Платон как фантазёр любви

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Онтология
Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 
«Природа творит, но не знает, в то время как, высшая душа знает, но не творит»
Плотин
 
половая любовь не "выбор", отсюда отличие садо-мазо любви от половой, первая романтическая, незрелая, и как страсть является, половая в паре только имеется. "Условия" жизни пары только рождают половую любовь, иная не требует этого. Брак уже создаёт "условия", минимальные для пары, остальное "свобода" решаетВыбрать возможно садо-мазо объект, а половой объект в "паре" если становится. Предки считали, что брак - это судьба, а не выбор вовсе, сейчас выбирают объект "применения", где садо-мазо отношение, и где подразумевается удобство жизни, а биопол уже ни при чём, так как его даже можно "поменять" на противоположный. "любовь — это страсть к восста­новлению единства, которое уже когда-то было. Это дух всеобщего единения" - таковое "единение" невозможно, биопол - это составное "природы", а не "самости" существа, и которая не может стремится к соединению, это противоречит ей, и никакое движение невозможно на основе самости, поэтому фантазии Платона о любви к реальности не имеют отношения, и где предполагалась садо-мазо любовь. "Самость" предполагает полученное при воспитании основание, и это бесполое Тела, а не биопол, и где нет привязки. Вообще-то о любви не говорят, что тайна бесполого Тела, где отношение и взаимодействие соприкасаются близко, и что естественно проявляется в половых отношениях только, где секс и садо-мазо отношение близки во взаимодействии, а если садо-мазо отношение имеется в соитии, то и границ нет, и опыту нет предела в сфере проявления бесполого Тела. Соитие не происходит в браке, так как в паре не сходятся, а живут, и потому секс - это монополия брака если только.

Наш русский корень «люб» отсылает к похвале, к словесной формуле приня­тия, то есть прежде всего ты говоришь: «Я тебя люблю». Вокруг этих слов вер­тится, собственно, сам феномен, и в языке это очень видно. Не только в русском: в немецком тот же самый корень. И в то же время в использо­вании этого слова есть элемент воли. Любовь — это то, что ты выбрал. Здесь есть момент произ­вола, отсюда слово «любой». Любой — это тот, кого мы произвольно любим, предпочитаем, и, в принципе, могли бы любить кого-то другого. Вот этот мо­мент выбора, избирательности — он в рус­ском слове «любовь» есть, в отличие от некоторых других языков. Шире говоря, в нем не только похвала или покло­нение богам, но и свобода, некоторая бурная стихия, которая не призвана отчиты­ваться нам же о своих выборах, а превос­ходит свои случайные объекты. То есть, поскольку любовь выбирает любого, в общем-то, понятно, что любовь важнее, чем тот, кого мы вы­брали. Это, как мы знаем по опыту, часто действительно так. Любовь — это с самого начала, конечно, страсть, аффект, passio, то есть пас­сивное переживание. Сама ценность вообще какой-либо страсти далеко не бес­спорна. И были в истории периоды рационализма, когда любая страсть стави­лась под вопрос как что-то, что мешает нашему разуму и свободной воле. Это и стоицизм, например, в Древней Греции; в XVII ве­ке — это классицизм (напри­мер, известная французская драма — Расина, Корнеля, где речь идет, в част­ности, об обуздании чувств). Это немецкая ситуация времен Канта или извест­ное всем викторианство XIX века. То есть вообще довольно часто люди не толь­ко любовь, но и всю излишне сильную эмоциональную жизнь стараются миними­зировать. Но это довольно сложно сделать. И при этом как раз любовь в ее очищенном, более возвышенном виде даже в эти периоды была более-менее приемлемой. И далеко не во все периоды западная культура была столь пуританской. В начале истории философии древне­греческий философ Платон, основатель философии как дисциплины, просла­вился своим учением о сверхчувствен­ных, внечувственных истинах, о бессмертной душе, о морали, которая должна быть для человека его внутрен­ней сущностью. Поэтому в вульгарной мифологии возникло представление о некой платонической, якобы не фи­зио­­логической любви. Все слышали, наверное: «платоническая любовь». Но этот термин никакого отношения к учению Платона как раз не имеет. Потому что Платон очень много в своих «Диалогах» пишет как раз о телесной любви, половой. Не говоря уж о том, что эта практика была вообще достаточно обще­принятой. Школа Сократа и потом Платона была во многом построена на гомосексуаль­ной эротике. Конечно, сама по себе эротика была недостаточна и даже мешала постижению научной истины. Однако Платон говорит, что в какой-то момент любовь, страсть все равно необходима для того, чтобы воспарить к возвышен­ным истинам. Так, напри­мер, в диалоге Платона «Федр» Сократ и его совре­мен­­ник, крупный ритор Лисий, соревнуются в похвалах Эросу. И оказыва­ется, что Эрос двояк: один конь Эроса везет нас вниз, в сферу тяжелой материальной любви, нежности к вещам, а другой поднимает ввысь, наоборот, отталкивается от материи и подпрыгивает к небесным ярким, кристальным очертаниям мира как мира форм. Но и то и другое своего рода любовь. Без страсти, без любви, говорит Платон, ты не перейдешь в сферу бесстрастного, в сферу сугубо оче­вид­ного и разумного. В другом диалоге Платона, «Пир», героиня Диотима рассказывает целый миф о том, как людей разделили на две половинки и эти половинки (мужчина и жен­щина, например) стремятся вновь объединиться, отсюда — любовь. То есть любовь — это страсть к восста­новлению единства, которое уже когда-то было. Это дух всеобщего единения. И за этим единением, конеч­но, стоит опять же не только половая любовь (половая любовь в данном случае — это символ), а единое как таковое, единство как метафизический принцип. И это так и останется в западной философии: любовь будет пониматься как страсть к единству. А единство — это один из высших метафизических принципов на протя­жении всей нашей интеллектуальной истории, основной метафизи­ческий принцип научного мышления вообще. Потому что, чтобы что-то по­нять, нужно это прежде всего собрать воедино. При этом любовь не только собирает воедино разрозненные части, вот эти самые половинки, но она и вы­деляет вещь или, скажем, индивида как специфический предмет, делает из про­сто вещи личность. Отсюда ее избира­тельность. Грубо говоря, где един­ство, там всегда есть и одиночество, выделе­ние, выявление. Кажется, что лю­бовь распадается на принцип просто симпа­тии и на принцип избиратель­ности, но на самом деле это две стороны феномена единства.
https://arzamas.academy/materials/1655 Любовь у Платона, Аристотеля и неоплатоников

Связанные материалы Тип
Платон о справедливости Дмитрий Косой Запись
Платон. Бесполое Тела Дмитрий Косой Запись
брак у дикарей Дмитрий Косой Запись
Горбачёв о наследии своём, и свободе Дмитрий Косой Запись
существование как проблема Дмитрий Косой Запись
Платон. Идея Единого Дмитрий Косой Запись