«Бытие может быть рассмотрено как один из признаков предмета: данная вещь есть то-то и то-то, обладает такими-то признаками, но чтобы обладать ими, она должна просто быть, то есть обладать признаком бытия».

Что в вещи есть наиболее примитивного, наиболее абстрактного, наиболее необходимого? Вот ветка сирени. Она может быть разного цвета. Значит, цвет не есть что-нибудь основное. Она может быть разных размеров. Значит, размер тоже не есть что-нибудь первоначальное. И т.д. и т.д. Доходя так до самого первого, чем характеризуется эта ветка сирени, мы столкнёмся с одной категорией, которая уж во всяком случае должна в ней быть, как бы и чем бы ни определялась сама сирень. Это именно её БЫТИЕ. Сирень прежде всего должна БЫТЬ, чтобы мы о ней что-нибудь утверждали. Сирень ЕСТЬ – вот что есть то первое, пусть самое бледное и абстрактное, – без чего сирень не есть что-нибудь и что является как бы базой и стержнем для всех её реальных свойств и для всей её конкретной жизни. Бытие, то есть первое полагание, – вот на что потом будет навёртываться вся жизнь данной вещи и вот последнее основание для всякой вещи за всё время её существования. Сирень есть нечто. Но чтобы быть этим нечто, она сначала должна просто БЫТЬ. Сирень эта расцвела несколько дней назад и будет ещё цвести две недели. Но чтобы расцветать и отцветать, она должна сначала просто БЫТЬ. Вот этот куст сирени – простой, а вон то – персидская сирень. Но чтобы быть простой или персидской, сирень должна сначала просто БЫТЬ. Вот у меня цветок сирени в три, четыре лепестка, а вот после долгих поисков я нашёл цветок сирени с пятью лепестками. Однако, чтобы иметь три, четыре или пять лепестков, сирень должна сначала просто БЫТЬ. И т.д. и т.д. (Лосев А. Ф. Самое Само)

Отсюда легко сделать вывод, что обладать признаком бытия может только то, что выше бытия. Ибо когда мы говорим, что сирень есть, существует, мы, с одной стороны, отличаем сирень от её бытия, иначе она превратилась бы в само бытие. С другой стороны, сказать, что сирень есть, существует, можно только тогда, когда можно сказать «сирень есть сирень». Значит, как признак бытия был условием возможности и всякого другого признака, так вещь, взятая как она сама, как вещь же, есть условие возможности своего собственного бытия. Но что такое вещь как вещь, сирень, взятая как она сама? А это знает тот, кто знает диалектику единого самого по себе, ясно и просто изложённую Платоном в его Пармениде.

«Быть» значит иметь определенность".

Вдумаемся в то, что значит для предмета «быть», быть сущим, быть чем-то. Если предмет вообще есть нечто, то это значит, что ПРЕДМЕТ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ИНОГО. Если предмет ничем не отличается от иного, то нельзя сказать и того, что он есть нечто. Тогда он слит с другим, неразличим от всего иного и другого, и о нём ничего нельзя сказать как о нём. Но отличаться от иного и не сливаться с другим можно только тогда, когда есть определённая граница, очертание, форма. Предмет отличается от иного – это значит, что предмет имеет определённое очертание, и – обратно (Лосев А. Ф. Философия имени).

Определить предмет значит положить предел, границу между самим предметом и его инобытием.

Однако «надо хорошенько усвоить себе природу этого «иного» (инобытия). –

Если вы имеете перед собой какой-нибудь существующий предмет, напр. эту лампу, то можно ли сказать, что рядом лежащий карандаш есть в отношении к ней «иное»? Сказать так может только тот, кто не понимает той диалектической сущности «иного», о которой мы говорим. Лампа и карандаш суть оба СУЩИЕ, и потому одно из них не может быть насквозь ИНЫМ по отношению к другому, в своей бытийственной сущности. Если что-нибудь одно – сущее, то чисто «иное» будет не просто другое сущее же, но НЕ-СУЩЕЕ, меон. Однако это не-сущее не есть, во-первых, ПРОСТО отсутствие, ФАКТИЧЕСКОЕ отсутствие. В этом случае мы должны были бы утверждать, что сущее предполагает, что есть что-то и несуществующее, «есть что-то, чего нет». Это нелепость. Нет, мы утверждаем, что не-сущее в нашем смысле, наше «иное» и меон, есть не просто отрицание факта наличия, а УТВЕРЖДЕНИЕ ФАКТА ОФОРМЛЕНИЯ ПРЕДМЕТА, которое предполагает обязательно и нечто отличающееся от предмета. В понятии меона нет никакого отрицания как факта, ибо отрицание само по себе есть факт обратного полагания. В понятии «иного», меона, мы только УТВЕРЖДАЕМ, а именно УТВЕРЖДАЕМ ФАКТ ОФОРМЛЕНИЯ СУЩЕГО ПРЕДМЕТА. Таким образом, МЕОН ЕСТЬ МОМЕНТ. В. СУЩЕМ ЖЕ, не-сущее есть необходимое слагаемое жизни сущего же. Во-вторых, «иное» и вообще не терпит никакого гипостазирования, то есть утверждения его как самостоятельной вещи. Когда мы говорим, что предмет требует для своего определения как СУЩЕГО предмета некое окружение «иного», дающего ему границу и очертание, то легко представить себе, что «иное» есть в этом случае некая бесформенная материя, вроде воды или глины, «из» которой, «в» которой и «на» которой отпечатываются те или иные формы. Основной предпосылкой такого толкования «иного» является представление его в виде самостоятельной вещи, хотя и бесформенной, но обладающей своими силами и своим собственным бытием. Это –натуралистическая метафизика, оперирующая в основе вещными категориями. Наперекор этому натурализму мы должны выдвинуть анти-метафизическую ДИАЛЕКТИКУ, которая не отделяет меона от сущего по бытию, но включает меон как момент определения самого сущего. Меон не есть ни какое-либо качество, ни количество, ни форма, ни отношение, ни бытие, ни устойчивость, ни движение. Он не имеет никакой самостоятельной природы, он есть лишь момент «иного» в сущем, момент различия и отличия (Лосев А. Ф. ФИ).

Итак, предмет существует, отличаясь от иного, которое не есть тоже нечто существующее, но необходимый момент различия в сущем же предмете.

Сущий предмет, чтобы отличаться от иного, должен быть тождественным самому себе. Однако иное, не-сущее, есть момент в сущем же предмете; следовательно, он тождествен иному и отличен от себя. То же самое можно сказать и об ином – оно тождественно сущему предмету и отлично от самого себя.

В этом и заключается бытие предмета – самотождественное различие с самим собой и с иным.

Иметь определённость – значит быть тождественным и отличным от самого себя через своё собственное иное, не-сущее. Это значит, что сущий предмет сам себе полагает предел и границу, сам себя оформляет, и никто другой за него это делать не может. При этом нужно чётко понимать, что ни о какой вещественной, чувственно-материальной границе здесь речи не идёт. Эта граница находится внутри самого предмета и имеет чисто смысловой характер.