шизоидное Тела Хайдеггера

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Онтология
Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

"Слышание и понимание заранее привязаны к произносимому как таковому" - что трактовка шизоидного Тела, когда понимание не отделяется от слышимого и произносимого, тогда как на деле никакой связи нет. "В понимании экзистенциально лежит бытийный способ присутствия как умения быть." - разве понимание связано с умением, понимание - всего лишь возврат к Телу как целому, притом понимание всегда в прошлом, а умение быть всегда только в настоящем, здесь и сейчас, и способ присутствия разве  умение быть, скорее наоборот, у Хайдеггера шизоидным Тела и воспроизводится здесь объект сопротивления, что и есть в его версии "бытийный способ": мышление о настоящем через настоящее, как действующем через действующее. Далее идёт работа с объектом сопротивления, и входы в него называются возможностями и "умением быть", что и выражается концептуальной фразой: "Присутствие как понимание бросает свое бытие на возможности". У этой философии прослеживается и влияние философии Просвещения, и действующего в Европе фашизма. "поскольку бытие вот получает свою конституцию через понимание ...., оно может понимая сказать себе самому: "стань тем что ты есть" [ Но кто есть 'ты'? Тот, каким ты себя выбрасываешь - каким ты становишься]", в квадратных скобках добавления на полях, вносимые во 2-ое изд. 1929 г. до конца жизни, где прослеживается нарцисс в отношении к действительности, где бесполое Тела доминирует, выбрасываясь. Во всём есть наивная вера Хайдеггера в становление Тела, что тяжёлое наследие философии Просвещения. Раздел Толки блеск, тут просматривается как бесполое Тела воспринимает информацию, как иную, для себя. Не обходится и здесь в теоретическом приступе к Толкам без смешения (шизоидного): "В проговоренном однако всегда уже лежат тогда понимание и толкование." - где единое, частное, и общее в одном флаконе.

Присутствие как понимание
Расположение одна из экзистенциальных структур, в каких держится бытие "вот". Равноисходно с ним это бытие конституировано пониманием. Расположение всегда имеет свою понятность, хотя бы лишь так, что ее подавляет. Понимание всегда настроено.
Если мы его интерпретируем как фундаментальный экзистенциал [ Фундаментально-онтологически, т.е. из отнесения истины бытия], то тем самым указывается, что этот феномен понимается как основный модус бытия присутствия. "Понимание" наоборот в смысле одного из возможных родов познания среди других, скажем в отличие от "объяснения", должно вместе с этим последним интерпретироваться как экзистенциальный дериват первичного понимания, со-конституирующего бытие вот вообще.
Предыдущее разыскание ведь уже и сталкивалось с этим исходным пониманием, без того, чтобы дать ему отчетливо войти в тему. Присутствие есть экзистируя свое вот, значит во-первых: мир "присутствует"; его бытие-вот есть бытие-в. И последнее есть тоже "вот", а именно как то, ради чего присутствие есть. В ради-чего экзистирующее бытие-в-мире как таковое разомкнуто, каковая разомкнутость была названа пониманием. В понимании ради-чего разомкнута и основанная в нем значимость. Разомкнутость понимания как разомкнутость ради-чего и значимости касается равноисходно полного бытия-в-мире. Значимость есть то, в видах чего разомкнут мир как таковой. Ради-чего и значимость разомкнуты в присутствии, значит: присутствие есть сущее, для которого как бытия-в-мире дело идет о нем самом.
Мы применяем иногда в онтической речи выражение "понимать в чем" в значении "уметь справиться с делом", "быть на высоте", "кое-что уметь". Умеемое в понимании как экзистенциале не некое что, но бытие как экзистирование. В понимании экзистенциально лежит бытийный способ присутствия как умения быть. Присутствие не есть нечто наличное, в придачу обладающее еще каким-то умением, но оно первично могущее-бытие. Присутствие есть всегда то, что оно умеет быть и как оно есть своя возможность. По сути могущее-бытие присутствия касается очерченных способов озабочения "миром", заботы о других и во всем этом и всегда уже умения быть к себе самому, ради себя. Могущее-бытие, каким всегда экзистенциально бывает присутствие, отличается равно от пустой, логической возможности, как и от контингентности чего-то наличного, насколько с ним может "случиться" то и то. В качестве модальной категории наличности возможность значит еще не действительное и никак не необходимое. Она характеризует лишь возможное. Она онтологически ниже чем действительность и необходимость. Возможность как экзистенциал, есть напротив, исходнейшая и последняя позитивная онтологическая определенность присутствия; сперва ее подобно экзистенциальное вообще можно подать лишь как проблему. Феноменальную почву, чтобы ее вообще увидеть, дает понимание как размыкающее умение быть.
Возможность как экзистенциал означает не свободнопарящее умение быть в смысле "безразличия произвола" (libenas indif-ferentiae). Присутствие, как по сути расположенное, всегда уже попало в определенные возможности, как умение быть, какое оно есть, оно таковые упустило, оно постоянно лишает себя возможностей своего бытия, ловит их и промахивается. Но это значит: присутствие есть ему самому врученное могущее-бытие, целиком и полностью брошенная возможность. Присутствие есть возможность освобожденности для самого своего умения быть. Могущее бытие себе самому в разных возможных способах и степенях прозрачно.
Понимание есть бытие такого умения быть, какое никогда не предстоит как еще-не-наличное, но как по сути никогда не наличное оно "есть" с бытием присутствия и смысле экзистенции. Присутствие есть таким образом, что всегда поняло, соотв. не поняло, в том или ином своем бытии. Будучи таким пониманием, оно "знает", как оно с ним самим, т.е. с его умением быть, обстоит. Это "знание" не возникло лишь из имманентного самовосприятия, но принадлежит к бытию вот, которое по сути есть понимание. И лишь поскольку присутствие, понимая, есть свое вот, оно может заблудиться и обознаться в себе. И коль скоро понимание расположено и как такое экзистенциально выдано брошенности, присутствие всегда уже в себе заблудилось и обозналось. В своем умении быть оно поэтому вверено возможности снова найти себя в своих возможностях.
Понимание есть экзистенциальное бытие своего умения быть самого присутствия, а именно так, что это бытие на себе самом размыкает всегдашнее как-оно с-ним-самим-обстояния. Структуру этого экзистенциала надлежит уловить еще точнее.
Понимание как размыкание касается всегда всего основоустройства бытия-в-мире Как умение быть бытие-в всегда есть умение-быть-в-мире. Мир не только qua мир разомкнут как возможная значимость, но высвобождение самого внутримирного высвобождает это сущее на его возможности. Подручное как таковое, оказывается открыто в его полезности, применимости, вредности. Целость имения-дела развертывается как категориальное целое той или иной возможности взаимосвязи подручного. Но также и "единство" многосложного подручного, природы, позволяет открыть себя только на основе разомкнутости некой ее возможности. Случайно ли, что вопрос о бытии природы нацелен на "условия ее возможности"? В чем основано такое спрашивание? Относительно его самого не может быть опушен вопрос: почему неприсутствиеразмерное сущее понято в его бытии, когда разомкнуто на условия своей возможности? Кант возможно по праву выставляет подобную предпосылку. Но сама эта предпосылка всего менее может оставаться недоказанной в своем праве.
Почему понимание во всех сущностных измерениях размыкаемого в нем пробивается всегда к возможностям? Потому что понимание само по себе имеет экзистенциальную структуру, которую мы называем наброском. Оно бросает бытие присутствия на его ради-чего не менее исходно чем на значимость как мирность своего всегдашнего мира. Набросковый характер понимания конституирует бытие-в-мире в аспекте разомкнутости его вот как вот умения быть. Набросок есть экзистенциальное бытийное устройство простора фактичного умения быть. И в качестве брошенного присутствие брошено в способ бытия наброска. Набросок не имеет ничего общего с отнесением себя к измысленному плану, по какому присутствие устраивает свое бытие, но как присутствие, оно себя всегда уже на что-то бросило и есть, пока оно есть, бросая. Присутствие понимает себя всегда уже и всегда еще, пока оно есть, из возможностей. Набрасывающий характер понимания значит далее, что оно само то, на что себя бросает, возможности, не конципирует тематически. Такое конципирование отнимет у наброска как раз его характер возможности, снизит его до данного, подразумеваемого состава, тогда как набросок в броске предбрасывает себе возможности как возможности и как таковым дает им быть. Понимание есть как набросок бытийный способ присутствия, в котором оно есть свои возможности как возможности.
На основе способа быть, конституируемого через экзистенциал наброска, присутствие всегда "больше" чем оно эмпирически есть, захоти и сумей кто зарегистрировать его как наличное в его бытийном составе.
Оно опять же никогда не больше чем фактично есть, поскольку к его фактичности сущностно принадлежит умение быть. Присутствие как могущее-бытие однако никогда и не меньше, т.е. то, что в своем умении быть оно еще не есть, оно есть экзистенциально. И лишь поскольку бытие вот получает свою конституцию через понимание и его характер наброска, поскольку оно есть то, чем становится соотв. не становится, оно может понимая сказать себе самому: "стань тем что ты есть" [ Но кто есть 'ты'? Тот, каким ты себя выбрасываешь - каким ты становишься].

Понимание и толкование
Присутствие как понимание бросает свое бытие на возможности. Само это понимающее бытие к возможностям, через отдачу последних как разомкнутых на присутствие, есть умение быть. Набросок понимания имеет свою возможность формировать себя. Формирование понимания мы именуем толкованием. В нем понимание понимая усваивает себе свое понятое. В толковании понимание становится не чем-то другим, но им самим. Толкование экзистенциально основано в понимании, а не это возникает через то. Толкование не принятие понятого к сведению, но разработка набросанных в понимании возможностей. Сообразно ходу этих подготовительных анализов повседневного присутствия мы прослеживаем феномен толкования на понимании мира, т.е. на несобственном понимании, а именно в модусе его подлинности. .......
.

Повседневное бытие вот и падение присутствия
В возвращении к экзистенциальным структурам разомкнутости всякого бытия-в-мире интерпретация известным образом потеряла из виду повседневность присутствия. Наш анализ должен опять пробиться назад к этому тематически вынесенному феноменальному горизонту. Возникает теперь вопрос: каковы экзистенциальные черты разомкнутости бытия-в-мире, насколько оно как повседневное держится способа бытия людей? Свойственно ли человеку специфическое расположение, особое понимание, речь и толкование? Ответ на эти вопросы становится тем более настоятельным, если мы вспоминаем, что присутствие ближайшим образом и большей частью растворено в людях и им подвластно. Не брошено ли присутствие как брошенное бытие-в-мире ближайшим образом как раз в публичность людей? И что другое означает эта публичность, как не специфическую разомкнутость людей?
Если понимание надо первично понимать как умение присутствия быть, то из анализа принадлежащих людям понимания и толкования можно будет извлечь, какие возможности своего бытия разомкнуло и усвоило себе присутствие как человек. Сами эти возможности однако обнаружат тогда одну сущностную бытийную тенденцию повседневности. И последняя должна наконец, после достаточной онтологической экспликации, обнажить исходный способ бытия присутствия, причем так, что из него означенный феномен брошенности станет видим в своей экзистенциальной конкретности.
Ближайшим образом необходимо показать на определенных феноменах разомкнутость людей, т.е. повседневный способ бытия речи, смотрения и толкования. Касательно этих феноменов может быть не излишним замечание, что интерпретация имеет чисто онтологическое назначение и очень далека от морализирующей критики обыденного присутствия и от "культурфилософских" устремлений.

Толки
Выражение "толки" не будет применяться здесь в уничижительном значении. Оно означает терминологически позитивный феномен, конституирующий бытийный способ понимания и толкования повседневного присутствия. Речь большей частью проговаривается и себя всегда уже проговорила. Она есть язык. В проговоренном однако всегда уже лежат тогда понимание и толкование. Язык как проговоренность таит в себе истолкованность понятности присутствия. Эта истолкованность подобно языку вовсе не только лишь налична, но ее бытие само присутствиеразмерно. Ей присутствие ближайшим образом и в известных границах постоянно вверено, она диктует и сообщает возможности среднего понимания и соответствующего расположения. Проговоренность сохраняет в едином целом своих членораздельных значимых взаимосвязей какое-то понимание разомкнутого мира и равноисходно с ним понимание соприсутствия других и всякий раз своего бытия-в. Уже заложенная так в проговоренности понятность касается как всякий раз достигнутой и традиционной открытости сущего, так и всегдашней понятности бытия и имеющихся возможностей и горизонтов для нововводимого толкования и концептуального членения. Сверх голого указания на факт этой истолкованности присутствия теперь надо однако спросить об экзистенциальном способе бытия проговоренной и проговариваемой речи. Если ее нельзя понимать как наличие, то каково ее бытие и что оно в принципе говорит о повседневном способе бытия присутствия?
Проговариваемая речь есть сообщение. Его бытийная тенденция нацелена на то, чтобы подвести слышащего к участию в разомкнутом бытии к тому, о чем речь. ........
........ Слышание и понимание заранее привязаны к произносимому как таковому. Сообщение не "сообщает" первичного бытийного отношения к сущему, о каком речь, но бытие-друг-с-другом движется в говорении-друг-с-другом и озабочении проговариваемым. Ему важно чтобы говорение было. Сказанность, поговорка, изречение отвечают теперь за подлинность и дельность речи и ее понятность. И поскольку говорение утратило первичную бытийную связь с сущим, о котором речь, соотв. никогда ее не достигало. Оно сообщает себя не способом исходного освоения этого сущего, но путем разносящей и вторящей речи. Проговоренное как таковое описывает все более широкие круги и принимает авторитарный характер. Дело обстоит так, потому что люди это говорят. В таком до- и проговаривании, через которое уже изначальная нехватка почвы достигает полной беспочвенности, конституируются толки. А именно эти последние не остаются ограничены звучащим проговариванием, но широко распространяются в написанном как "литература". Проговаривание основано здесь не настолько уж в говорении понаслышке. Оно питается прочитанным. Средняя понятливость читателя никогда не сможет решить, что исходно почерпнуто и добыто и что пересказано. Больше того, средняя понятливость даже и не станет хотеть такого различения, не будет нуждаться в нем, поскольку она ведь все понимает.
Беспочвенность толков не запирает им доступа в публичность, но благоприятствует ему. Толки есть возможность все понять без предшествующего освоения дела. Толки уберегают уже и от опасности срезаться при таком освоении. Толки, которые всякий может подхватить, не только избавляют от задачи настоящего понимания, но формируют индифферентную понятливость, от которой ничего уже не закрыто. ........
........ Ибо сказанное сразу всегда понимается как "говорящее", т.е. раскрывающее. Толки соответственно с порога, из-за свойственного им упущения возврата к почве того, о чем речь, суть замыкание.
http://modernlib.ru/…/martin_haydeg…/bitie_i_vremya/read_11/ Мартин Хайдеггер. Бытие и время

Связанные материалы Тип
нарцисс Дмитрий Косой Запись
жизнь как сон Дмитрий Косой Запись
на пустом месте Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Гегеля Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела по Беккету Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и информация Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела об искусстве Дмитрий Косой Запись
российская прокуратура Дмитрий Косой Запись
диалог о жизни Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела по Барту Дмитрий Косой Запись
логика холуя чиновника Дмитрий Косой Запись
половое Тела и диалог Дмитрий Косой Запись
диалог как представление Дмитрий Косой Запись
Тело и практики общения Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Ясперса Дмитрий Косой Запись
диалог о суверене и глобализме Дмитрий Косой Запись
половое, шизоидное и бесполое Дмитрий Косой Запись
Конфуций об управлении Дмитрий Косой Запись
безликий закон по Аристотелю Дмитрий Косой Запись
наука и философия Дмитрий Косой Запись
Фуко. Истина как объект сопротивления Дмитрий Косой Запись
диалектика как стремление к смерти Дмитрий Косой Запись
писатель и толпа Дмитрий Косой Запись
философия шизоидного Тела Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления Ульянова Дмитрий Косой Запись
Ницше как философ Дмитрий Косой Запись
чиновник и беззаконие Дмитрий Косой Запись
политик о чиновнике Дмитрий Косой Запись
чиновник и закон Дмитрий Косой Запись
шизоидное как умственное Дмитрий Косой Запись
политическое шизоидного Тела Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и бесполое Дмитрий Косой Запись
философия и наука. Дмитрий Косой Запись
хаос либерал-фашизма Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и террор Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела об эротике Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела чиновника Дмитрий Косой Запись
российская философия Дмитрий Косой Запись
Руссо. Объект сопротивления Дмитрий Косой Запись
слухи Дмитрий Косой Запись
Путин об информации Дмитрий Косой Запись
мышление и абсолют Дмитрий Косой Запись
шизоидное толпы Дмитрий Косой Запись
чиновник и гражданин. Дмитрий Косой Запись
понятие и религия Дмитрий Косой Запись
психологи о неврозе Дмитрий Косой Запись
прав ли Протагор? Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела в науке Дмитрий Косой Запись
язык как существование Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в терроре Дмитрий Косой Запись
толпа как господин Дмитрий Косой Запись
Шизоидное Тела революционера Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления Беркли Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и бог Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и сказка Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и мышление Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Гваттари Дмитрий Косой Запись
философия и буддизм Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела по Ницше Дмитрий Косой Запись
знак и смысл Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела публициста Дмитрий Косой Запись
Онтология Тела по Юму Дмитрий Косой Запись
политика как лицемерие Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления по Лакану. Дмитрий Косой Запись
фикция реальности Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела либерала Плевако Дмитрий Косой Запись
кремль как организатор преступлений Дмитрий Косой Запись
единое Тела Больцано Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Шпенглера Дмитрий Косой Запись
воля как фикция философская Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела по Шестову Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Хакамады Дмитрий Косой Запись
социальное государство как фикция Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в науке Дмитрий Косой Запись
бесполое тела о собственности Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и технологии Дмитрий Косой Запись
объект и субъект Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Бесполое Тела Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
самоубийство и причина возникновения Дмитрий Косой Запись
происхождение мифа о бессознательном Дмитрий Косой Запись
Хайдеггер. Эффект потери Тела Матери Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Хайдеггера Дмитрий Косой Запись
чиновник и политика Дмитрий Косой Запись
система права Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Ницше Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Платона Дмитрий Косой Запись
мистика Плотина Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в мифе Дмитрий Косой Запись
философия Дерриды Дмитрий Косой Запись
философия Хайдеггера Дмитрий Косой Запись
Плотин. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и знание Дмитрий Косой Запись
Павленский в искусстве Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и насилие Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Ленина Дмитрий Косой Запись
цитаты Витгенштейна Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и инфляция Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и насилие Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и семья Дмитрий Косой Запись
замужество - это и трагедия Дмитрий Косой Запись