Лиотар. Шизоидное Тела

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Онтология

"Упрощая до крайности, мы считаем "постмодерном" недоверие в отношении метарассказов" - метарассказ производится шизоидным Тела для легитимации и утверждения бесполого Тела индивида в едином Тела толпы, где общение является согласованием в бесполом Тела участников данного общения по интересу. Постмодерн и отличается от ситуации модерна индивидуализацией общения, где каждый уже сам по себе. "Наука с самого начала конфликтовала с рассказами (recits). По ее собственным критериям за большинством из них скрывается вымысел. Но поскольку наука не ограничивается лишь формулировкой инструментальных закономерностей, а ищет истину, она должна легитимировать свои правила игры" - наука не сама по себе, она в толпе, отсюда и необоснованная претензия науки на истину, как и борьба с вымыслом единого Тела. "Существует много различных языковых игр - в силу разнородности их элементов. Они дают возможность своего учреждения только через места сбора и распределения информации - это локальная детерминация" - здесь описывается место сборки бесполого Тела в толпе, как идеология нащупываемая шизоидным Тела: "Справедливость, таким образом, оказывается соотносимой с великим рассказом в той же мере, что и с истиной", с правом шизоидное Тела уходит от рассказа"Мы не формируем без необходимости стабильных языковых комбинаций, а свойства, которые мы им придаем, не всегда поддаются коммуникации", ... а "С выходом из употребления метанарративного механизма легитимации связан, в частности, кризис метафизической философии, а также кризис зависящей от нее университетской институции. Нарративная функция теряет- свои функторы: великого героя, великие опасности, великие плавания и великую цель". "грядущее общество соотносится не столько с ньютоновской антропологией (как то структурализм или теория систем), сколько с прагматикой языковых частиц" - Лиотар даёт и понимание роли шизоидного Тела, и к чему это ведёт: "Решающие инстанции могут, тем не менее, попытаться управлять этими облаками социальности по матрицам "input/output" в соответствии с логикой, содержащей взаимосоразмерность элементов и определимость целого. Благодаря ей наша жизнь оказывается обреченной на рост продуктивности", где логика критерия: "Применение этого критерия ко всем нашим играм сопряжено со своего рода террором, мягким или жестким: "Будьте операциональными, т. е. будьте взаимосоразмерными или убирайтесь". Такая логика [поиска] наиболее эффективного, конечно, бессознательна во многих отношениях, поскольку, в частности, в социо-экономическом поле существует противоречие: эта логика подразумевает одновременно меньше работы (чтобы снизить себе стоимость продукции) и больше работы (чтобы уменьшить социальные издержки на содержание незанятого населения). Но наша недоверчивость теперь такова, что, в отличие от Маркса, мы уже не ждем спасительного выхода из этой несостоятельности." - социальные издержки - это миф социализма, на граждан и не бывает вовсе издержек, а если их представить, то государство тогда больница. Право не имеет экономического измерения в отношении обязательств, которые могут быть договорными если только, а если затраты имеются, то это необходимость политического выбора, а не издержки вовсе. Например подоходный налог в 13% - политический выбор, а не правовой, который может быть только в 50%. "Критерий оперативности технологичен, он не подходит для суждения об истинности или ложности. Консенсус, получаемый в результате дискуссии, как у Хабермаса? Но он насилует гетерогенность языковых игр, а инновация появляется всегда из разногласия" - как и необходимость подавления разноголосицы, иначе инновации всех доброхотов которые будут поступать в неограниченном количестве не оплатить будет. "Постсовременное знание не является исключительно инструментом властей. Оно также оттачивает нашу чувствительность к различиям и усиливает нашу способность выносить взаимонесоразмерность" - Лиотар недооценивает эффект толпы, который действует в гражданах помимо них, а власть только следует за ним, притом власть в самих гражданах рождается и умирает, а не в чиновниках вовсе, как холуёв толпы только.

Предметом этого исследования является состояние знания в современных наиболее развитых обществах. Мы решили назвать его "постмодерн". Это слово появилось на свет на американском континенте из-под пера социологов и критиков. Оно обозначает состояние культуры после трансформаций, которым подверглись правила игры в науке, литературе и искусстве в конце XIX века. Здесь мы будем рассматривать эти трансформации применительно к кризису рассказов.
Наука с самого начала конфликтовала с рассказами (recits). По ее собственным критериям за большинством из них скрывается вымысел. Но поскольку наука не ограничивается лишь формулировкой инструментальных закономерностей, а ищет истину, она должна легитимировать свои правила игры. А в силу того, что она держит легитимирующий дискурс в отношении собственного статуса, то называет его философией.
Когда этот метадискурс прибегает эксплицитным образом к тому или иному великому рассказу, как, например, диалектика Духа, герменевтика смысла, эмансипация разумного субъекта или трудящегося, рост богатства и т. п., - то науку, которая соотносится с ним, в целях самолегитимации решают назвать "модерном". И таким образом, например, правило консенсуса между отправителем и получателем ценностного высказывания об истине, считается приемлемым, если оно вписывается в перспективу возможного единодушия рассудительных умов: это может быть рассказ эпохи Просвещения, когда герой познания работает ради великой этикополитической цели, всеобщего мира. Здесь можно видеть, как легитимируя знание через метарассказ, включающий философию истории, приходят к тому, чтобы задаться вопросом о законности институций, ведающих социальной связью, поскольку эти последние также нуждаются в легитимации. Справедливость, таким образом, оказывается соотносимой с великим рассказом в той же мере, что и с истиной.
Упрощая до крайности, мы считаем "постмодерном" недоверие в отношении метарассказов. Оно является, конечно, результатом прогресса науки; но и прогресс в свою очередь предполагает это недоверие. С выходом из употребления метанарративного механизма легитимации связан, в частности, кризис метафизической философии, а также кризис зависящей от нее университетской институции. Нарративная функция теряет- свои функторы: великого героя, великие опасности, великие кругосветные плавания и великую цель. Она распыляется в облака языковых нарративных, а также денотативных, прескриптивных, дескриптивных и т. п. частиц, каждая из которых несет в себе прагматическую валентность sui generis. Каждый из нас живет на пересечениях траекторий многих этих частиц. Мы не формируем без необходимости стабильных языковых комбинаций, а свойства, которые мы им придаем, не всегда поддаются коммуникации.
Таким образом, грядущее общество соотносится не столько с ньютоновской антропологией (как то структурализм или теория систем), сколько с прагматикой языковых частиц. Существует много различных языковых игр - в силу разнородности их элементов. Они дают возможность своего учреждения только через места сбора и распределения информации - это локальная детерминация.
Решающие инстанции могут, тем не менее, попытаться управлять этими облаками социальности по матрицам "input/output" в соответствии с логикой, содержащей взаимосоразмерность элементов и определимость целого. Благодаря ей наша жизнь оказывается обреченной на рост продуктивности. Оптимизация рабочих характеристик системы, ее эффективность становятся критериями ее легитимности, где социальная справедливость понимается как научная истина. Применение этого критерия ко всем нашим играм сопряжено со своего рода террором, мягким или жестким: "Будьте операциональными, т. е. будьте взаимосоразмерными или убирайтесь."
Такая логика [поиска] наиболее эффективного, конечно, бессознательна во многих отношениях, поскольку, в частности, в социо-экономическом поле существует противоречие: эта логика подразумевает одновременно меньше работы (чтобы снизить себе стоимость продукции) и больше работы (чтобы уменьшить социальные издержки на содержание незанятого населения). Но наша недоверчивость теперь такова, что, в отличие от Маркса, мы уже не ждем спасительного выхода из этой несостоятельности.
Вместе с тем, состояние постмодерна чуждо как разочарованности, так и слепой позитивности установления границ. В чем же может заключаться легитимность в эпоху после метарассказа? Критерий оперативности технологичен, он не подходит для суждения об истинности или ложности. Консенсус, получаемый в результате дискуссии, как у Хабермаса? Но он насилует гетерогенность языковых игр, а инновация появляется всегда из разногласия. Постсовременное знание не является исключительно инструментом властей. Оно также оттачивает нашу чувствительность к различиям и усиливает нашу способность выносить взаимонесоразмерность. А основанием его самого является не гомология экспертов, но паралогия изобретателей.
Вопрос о легитимации социальной связи, о справедливом обществе, о том достижимо ли оно по парадоксу, аналогичному парадоксу научной деятельности, остается открытым. В чем он может состоять?
Нижеследующий текст написан по случаю. Это Доклад о знании в наиболее развитых обществах, представленный на Совете университетов при правительстве Квебека по запросу его президента. Последний любезно дал согласие на публикацию этого отчета во Франции, за что мы его благодарим.
Вместе с тем, докладчик философ, а не эксперт. Последний знает то, что он знает и что не знает, а первый - нет. Один заключает, другой задается вoпросом - и в этом-то заключаются две языковые игры. Здесь они оказались перемешанными таким образом, что ни первая, ни вторая не доведены до успешного конца.
Философ может, по меньшей мере, успокоить себя, сказав, что отраженный в Докладе формальный и прагматический анализ некоторых легитимирующих дискурсов - философских или этико-политических - переживет его и увидит свет. Такой анализ может быть подан с небольшим уклоном в социологизм, что его, конечно, комкает, но помещает в определенные рамки.

http://www.libros.am/…/id/213…/slug/sostoyanie-postmoderna-1 Состояние постмодерна. Лиотар Жан-Франсуа

Связанные материалы Тип
бесполое тела и свобода либерализма Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Общество Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Научное знание Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Идеология как знание Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Знание как наука Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Знание как наука Дмитрий Косой Запись
происхождение мифа о бессознательном Дмитрий Косой Запись
чиновник и политика Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела декабриста Дмитрий Косой Запись
выбор как фикция Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Платона Дмитрий Косой Запись
мистика Плотина Дмитрий Косой Запись
размывание понятия культура Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в мифе Дмитрий Косой Запись
философия Дерриды Дмитрий Косой Запись
идеология и опасное воздействие её на граждан Дмитрий Косой Запись
Плотин. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
Павленский в искусстве Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и насилие Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Ленина Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и инфляция Дмитрий Косой Запись
индивидуалист Дмитрий Косой Запись
Юм как философ Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и насилие Дмитрий Косой Запись
женщина и архетипы Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и семья Дмитрий Косой Запись
ответственность как понятие Дмитрий Косой Запись
Путин в работе с толпой Дмитрий Косой Запись
Гайдар как реформатор Дмитрий Косой Запись