). Налицо явное противоречие, которое логические неопозитивисты сделали основой методологии, но для нашей специфики, - работа с виртуальными объектами, - оно оказалось более, чем уместным.

Проблема не представленности Ничто́ в сознании, на которую ещё указывал Парменид, в методологии К. Поппера вылилась в неверифицируемость и нефальсифицируемость не-сущего. Учитывая «принцип терпимости» Р.Карнапа (1934), мы используем его построение ««p придицировано ≡ p» для выводимости предикатов истинности из виртуальных объектов, чтобы в итоге получить формулу для всех гипотетических построений: ««p виртуально-истинно ≡ p».

Райхенбах предложил импликацию вероятностей, имеющую вид утверждения: если произойдёт А, то с определённой степенью вероятности произойдёт В.

Разумеется, не следует отвергать и прогрессивную дедукцию в качестве метода работы с не-сущим в мысленном эксперименте. Чтобы подступиться к истине Ничто́, используем, применимое в науке, аксиоматически-дедуктивное построение: «Если А, то В. А есть. Следовательно, В есть».

Чтобы проникнуть в истину не-сущего, речевая личность совершает перенос эксплицированного в имплицированное, чтобы, обогатив речь сокровенным, осуществить контр-перенос не конвенциональных речевых импликатур в конвенциональные речевые импликатуры. Первые встроены в основание речи, являясь её внутренним неиссякаемым источником, само-полагающим принципом и живым механизмом само-порождения языка. Вторые, обретаясь на поверхности, в регионе прагматики, аккумулируют языковые мутации, чтобы талую их воду донести до основания, не давая речи затвердевать и закостеневать.

Ничто́ - фигура умолчания, говорят лингвисты, поскольку референт неочевиден, а, следвательно, нельзя установить - что эксплицировано, а что имплицировано в данном дискурсе (explicatedvs. implicated). Следуя за Кратилом, категорически отказывавшимся от произнесения имён, - мол, поименованные, вещи утрачивают своё существенное, - физикалисты требуют указывать на не-сущее пальцем, воздерживаясь от дискурса. В молчанку играл и Л.Витгенштейн, запрещая дискутировать о том, «о чём невозможно говорить» (Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958. 12, афоризм 7). Что же касается латентного смысла того, что подразумевает местоимённое существительное, среднего рода, единственного числа, в именительном и винительном падеже, то извлечь его из-под полы не так то и просто. И в самом деле, пытаясь уяснить, что же «имеется в виду» под термином небытие (non-natural meaning), нам без инференции (додумывания, домысливания) не подступиться к этому «субъекту», не говоря уже о критериях истинности, вытекающих из его «предикатов» (truthconditions).

Таким образом, говоря о том, чего нет, следует воздерживаться от пропозиций. Ничто́ непостижимо и неизреченно. Знание о Ничто́ выводится имплицитно. И если в момент высказывания Не́что исчерпывается буквально произнесённым словом, и не выходит за рамки конвенциональных импликатур (conventional implicatures), то Ничто́ требует «распечатывания уст». Уяснение неочевидного зиждется на эмпатии с объектом интуитивного постижения, без чего не достучаться до сердца не-сущего с его тонким, нитевидным пульсом, - здесь в ход идут полунамёки, подразумеваемые, небуквальные аспекты значения, извлекаемые нами из смысловой полудрёмы (theme, rheme, topic). Извлечение Ничто́ из за-ничтойности, его объективация сравнима с эпидейктической речью, где хула и похвала выставляют напоказ внутреннюю ущербность или избыток чего-либо. Потерпев неудачу, не сумев вытащить клещами и слова из Ничто́, коммуникант извлекает из бабушкиных сундуков похоронные деньги - не конвенциональные речевые импликатуры (non-conventional implicatures). Голос не-сущего всё ещё робок. Но одно очевидно: Ничто́ обретается на кромке высказывания не как пропозиция, а как пресуппозиция, как то, что когнитивно предшествует высказыванию, что активно использует субъект, видя в нём свои лёгкие, резонатор, нёбо. Субъект в конечном итоге и становится функцией не-сущего в деле продукции, репродукции, а также речевого родовспоможения. Речь, таким образом, имеет два источника: внутреннюю и внешнюю каузальность. И дискурс вокруг Ничто́ должен вестись на равных, как кооперация познающего и познаваемого. Будучи закоренелым грешником, я люблю повторять цитату из (Лк. 10:27): «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею…» Крепость - это бытие мысли, кладущей себе правило в эпоху всеобщей дислексии.

Применение intuitio в условиях нефальсифицируемости истины.

Ничто́ – есть неразвитое понятие себя, не удостоенное своего «иного», т.е. чистое бессознательное, лишённое само-рефлексии. Интуиция препоручает заботу о не-сущем негативному субъекту, дремлющему в недрах за-Ничто́йности. Субъект этот имманентен вещи-в-себе, и усматривает существенное сущности Ничто́ в чистом акте узрения. Этот акт, находящийся в родственных сношениях с кантовским «чистым созерцанием (Anschauung)», отличным как от «эмпирического созерцания (Empfindung)» или восприятия, так и от понятийного мышления, Гуссерль определяет как «интуицию сущности (Wesenschau)». Ясно, что интуиция не способна заменить опыт, но там, где эмпирика хромает, она всё ещё востребована. Но если интуиция Платона «припоминала», Аристотеля «созерцала», то Декарту она предстала понятием «ясного и внимательного ума […] благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция…» (Декарт Р. «Избранные произведения». М., 1950. С. 86).

Однако не следует впадать и в прекраснодушие – религиозная интуиция разрушает всякое понятие, в то время как рациональность освобождается от чувственной достоверности, чтобы дать дефиницию того, что явлено. Этот конфликт, однако, плодотворен, когда оба вектора встречаются в точке трансфера, в акте изнанкования, а перенос и контр-перенос структурируют для-себя за счёт опыта в-себе, приобретённого «Я» в поисках ответа на вопрос: как возможно, что смерть на сносях? Ответу, собственно, и посвящён наш трактат. В нём ум калибрует себя под «виртуальный объект/не-сущее». Когда же разум огорошен, свалившейся на него непосильной ношей, плечо готовы подставить чувственная, интеллектуальная, эйдетическая и мистическая интуиции. Ясно, что неочевидное явлено иначе, чем очевидное. Говоря языком Канта, «явления (Erscheinungen)», пропущенные через чистые априорные созерцания ощущений, преобразуются в опыт, становятся эмпирикой. Так самоощущение от застрявшего занозой в перцепции/апперцепции не-сущего, как явление, представшее уму прежде, чем стать предметностью, подвергается предварительной строгой рецепции, чтобы ratio, - если речь заходит о религиозной аналитике, - имело дело не с Абсолютом, не с Провидением, хлопающим дверьми в Ничто́, чтобы выкурить вечернюю сигару вдали от назойливых просителей, а с преображённой субъектностью. Неочевидное трансформирует субъект, его имманентное, его a priori, и эту трансмутацию, выражаясь языком алхимиков, моё бытие-вот переживает как со-бытие или «сюжет» переноса (контр-переноса). Другими словами, субъект ставит себя перед неочевидным присутствием высшего НАЧАЛА. Выходит их-за плеча. Уставляется снизу вверх на то, что наличествует, но не в нём, а само-в-себе. Дан лишь повод к впечатлению, который, скользнув по уму/наитию, шелестит шелками своего шлейфа на задворках реальности. А, распознав в себе местоблюстителя, «Я» видит в изнанковывании Ничто́ презумпцию, связывающую субъект с Мiром моральным долженствованием. Презумпция эта настаивает на со-работничестве мысли с Абсолютной идеей, - и не важно, какой у неё аватар: бога ли монотеизма, квантовой ли информационной сети, повелевающей Универсумом. Таким образом, ОТКРОВЕНИЕ на поверку оказывается суровым испытанием, а вовсе не грёзой, перебравшего церковного вина клирика.

Ничто́ в бегах. Его травят псари, за его голову обещана награда. А из тех, кто побывал с ним в переделках, выстроилась бы колонна, уходящая за горизонт. И у каждого - список ущерба, который Ничто́ должно возместить. Но если Плотин уличал небытие во зле, Августин отказывал не-сущему в бытии, то богословы апофатики (Псевдо Дионисий Ареопагит, Иоанн Скотт Эриугена, Ибн Рушд и др.), немецкие мистики (И.Таулер, М.Магдебургская, М,Экхарт, Я.Бёме), восточно-христианские исихасты (Исаак Сирин, Максим Исповедник, Никита Стифат, Григорий Палама) на вопрос о сути того, чего нет, предпочитали красноречиво отмалчиваться, - мол, Бог субъект без предикатов, и тот, кто изгонит из мышления верноподданичество, хулу и лесть, подступится как к бытию, сотворённому Творцом, так и к небытию, знающему о Боге не понаслышке.

Ничто́ - незатягивающаяся рана. И стигматы, бередящие от соприкосновения с не-сущим, субъект нащупывает внутри бытования, в котором бытийствование ещё не свило гнездо и не вывело птенцов. Натыкаясь на преображённую нетварность, субъект осознаёт себя со-работником неочевидного присутствия, а самочувствие, обретённое у бивака, разбитого внутри субъекта тем, что не явлено и невыразимо, робко редуцируется умом, не надеющемся на успех предприятия. Так феномен Бога/Ничто́ вычленяется из преображённой чувственности. В демонологии было бы уместно сказать: бес вычёсывает сатану вместе с блохами.

Таким образом, немыслимое (по Пармениду) познаётся не редукцией понятия, которое «негативно» (Декарт), а, следовательно, должно быть изгнано из мышления (Аристотель), а через эмпатию и со-бытие́. Такое со-участие, став заботой cogito, превращает субъект в местоблюстителя непостижимо, что в дальнейшем он вербализует в словесно-логические формы, жанры, каноны. Мысль – это «прикосновение», которое Ничто́ и Не́что осязают и осознают, сталкиваясь, притираясь, соседствуя.

Но если Декарт усматривал истину в соответствии мышления очевидному, Хайдеггер прослушивал бытие, извлекая потаённое из языка, не стоит ли и нам применить старую и добрую пальпацию, чтобы, простукивая сущее, в отзвуках и отголосках, обнаруживать пустоты, швы и разрывы в тектонике бытия? Так и поступим.

Таким образом, инструменты «схватывания» Бытия/Ничто сослужат добрую службу всем, кто мыслит самостоятельно, и уж, во всяком случае, избавят от иллюзий тех, кто всё ещё надеется, что можно имплицировать бытие из него же самого. Нет. Нет. И ещё раз нет. Без ничто, уважаемый читатель, без не-сущего, входящего на правах суверена в тринокуляр Бытие-Ум-Небытие (Что-Ни-Что), бытие так и останется окаменелостью, артефактом, из которого нельзя  извлечь ДНК, чтобы заселить сущим космос, когда ему суждено будет исчезнуть – завтра, послезавтра, когда-нибудь)))

Аватар пользователя Дилетант

Юрий Кузин, 11 Декабрь, 2020 - 19:08, ссылка

что есть сама "продуктивность"?

        Продуктивность - это соты, которые ждут своих медоносных пчёл

Продуктивно.
Катаемость - это коньки, которые ждут своих медоносных катателей. 

Аватар пользователя Юрий Кузин

Катаемость - это коньки, которые ждут своих медоносных катателей.

        скорее уж "искусных")))

Аватар пользователя Дилетант

скорее уж "искусных")))

Любое слово подойдёт)))  В данном случае.

Аватар пользователя Whale

Продуктивно.

Если смысл есть, его трудно затемнить.

Юрий говорит о продуктивности, в смысле - предоставления пространства, простора для...

М. Хайдеггер пишет ( "Искусство и пространство")

"Простор, продуманный до его собственного существа, есть высвобождение мест, в которых судьбы поселяющегося тут человека повертываются или к целительности родины, или к гибельной безродности, или уже к равнодушию перед лицом обеих. Простор есть высвобождение мест, вмещающих явление Бога, мест, покинутых богами, мест, в которых божественное долго медлит с появлением.

Простирание простора несет с собой местность, готовую для того или иного обитания".

"Как сбывается простор? Не есть ли он вмещение, причем опять-таки в двояком смысле допущения и устроения?

Во-первых, простор уступает чему-то. Он дает царить открытости, допускающей, среди прочего, явиться и присутствовать вещам, от которых оказывается зависимым человеческое обитание.

Во-вторых, простор приготовляет вещам возможность принадлежать каждая своему «для чего» и, исходя из этого, друг другу.

В двусложном простирании — допущении и приготовлении — происходит обеспечение мест".

(http://bibikhin.ru/iskusstvo_i_prostranstvo#p2256)

"Обеспечение мест" для обитания....(истины?) - об этой продуктивности речь.

"Отпускание вещей на волю" не есть само-уничижение, Юрий.

Это обеспечение мест, куда медоносные пчелы могут принести свой мед...

Аватар пользователя Дилетант

Whale, 11 Декабрь, 2020 - 22:01, ссылка
Юрий говорит

Не сомневаюсь. 

Простирание простора

Есть производство, а есть продукт производства, и есть продуктивность. 

В одном случае продуктом будет "вещь", а в другом случае продуктом будет место для этой или иной вещи.
Производительность производства продукта и продуктивность - практически одно и то же, названное разными словами:
с точки зрения производства продукта и
с точки зрения потребления (вмещаемости) этого продукта.

Если для продукта производства нет места, куда его вставлять, то он же не полезет обратно туда, где его произвели,
потому что тому будет противодействовать субъект производства,
а будет конфликтовать с другими такими же неприкаянными продуктами производства "за место под солнцем".

Аватар пользователя Whale

Производительность производства продукта и продуктивность

 Это разные вещи: производительность - количественная характеристика продуктивности.

с точки зрения производства продукта и
с точки зрения потребления (вмещаемости) этого продукта.

Вы сейчас наглядно демонстрируете современное мышление "постава", ставящее все под расчет поставляющего обеспечения - о чем пишет МХ в статье "О сущности техники". Бытие человека полностью растворилось в производстве продуктов и их потреблении. Человек - тоже потребляемый продукт - человеко-орудие на службе производства. Одна большая фабрика по переработке бытия в ничто.

"Производство" - однокоренное слово с "произведением" - то есть, вы-ведением из потаенности - в открытость. Продуктивность философии не измеряется ее производительностью - она вообще не измерима, как и произведение искусства.

Аватар пользователя Дилетант

Whale, 11 Декабрь, 2020 - 22:59, ссылка
Бытие человека полностью растворилось в производстве продуктов и их потреблении. Человек - тоже потребляемый продукт - человеко-орудие на службе производства. Одна большая фабрика по переработке бытия в ничто.

В принципе - да. Только продукты разные. Есть продукт "Что", а есть продукт "Ничто" для этого "Что". 
А есть место, где они соединяются. Вот в этом месте соединения, в "переходе", все дела и творятся.

Аватар пользователя Юрий Кузин

отрывки МХ, приведённые Вами, и в самом деле чаруют))) Но меня не свернуть с пути.

Аватар пользователя Whale

Но меня не свернуть с пути.

 

Ночь, как время, течет взаперти.

День, как ангел, стоит на пороге.

Человек не собьется с пути,

Потому что не знает дороги.

 

(с) Д. Ю. Веденяпин

Аватар пользователя Юрий Кузин

День, как ангел, стоит на пороге.

 

Он душу подволакивал как ногу.

Всё равно где прикорнуть на часок, -

Там костлявая топчется у порога,

И бытие от ничто на волосок. 

Ю.К.)

Аватар пользователя Whale

Я просил Вас указать на формы диалога-взаимодействия-согласования бытия, ничто и Dasein у МХ

Вопрос об истине как о соответствии высказывания и вещи.

("М. Хайдеггер сам о себе в изложении Вальтера Бимеля" Урал LTD, 1998. Стр.113)

Какова связь между высказыванием и вещью?

Ум - пред-ставляющая направленность на вещь как на противостоящий предмет, усматривает как обстоит дело с этой вещью.

"Противостоящее должно, как таким образом поставленное, промерять-проницать открытое ему противное и при этом оставаться тем не менее в себе как вещь и показывать себя как нечто постоянное".

Вещь "проникает-проницает" - то есть проявляет активность и субъектность, оставаясь "в себе как вещь.

Вот вам обоюдная двунаправленность Ума и Сущего.

Область открытости, в которой Ум и Сущее взаимно познают друг-друга - это Бытие.

"Область открытости не создается представляющим, но он сам должен поставить себя в эту область".

Бытие - самостоятельная область, не зависящая от Ума и Сущего, не принадлежащая им. Таким образом, у нас есть 3-й самостоятельный элемент "тринокуляра" - Бытие, как область непотаенности. 

Hо есть и 4-й элемент:

"Сокрытость...если мыслить ее, исходя из истины как открытости, есть не-открытость и вместе с тем - свойственнейшая и подлиннейшая для существа истины не-истина. Всякое открытие может иметь место только на основе сокрытости".

"В открывающем (в бытии - прим. мое) и одновременно сокрывающем (не-бытии) позволении-попущении быть бытийствующего (сущего-прим. мое) в целом происходит то, что сокрытие проявляется как прежде всего сокровенное"

"Отдрейфовывание человека прочь от тайны к подходяще-доступному, прочь к ближайшему и мимо тайны есть заблуждение-помешательство".

Подводя итог:

Бытие, как область открытости/не потаенности, позволяет Сущему и Уму ("Здесь-бытию") выйти на сцену, чтобы вступить в отношение взаимного проницания-промеривания, взаимо-обнаружения.

Hе-бытие стоит за-сценой - это "закулисье", утаивающая завеса сокровенного, тайна.

"Это изначальное существо (истины - прим. мое) выказывает себя как не-истина (ничто - прим. мое) в смысле сокрытости".

Вот вам даже не тринокуляр, а квадрокуляр!

 

Аватар пользователя Юрий Кузин

"Противостоящее должно, как таким образом поставленное, промерять-проницать открытое ему противное и при этом оставаться тем не менее в себе как вещь и показывать себя как нечто постоянное".

         Этот аргумент Вы уже приводили.  Потом, что значит "таким образом поставленное"?  Разве это не деспотия ума - решать, в какую позу ставить сущее перед собой, чтобы оно промеряло-проницало открытое ему противное, т.е. мысль? Я спросил: каким же образом вещи вопиют? Как вещь вообще флиртует с умом, показывая плечико? В ответ - декларации. Но мне нужен от Вас механизм со-работничества бытия, ничто и ума. Его-то МХ и не демонстрирует. А вот я наметил подобную перспективу в статье, но прежде задался вопросом: так на что же взирают ум, бытие и ничто? Как «вперяются взглядами» vis-à-vis, и где располагается [рабочая] плоскость соглядатайства, в которой оптические оси членов триады пересекаются в точке бифуркации? Территория обоюдного распознавания, в которой строго очерчены контуры существенного сущности, в религиозной практике именуется инсайтом или откровением. Здесь истина пребывает в своём существе как триипостасная универсалия. Но что есть истина для того, что непредставимо в уме (т.е. беспредметно), и к тому же бессубстратно и бессубстантивно в-себе и для-себя? Каков предмет любопытства бытия/ничто, если вообще уместно допущение их (пусть и своеобразной) разумности? Или интенция, исходящая от этих антагонистов, локализована в некоем сдвиге каузации/казуации как своего рода прото-рефлексии? Или, наконец, формой коммуницирования они избирали буйство индетерминизма, по чьему «росчерку пера» мышлению и предстоит  вычитать message и oraculum? Истина, таким образом, не сводится к тождеству познающего и познаваемого, а есть род со-бытия, в котором, претерпевая соседство как неизбежность и благо, соглядатаи только и могут приобщаться к существенному свой сущности, к своей чтойности/за-ничтойности.    

"Это изначальное существо (истины - прим. мое) выказывает себя как не-истина (ничто - прим. мое) в смысле сокрытости".

         Этот пассаж бытие-центричен, но ничто не сокрытое под спудом бытие, не его чтойность, которую умыкнули с глаз долой, а за-нитчойность,  т.е. своё-своё, ничтожащее себя так, как ему заблагорассудится.  

"В открывающем (в бытии - прим. мое) и одновременно сокрывающем (не-бытии) позволении-попущении быть бытийствующего (сущего-прим. мое) в целом происходит то, что сокрытие проявляется как прежде всего сокровенное"

          Но сокрытие, равно как и открывание - суть работа ума. Само бытие и ничто где здесь?  позволение-попущение - это и есть господин, позволяющий вещам являть свою потаённость по щелчку его пальца, - т.е. ум. Но речь о тринокуляре, где никто никем не понукает)) Так что "тринокуляр" МХ притворный, фиктивный, ибо не строится на сувереном праве каждого из членов триады, а привязан к Dasein, которое и конституирует и фундирует бытие и ничто, - не удивляет, что МХ их не различает, как, впрочем - бытие и сущее))) С таким тринокуляром каши не сваришь))) Ведь истина, как [зона резкого изображения], в которой объекты обретают предметность, и есть та «единственная точка x0, принадлежащая всем шарам сразу» (бытию самому по себе, бытию человеком, бытию посредством негации), которую и описывает Г.Кантор в своей теореме полноты. Поэтому метафизика Хайдеггера, выдающая вещам ярлык на княжение, и не желающая знать: что же само бытие, само ничто думает/чувствует о Dasein, монокулярна априори. Отсюда и мой вывод: все предыдущие системы (метафизические и деконструктивистские) - монокуляры, в то время как доподлинное усмотрение бытия/ничто/мыслящего субъекта требует тринокулярной онтологии, феноменологии и эпистемологии.

Аватар пользователя Vladimirphizik

Вам не надоело бред гонять? Давайте просто так стыканемся без всякой темы и поговорим за жизнь?

Аватар пользователя Whale

Вам не надоело бред гонять?

Hравится, вот и гоняем. Какие проблемы?

Аватар пользователя Vladimirphizik

.

Удалите еще и точку. Регуляторы диалога, блин.smiley

Аватар пользователя Юрий Кузин

.

точка священна как чистое понятие о начале/конце. А своевольничать в моей теме не стоит. Не продуктивно)))

Аватар пользователя Юрий Кузин

     В любом случае, друзья, милости прошу в тему Как выделить ДНК бытия/ничто́ из опосредующих их сущего/не-сущего? https://clck.ru/SRvvD