Лиотар. Инструментальное знание

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Философия культуры
Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

инструментальное знание и должно деградировать [упрощаться], времена одиночек вроде Леонардо да Винчи в демократическом тренде социума теряют всякий смысл, важнее другой вопрос, какое направление принимает необходимое индивиду знание, приспособиться или превзойти гуманитарное знание. Чиновник как функция стремится упрочить своё положение в силу слабой правовой позиции, как и толпа, индивид напротив, в стремлении к свободе самовыражения стремится к максимальной свободе. Коммуникации создавал и курировал чиновник, как и сильные мира сего зависимые от чиновника и его расположения. Гуманитарное знание в отличие от инструментального не зависит от правовой составляющей индивида, как относящееся к половому Тела, то инструментальное зависит уже, как исходящее и от бесполого Тела. Лиотар описывает как знание разменивается на деньги, но это никак не препятствует гуманитарному знанию, а важнее что индивид прибегает к бессмысленному зарабатыванию денег в системе созданной чиновником и сильными мира, где распространяется инструментальное знание само по себе, что информационный мусор, и понятно что вреда сам по себе этот мусор не несёт, он только соблазн и не более того, для бесполого Тела. Гуманитарное знание самодостаточное само по себе и ему не требуются средства доставки, но если средства доставки доминируют в том виде как описаны Лиотаром то разумеется это не на пользу социуму в развитии. Инструментальное знание условно комфортное, тогда как гуманитарное отвечает за индивида если только, и в индивиде они неразделимые в науке, религии, и искусстве, но не в философии, которая уже разделяет. Смерть Сократа философа тому яркое свидетельство, когда он ассоциировал себя как философа с социумом. Никогда индивид не должен опускаться до уровня толпы, а тем более философ, иначе будет поглощён ею.

Вместо того, чтобы распространяться в силу своей «образовательной» ценности или политической значимости (управленческой, дипломатической, военной), можно представить себе, что знания будут введены в оборот по тем же сетям, что и денежное обращение, и что соответствующее этому расслоение прекратит быть делением на знание/незнание, а станет, как и в случае денежного обращения, «знаниями к оплате/знаниями к инвестиции», т. е. знаниями, обмениваемыми в рамках поддержания обыденной жизни (восстановление рабочей силы, «выживание») versus кредиты знаний в целях оптимизации результативности программы.
В этом случае, им будет необходима как прозрачность, так и либерализм. Что не мешает тому, чтобы в потоках денежных средств одни служили для решений, а другие годились только для оплаты. Можно таким же образом вообразить потоки знаний, проходящие по одним и тем же каналам, имеющим одинаковую природу, но где одни будут предназначены для «решающих лиц», а другие — для оплаты вечного долга каждого по отношению к социальной связи.
Глава 2 Проблема: легитимация
Такова рабочая гипотеза, определяющая поле, в котором мы хотим рассмотреть вопрос о статусе знания. Этот сценарий, родственный тому, что называется «информатизацией общества», хотя и был предложен в совершенно ином ключе, не претендует ни на оригинальность, ни на истинность. Что требуется от рабочей гипотезы, так это ее большая различительная способность. Сценарий информатизации наиболее развитых обществ позволяет прояснить, даже ценой риска их сильного преувеличения, определенные аспекты трансформации знания и его воздействия на общественные силы и гражданские институты, — последствия, которые могли бы остаться малозаметными при рассмотрении в других перспективах. Не стоит придавать ему прогностическую ценность в отношении реальности, она скорее стратегическая и в отношении поставленного вопроса.
Тем не менее его вероятность высока, и в этом смысле выбор нашей гипотезы не случаен. Описание этого сценария уже достаточно широко разработано экспертами и он уже влияет на некоторые решения государственной администрации и наиболее непосредственно заинтересованных предприятий, например, управляющих телекоммуникациями. Следовательно, он стал частью наблюдаемых реалий. И наконец, если мы исключим случай стагнации и общего спада вследствие, например, продолжительной невозможности разрешения мировых проблем энергетики, то такой сценарий имеет массу шансов одержать победу, поскольку мы не видим, какое иное направление современных технологий можно было бы выделить как альтернативу информатизации общества.
Иными словами, гипотеза банальна. Но она такова только в той мере, в какой не подвергает пересмотру общую парадигму прогресса наук и технологий, который вызывает, казалось бы совершенно естественно, экономический рост и развитие социо-политической мощи. Можно при этом допускать, как нечто само собой разумеющееся, что научное и техническое знание накапливается, и кроме того спорить о форме такого накопления: одни его воображают упорядоченным, непрерывным и равномерным, другие — периодическим, прерывным и конфликтным.
Однако, эта очевидность обманчива. Во-первых, научное знание — это еще не все знание, оно всегда было «сверх положенного», в конкуренции, в конфликте с другим сортом знания, который мы будем называть для простоты нарративом и характеристику которому дадим позже. Это вовсе не значит, что последний может одержать верх над научным знанием, но его модель связана с идеями внутреннего равновесия и дружелюбия (convivialite), в сравнении с которыми современное научное знание имеет бледный вид, особенно, если оно должно подвергнуться экстериоризации по отношению к «знающему» и еще более сильному, чем прежде, отчуждению от своих пользователей. Вытекающей из этого деморализацией исследователей и преподавателей трудно пренебречь, тем более, что она разразилась, как известно, в 60-ые годы среди тех, кто решил посвятить себя этим профессиям, среди студентов всех наиболее развитых стран, и смогла ощутимо затормозить на этот период продуктивность лабораторий и университетов, которые не смогли уберечься от заражения. Нет и нс было вопроса о том, чтобы из этого вышла революция, как бы на то ни надеялись или — что не раз бывало как бы того ни боялись; ход вещей постиндустриальной цивилизации не изменится с сегодня на завтра. Однако, когда речь идет об оценке настоящего и будущего статуса научного знания, нельзя исключать из рассмотрения такой важный компоненты как сомнение ученых.
Тем более, что статус научного знания к тому же переплетается с главной проблемой — проблемой легитимации. Мы берем это слово в самом расширительном смысле, какой оно получило в дискуссиях по вопросу о власти у современных немецких теоретиков. Либо гражданский закон, а он гласит: такая-то категория граждан должна совершать такого-то рода поступки. Тогда легитимация — это процесс, по которому законодателю оказывается позволенным провозглашать данный закон нормой. Либо научное высказывание, а оно подчиняется правилу: высказывание должно удовлетворять такой-то совокупности условий, чтобы восприниматься как научное. Здесь легитимация — процесс, по которому «законодателю», трактующему научный дискурс, разрешено предписывать указанные условия (в общем виде, условия внутреннего состояния и экспериментальной проверки) для того, чтобы некое высказывание составило часть этого дискурса и могло быть принято к вниманию научным сообществом.
Сопоставление может показаться вымученным. Но мы увидим, что это не так. Вопрос о легитимации науки еще со времен Платона неразрывно связан с вопросом легитимации законодателя. В этой перспективе право решать «что верно, а что нет», не может не зависеть от права решать «что справедливо», даже если высказывания, подчиненные соответственно той и другой власти, имеют различную природу Существует родство одного рода языка, который называется наукой, с другим, называемым этикой или политикой: и первое, и второе вытекает из одной перспективы или, если угодно, из одного и того же «выбора», который зовется Запад.
Рассматривая современный статус научного знания, мы можем констатировать, что в то время как этот последний кажется более, чем когда либо подчиненным державам, а с учетом новых технологий даже рискует стать одной из главнейших ставок в их конфликтах, вопрос о двойной легитимации не только не снимается, но напротив, становится все более актуальным. Поскольку он задается по самой полной форме, а именно как реверсия, которая делает очевидным, что знание и власть есть две стороны одного вопроса: кто решает, что есть знание, и кто знает, что нужно решать? В эпоху информатики вопрос о знании более, чем когда-либо становится вопросом о управлении.
http://www.libros.am/…/id/213…/slug/sostoyanie-postmoderna-1Состояние постмодерна. Лиотар Жан-Франсуа Глава 2 Проблема: легитимация

Связанные материалы Тип
Лиотар. Научное знание Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Идеология как знание Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Знание как наука Дмитрий Косой Запись
идеология и опасное воздействие её на граждан Дмитрий Косой Запись
Юм как философ Дмитрий Косой Запись
Гайдар как реформатор Дмитрий Косой Запись
замужество - это и трагедия Дмитрий Косой Запись
постмодернизм и его судьбы Дмитрий Косой Запись
политология как наука Дмитрий Косой Запись
право и равенство в нём Дмитрий Косой Запись
современное право Дмитрий Косой Запись