Лиотар. Бесполое Тела

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Онтология
Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

«Развитие — это не изобретение человеческих существ. Человеческие существа — это изобретение развития» - здесь идеи бесполого Тела у Лиотара, развитие не может мыслится вне единого Тела индивида, а во второй части фразы имеется идея перводвигателя, но в бесполом Тела, где "существа", как множество. «Триумф капитализма над конкурирующими системами стал результатом естественного отбора, который предшествовал самой человеческой жизни» - капитализм не тянет на систему, у него нет единого Тела, системой может быть только феномен обладающий единым Тела, или причастный ему, как например правовая система, или отдельный институт где работают люди, а само государство не система. Если бы государство было системой, то и политика бы отпала за ненадобностью своей, как и институты его. Это и было проблемой всех горе государственников, когда государство они представляли как систему, и отсюда большевики и реформаторы либерализма могли представить государство по подобию детского сада. Капитализм это обычная фигура речи не имеющая какого-либо смысла, и от шизоидного Тела Маркса пошла, невозможно частное возводить во всеобщее, это обычная безграмотность мыслителя делающего из экономики фетиш, экономика же частное; и либерал-фашизм возводит всё во всеобщее из интереса к толпе. Выразителем постмодернизма в полном его виде был только Деррида, который текст поставил во главу угла. Чтобы понять чем постмодернизм отличен от модерна сравните речь и текст этой речи после услышанного, и почитайте речи Путина или другого болтуна чиновника за всё время его правления, там и увидите модерн. Не случайно Деррида не так просто приживался в Европе в отличие от США, где мозги посвежее могли к тому времени уже мыслить, ведь традиционно либерал-фашизм США всегда был менее консервативен и поживее.

«Капитализм не имеет почтения ни к какой истории», ибо «его нарратив — обо всем и ни о чем. Лиотар»
К концу 90-х Лиотар нашел более приемлемый выход из этого затруднения. Еще раньше он стал описывать капитализм как феномен, который не является общественно-экономическим по преимуществу. «Капитализм, строго говоря, является фигурой. Как система он имеет главный свой источник не в рабочей силе, но в самой энергии, физике (система не изолирована). Как фигура капитализм черпает силу из идеи бесконечности. Он может проявляться в человеческом существовании как желание денег, желание власти или желание новизны. Все это может выглядеть очень гадко, очень тревожно. Но эти желания — антропологическая трансляция чего-то такого, что онтологически является „конкретизацией“ бесконечности воли. Эта „конкретизация“ имеет место безотносительно социальных классов. Социальные классы — это нерелевантные онтологические категории». Эта замена истории онтологией была лишь промежуточной остановкой: через несколько лет Лиотар перешел к астрофизике.
«Триумф капитализма над конкурирующими системами, — утверждал он теперь, — стал результатом естественного отбора, который предшествовал самой человеческой жизни». В неизмеримых пространствах космоса, где все тела подвержены энтропии, оригинальный шанс — «случайная комбинация форм энергии» — обусловил возникновение на крохотной планете рудиментарных живых систем. Поскольку внешняя энергия была ограниченной, они были вынуждены конкурировать друг с другом в постоянно приносящем неожиданности процессе эволюции. В конце концов по прошествии миллионов лет человеческий вид стал способен использовать речь и орудия; затем «появились различные невероятные формы объединения людей, которые проходили отбор сообразно их способности находить, захватывать и сохранять источники энергии». В течение последующих тысячелетий, отмеченных неолитической и индустриальной революциями, «системы, называемые либеральными демократиями» показали себя наилучшими в решении этой задачи, победив коммунистических и исламистских конкурентов и смягчив экологические проблемы.
Предельным двигателем капитализма является не жажда наживы или какое-нибудь человеческое желание: он развивается скорее как отрицательная энтропия. «Развитие — это не изобретение человеческих существ. Человеческие существа — это изобретение развития».
Но почему это не является — по сути своей модернистским — большим нарративом? «Потому, — отвечает Лиотар, — что это — история без историзма и без цели». Этот миф является постмодернистским потому, что «здесь нет окончательности ни в каком горизонте эмансипации». Человеческие существа, как свидетели развития, могут отворачиваться от процесса, носителями которого они являются. «Но даже их критика развития, его неравеномерности, нерегулярности, фатальности и негуманности является выражением развития и вносит в него свою лепту». Универсальная энергетика как будто не оставляет места для пафоса. Однако Лиотар легко описывает свою историю как «трагедию энергии», которая «как „Царь Эдип“ заканчивается плохо», но «как „Эдип в Колоне“ допускает финальный катарсис».
Едва ли требуется специально обсуждать интеллектуальную хрупкость этой поздней конструкции. Ничто в исходной концепции Лиотара о метанарративах не связывает ее с идеей эмансипации, которая была всего лишь одним из двух модернистских дискурсов легитимации, которые он пытался отследить. Постмодернистский миф все еще оставался бы большим нарративом, будь он даже исключением из темы. Но на самом деле он, конечно, им не является. Чем еще может быть бегство к звездам, кроме как эмансипацией от пут умирающей Земли? Еще более явно, в другом — равноценном — регистре лиотаровского нарратива, сам капитализм открыто говорит на языке эмансипации, более часто и уверенно, чем когда бы то ни было. В одной из работ Лиотар вынужден признать это. Он, несомненно, согласен с тем, что «эмансипация — это более не задача получения и навязывания свободы извне», но «она есть идеал, который сама система стремится реализовать в большинстве областей, которые она охватывает, таких как труд, налоги, рынок, семья, пол, раса, школа, культура, коммуникации». Препятствия и сопротивление только вдохновляют ее на то, чтобы быть более открытой и сложной, осуществляя спонтанные предприятия, «и это является осязаемой эмансипацией». Если дело критика заключается в том, чтобы сообщать о недостатках системы, то «такая критика, неважно, откуда она берется, нужна системе для более эффективного осуществления эмансипации».
Состояние постмодерна, возвестившее смерть большого нарратива, завершается, таким образом, почти что вечным воскресением в аллегории развития. Логика этого странного результата обусловлена политической траекторией Лиотара. Начиная с 70-х годов, пока коммунизм существовал как альтернатива капитализму, последний был меньшим злом: Лиотар мог даже сардонически восхвалять его как приятный, сравнительно с коммунизмом, порядок. Но после того как советский блок исчез, гегемония капитала стала менее привлекательной. Его идеологический триумф, казалось, восстанавливал как раз тот тип легитимизирующего нарратива, некролог которому сочинял Лиотар. Его решением было не противостояние новым реалиям на политическом поле, но их сублимация в метафизике. Своевременно запущенные в межгалактическое пространство, его исходные энергии могли посулить капитализму лишь бурную перспективу большого космического путешествия. Горьковато-сладкое утешение, которое это изменение масштаба могло предоставить бывшему бунтарю, очевидно. «Постмодернистский миф» не предоставлял окончательного примирения с капиталом. Напротив, теперь Лиотар обрел оппозиционные интонации, которые долгое время не проявлялись в его работах: порицание глобального неравенства и культурной лоботомии, а также отвращение к социал-демократическому реформизму, напоминающему его революционное прошлое. Однако теперь единственными оставшимися возможностями сопротивления системе оказывались внутренние: сдержанность художника, индетерминированность детства, молчание души. Ушло «ликование» по поводу начального слома постмодернизмом «представления»; теперь неодолимая болезнь определяла дух времени. Постмодерн был «меланхолией».
http://e-libra.ru/read/327335-istoki-postmoderna.html Андерсон Перри. Истоки постмодерна

Связанные материалы Тип
Лиотар. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Общество Дмитрий Косой Запись
бесполое тела и свобода либерализма Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Идеология как знание Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Научное знание Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Знание как наука Дмитрий Косой Запись
единое Тела и бог Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и творчество Дмитрий Косой Запись
выбор как фикция Дмитрий Косой Запись
идеология и опасное воздействие её на граждан Дмитрий Косой Запись
Плотин. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
индивидуалист Дмитрий Косой Запись
толпа и мысль Дмитрий Косой Запись
ответственность как понятие Дмитрий Косой Запись
Путин в работе с толпой Дмитрий Косой Запись
постмодернизм как понятие Дмитрий Косой Запись
Гайдар как реформатор Дмитрий Косой Запись
замужество - это и трагедия Дмитрий Косой Запись