Лоренц и Ницше:
Лев против Павианов или Свободный Дух против Плебеев.

«Свободный дух попирает ногами то презренное благополучие, которое видят в своих мечтах торгаши, христиане, коровы, женщины и прочие демократы». Фридрих Ницше

«Вот если бы мы произошли от львов…» Конрад Лоренц

Лоренц, Ницще, львы, обезьяны, демократы, женщины.. «О чем это он?» — спросите Вы. Все началось очень давно… С той поры как Homo в процессе эволюции начал становиться Sapiens. По крайней мере, мы сталкиваемся c проблемой уже в диалогах Платона. В них, словами софистов, представлены философские взгляды древних греков на природное право. Это когда «лучшие господствуют над худшими, сильными над слабыми, умные над глупыми». Искусственное право (правовые нормы) в отличие от природного, по мнению софистов и древних греков, позволяет слабым подавлять сильных, глупым – умных, худшим — лучших… Это то, что двумя тысячелетиями позже знаменитый философ Фридрих Ницше назвал «Волей к власти». Научные данные на этот счет появились намного позже софистов и чуть позже Ницше, поэтому мы должны простить философам их пробелы в сфере естественных наук, и мы также должны эти пробелы заполнить. Дополнение, впрочем, внес не менее знаменитый, но не философ, а этолог (хотя и философствующий) Конрад Лоренц. Оно называлось «агрессия». Что связывает эти два термина – «Волю к власти» и «агрессию»?
Как мы можем помнить из школьного курса биологии, среди высших животных есть стайные и одиночные. Для стайных характерна внутригрупповая иерархия, когда выделяется самец-доминант (самец альфа). Он получает лучшую пищу, самок, выгодное положение и возможность проявлять агрессию по отношению к самцам-субдоминантам. Те в свою очередь переадресуют агрессию по цепочке самцам-гамма и т.д. Самец, стоящий в цепочке последним, вынужден выплескивать агрессию на неодушевленные предметы.
Механизм иерархизации у разных видов довольно-таки отличен.
Волки выясняют свой стадный ранг в поединках.
Похоже на людей, только в людских поединках всегда есть правила, которые превращают их в спорт, и таким образом, выясняется в них не доминанта, а уровень владения необходимым в спорте навыком. Кстати, если нет поединков, то соревнования по правилам все-равно всегда продолжают идти – привет «коллекционерам железных звездочек». Это иерархия, на вершине которой не лучший, а выслуживший больше лет…а иначе власть не сладка..
Павианы способны прибегать к ложным «заговорам» и союзам друг с другом, с целью прихода объединившейся тройки — четверки самцов к власти с предварительным устранением конкурентов. Это уже почти «по-человечески», и это было бы совсем по-человечески, если бы сюда были включены иски в суд, подкупы судей и должностных лиц, сфабрикованные дела, фальшивые документы… Павианам не хватает подлости; а так они почти шимпанзе (с приставкой супер). Именно так Фридрих Ницше называл типичного представителя человеческого рода, призывая его превзойти себя для того, чтобы стать сверхчеловеком; подавить в себе свою обезьянью душонку, чтобы утвердить львиный дух.
И кто же тогда Лев? Лев – это леопард. Леопард – это не Лев. Леопард живет в саванне, он охотится на павианов. Лев живет в «миру», он «охотится» на супершимпанзе, призывая их стать львами.
Иногда ему надоедает охота, так как он уже не в состоянии восстановить нарушенный в мирской экосистеме баланс, когда вокруг слишком много павианов, не способных стать хотя бы метапавианами — трансцендироваться от собственных экзистенциальных категорий, выбросить свои врожденные программы поведения, отрефлектировать свои гештальтобразующие мышление и восприятие и не верить архетипам.
Льву надоело, что гештальтобразующие восприятие павианов наделяет их уверенностью в том, что Лев – это типичный леопард (гештальт леопарда), сулящий им опасность. Льву надоела эта усредненная бытийная понятливость das павианов, которая наделяет их уверенностью в собственном всезнании касательно львов, леопардов и самих павианов. Ведь павианы не знают даже того, что то, что они знают – конструкт той априорной сети смыслов, которыми они автоматизировано наделяют все внутримирные объекты, познавая их. Что делать в такой ситуации Льву? Каким смыслом ему наделить эту уже фактично существующую ситуацию? Узость мышления – это безумие; лечится ли оно?
Узкое мышление – это скованное мышление. Освободить его – значит вылечить. Как вдохнуть в него свободу? Вселив ужас. Павиан должен усомниться в своей всеуверенности, он должен осознать условность правил и обманчивость стереотипов. Лев непонятен, он «не влазит» в классификации и потому вселяет ужас. Только так узкое мышление может осознать наличие тех категорий, которыми не владеет, расширить свой трансцендентальный горизонт и освободиться. Лев вселяет в павианов ужас личным примером; для этого только он живет, ибо шокировать значит жить на пределе собственных возможностей, шокировать – значит превращать жизнь в искусство.
Лев по ту сторону господства и рабства; он по ту строну соревнований за власть и их правил. Он ломает правила, чтобы обнажить их глупость и жестокость, ибо правила и соревнования ложный метод для выявления наилучших. Павианы ошибаются в отношении Львов, когда принуждают их соблюдать свои правила, и львы объявляют павианам великую охоту за отмену правил. Охоту без правил.
Но мы совсем забыли о Ницше. А ведь он может помочь нам внести необходимые дополнения в нашу пока не отличающуюся точностью «характерологию».
Правила устанавливают иерархию, утверждая мнимое равенство и «демократию». Это то, что Ницше называл «плебейским духом». Плебеи – это павианы, которые хотят власти, но бояться рисковать. Они очень ценят свое мещанское благополучие и им нужны правила, искусственное право, законодательство, чтобы защищаться от тех, кто превосходит их. Им нужна демократия, чтобы уравнять искусственным образом это превосходство. Точнее им нужен казарменный коммунизм. Главное, чтобы никому не надо было завидовать, и оставалась возможность подло использовать закон и его бюрократизированные исполнительные органы для захвата власти или хотя бы для удовлетворения своих эгоистических интересов. Первая парадигма плебейской психологии – это вечный самообман: он хочет завести себе рабов, пробившись подлым методом к власти; он сам раб (плебей), он боится рисковать и лишиться мещанского благополучия; он член демократического общества, он полон чванливого достоинства, обладает демократическими правами и неприкосновенностью. Вторая парадигма плебейской психологии – это игра роли. Плебеи, которые играют в игры; игры, в которые играют плебеи.. Можно «сублимировать» волю к власти (точнее к садизму), переадресовать агрессию, временно играя роль старшего, роль представителя закона или морали и т.п., оставаясь плебеем. В общем, садомазохизм Эриха Фромма в чистом виде.
Если Павиан – это ницшеанский Плебей, то Лев – это «Свободный дух».
Свободный дух попирает ногами плебейское благополучие. Он отвечает плебейским ценностям кухни ценностями духа; спокойному плебейскому существованию – жизнью в постоянном духовном порыве; буржуазной отчужденности плебеев друг от друга — подлинной коммуникацией между свободными духом.
Свобода духа имеет общее с ранним буддизмом или ранним христианством. Именно ранними, ибо поздним суждено было превратиться в цепных собак плебейского режима. Но в отличие от христианства или буддизма, свобода духом не пойдет на уступки и компромиссы, она всегда будут против. Как и первые христиане, свободные духом – радикальные нонконформисты по отношению к современному им социуму. Как и первые христиане, они подвергаются гонениям и репрессиям. И, как и первые христиане, они будут выдерживать их снова и снова, чтобы быть. Быть для того, чтобы в них и через них могла быть свобода.