Фуко. Образы шизоидного Тела

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Философская антропология

Непосредственному восприятию уже не под силу уловить смысл изображения, оно не говорит само за себя; между знанием, одушевляющим его, и формой, его облекающей, разверзается пропасть. Пустота образа заполняется видениями и галлюцинациями. Свидетельство подобной пролиферации смысла на закате эры готики — книга “Speculum humanae salvationis”, где между Ветхим и Новым заветом, помимо традиционных, восходящих к патристике соответствий, выстраивается целая система символических связей, не профетического порядка, но принадлежащих к сфере воображаемого. Прообразом Страстей Христовых служит не только жертвоприношение Авраама; Страсти вовлекают в свою орбиту все, что есть притягательного в пытке, все ее бесчисленные видения; рядом с крестом появляется Тувал, кузнец, и колесо Исайи, создается фантастическая картина ожесточения, страдания и истязаемых тел, никак не связанная с поучительными сторонами жертвоприношения. И вот уже образ перегружен дополнительными смыслами, вынужден стать их носителем. Но в этот смысловой избыток может просочиться греза, бессмыслица, неразумие. Фигуры-символы легко превращаются в силуэты из кошмарного сна. Свидетельством тому — старинная аллегория мудрости, на немецких гравюрах нередко изображаемой в виде длинношеей птицы, чьи мысли, медленно поднимаясь от сердца к голове, успевают стать взвешенными и продуманными; система значений этого символа излишне подчеркнута — и словно наливается тяжестью: долгий путь размышления, обретая зрительный образ, превращается в тигель утонченного знания, в инструмент для дистилляции квинтэссенций. Шея Gutemensch становится все длиннее, выступая образом не столько мудрости, сколько всех реальных переходных ступеней знания; и человек-символ преображается в фантастическую птицу со сложенной в тысячу раз непомерной шеей — в бессмысленное существо, стоящее на полпути между животным и вещным миром, влекущее не так строгостью смысла, как собственно изобразительным обаянием. Символическая мудрость эта — в плену у безумствующих грез.
      Мир образов претерпевает коренное изменение: стиснутый множественностью смыслов, он освобождается от упорядоченности форм. Поверхность изображения скрывает в себе столько различных значений, что предстает уже только загадочным ликом. Отныне власть его — не в поучении, но в неодолимой притягательности. Показательна эволюция химеры — всем известной химеры, встречающейся повсеместно уже в Средние века, от английских псалтирей до Шартрского и Буржского соборов. В те времена химера давала наглядный урок того, как душа человека, терзаемого желаниями, становится пленницей звериного начала; все эти гротескные лица, расположенные на брюхе у чудовищ, принадлежали к миру великой платоновской метафоры и являли собой унижение духа, впавшего в безумие греха. Но вот наступает XV век, и химера, образ человеческого безумия, становится одной из излюбленных фигур в бесконечном множестве “Искушений”. Отшельник в покое своего уединения осажден со всех сторон не предметами, пробуждающими в нем желания, но скопищем ненормальных, неразгаданных в своей тайне форм, безмолвных и мимолетных, всплывших из глубин сновидения, и пребывающих отныне здесь, на поверхности этого мира. В лиссабонском “Искушении” одна из таких фигур восседает напротив святого Антония: порождение безумия, отшельнического одиночества, покаяния и лишений; тонкая улыбка озаряет это лицо, живущее отдельно от тела, воплощение чистой тревоги в виде подвижной гримасы. Именно этот силуэт, явившийся из кошмарного сна, — одновременно и субъект, и объект искушения; именно к нему прикован завороженный взгляд аскета; и тот и другой, не в силах оторваться, глядятся друг в друга, словно в зеркало, вопрошают друг друга беспрестанно и безответно, и окружающее их молчание нарушается лишь гнусным копошением нежити. Химера больше не напоминает человеку в сатирической форме о его духовном предназначении, позабытом в безумном угаре желания. Отныне она — безумие, ставшее искушением: все, что несет она в себе невозможного, фантастического, нечеловеческого, все, что есть в ней от противоестественности, от чего-то бессмысленного, ползающего, кишащего, — как раз все это и сообщает ей ее странную власть. Свобода рожденных ею грез, пусть даже пугающих, фантазмы, сотканные ее безумием, влекут к себе человека XV столетия более властно, чем вожделенная реальность плоти.
      В чем же состоит эта неодолимая, завораживающая сила — сила, являющая себя в данную эпоху через образы безумия?
      Прежде всего, человек как будто открывает для себя в этих фантастических образах одну из тайн, одно из предназначений своего естества. Средневековая мысль превращала легионы зверей, раз и навсегда поименованных Адамом, в символы человеческих ценностей. Но с началом Возрождения человеческое и животное начала меняются местами; зверь вырывается на свободу; сбросив с себя бремя легенды, перестав служить иллюстрацией моральных категорий, он переходит в мир присущей ему фантастичности. Происходит удивительный обмен ролями: отныне именно животное будет подстерегать человека, подчинять его своей власти и открывать ему правду о нем самом. Невероятные, рожденные обезумевшим воображением животные стали скрытым естеством человека; и грешник, представ в последний час в отталкивающей наготе, открывает всем свое чудовищное обличье — обличье бредового животного — вроде сов, чьи паучьи туловища мешаются с нагими телами осужденных в “Аду” Дирка Боутса; вроде крылатых насекомых в духе Стефана Лохнера, бабочек с кошачьими головами, сфинксов с надкрыльями майских жуков, птиц с крыльями беспокойными и жадными, словно руки; вроде огромного жертвенного животного с узловатыми пальцами, изображенного на полотне “Искушения” Грюневальда. Животное начало перестало быть домашним, прирученным человеческими ценностями и символами; отныне именно оно неодолимо притягивает человека своей необузданной дикостью, неисчерпаемой, невозможной чудовищностью — и именно оно обнажает ту мрачную ярость, то бесплодное безумие, что царит в человеческом сердце.
      Но безумие притягательно и другой своей стороной, прямо противоположной: это не только темные глубины человеческой природы, но и знание. Знание прежде всего потому, что все нелепые образы безумия на самом деле являются элементами некоего труднодостижимого, скрытого от всех, эзотерического знания. Все эти причудливые формы изначально располагаются в пространстве какой-то великой тайны; святой Антоний, которого они искушают, терзаем не безудержностью Желания, но жалом гораздо более коварным — жалом любопытства; его искушает знание, такое далекое и такое близкое, знание, которое дарует и одновременно скрывает в себе улыбка химеры; он отступает назад как раз потому, что не позволяет себе перейти запретные границы знания; он уже знает (в этом-то и состоит его Искушение) то, что позднее будет высказано Кардано: “Мудрость, как и все прочие драгоценности, должно вырывать из лона земли”. А хранителем этого знания, столь недоступного и столь устрашающего, выступает Дурак в своей простоте и невинности. Если человек разумный и мудрый различает лишь разрозненные — и оттого еще более тревожные — его образы, то Дурак несет его все целиком, в безупречно сферическом сосуде, в том хрустальном шаре, который пуст для всех, но для него плотно заполнен незримым знанием. Брейгель смеется над калекой, пытающимся проникнуть в эту хрустальную сферу. Однако именно он, этот переливающийся, радужный шар знания — до смешного дешевый и бесконечно драгоценный фонарь, — качается на конце шеста, который несет на плече Безумная Марго; и он не разобьется никогда. Все тот же шар фигурирует и на обратной стороне Сада Наслаждений. Другой символ знания, древо (древо запретное, древо греха и обетованного бессмертия), посаженное когда-то в центре Земного рая, теперь выдернуто из земли и превратилось в мачту корабля дураков: таким оно предстает на гравюреиллюстрации к “Stultiferae naviculae” Иодока Бадия; судя по всему, именно оно раскачивается над “Кораблем дураков” у Босха.
      Что же возвещает это знание безумцев? Поскольку знание это запретно, оно, конечно же, является предвестьем царства Сатаны и одновременно конца света; высшего блаженства и последней кары; всевластия на земле и низвержения в преисподнюю. “Корабль дураков” плывет по стране наслаждений, где желанию человека доступно все, по какому-то новому раю, ибо человек здесь не ведает больше ни нужды, ни страданий; и все же прежней невинности ему не обрести. Мнимое это блаженство есть торжество дьявола, Антихриста, это — подступающий вплотную Конец. Видения Апокалипсиса, конечно, не новость в XV в.; однако по природе своей они совсем иные, чем были прежде. На смену слегка фантазийной иконографии XIV в. с ее замками, кувыркающимися, словно игральные кости, с ее Зверем, неизменно предстающим в облике традиционного Дракона, и Богоматерью, не позволяющей ему подойти ближе, короче, с ее непременным и зримым божественным порядком и грядущей победой Бога, — на смену ей приходит видение мира, откуда мудрость исчезла вовсе. Это неистовый шабаш природы: горы рушатся и превращаются в равнины, земля извергает мертвецов, и кости проступают из могил; падают с неба звезды, горит земля, и всякая жизнь, иссохнув, устремляется к смерти. Конец перестает быть переходом к вечной жизни и ее предвестьем; это — нашествие ночной тьмы, поглощающей древний разум этого мира. Достаточно взглянуть на дюреровских всадников из Апокалипсиса — тех самых, посланных Богом: у Дюрера это отнюдь не ангелы Торжества и примирения, не глашатаи ясного, умиротворяющего правосудия, — а неукротимые воины, орудия безумного возмездия. Мир погружается в стихию разбушевавшейся Ярости. Победа остается не за Богом и не за дьяволом; победу празднует Безумие.
      Безумие завораживает человека отовсюду. Фантастические образы, рожденные им, — отнюдь не мимолетные видимости, что скоро стираются с поверхности вещей. Странный парадокс: все эти порождения причудливейшего бреда были изначально скрыты в лоне земли как некая тайна, как недосягаемая истина. Предаваясь беззаконной власти своего безумия, человек наталкивается на правящую миром мрачную необходимость; зверь, преследующий его в кошмарных снах, в бессонные ночи, — это собственное его естество, то самое, что беспощадно обнажится в свете адской истины; вздорные образы, рожденные в незрячей простоте, — это великое, всесветное знание; и в охваченном смутой и безумием универсуме уже проступает его жестокий, последний предел. Эпоха Возрождения сделала все это множество образов выражением своих смутных предчувствий, ощущения, что мир полон опасностей и загадок: видимо, поэтому они столь весомы, а прихотливая их фантастика — столь логична.
http://modernlib.ru/…/istoriya_bezumiya_v_klassiche…/read_4/

Связанные материалы Тип
о едином Дмитрий Косой Запись
бесполое о женщине Дмитрий Косой Запись
бесполое в мистическом опыте Дмитрий Косой Запись
происхождение дуализма и империи созидающей Дмитрий Косой Запись
дуализм и единое Дмитрий Косой Запись
вещи и единое Дмитрий Косой Запись
реакция на бесполое Тела, марксизм, фашизм Дмитрий Косой Запись
кто победил Дмитрий Косой Запись
народ и Конституция Дмитрий Косой Запись
учёные и фашизм Дмитрий Косой Запись
политик Лимонов Дмитрий Косой Запись
иностранный агент Дмитрий Косой Запись
экономические игры либерал-фашизма Дмитрий Косой Запись
компенсации шизоидного Тела Дмитрий Косой Запись
судьбы народов Дмитрий Косой Запись
суверинитет Путина Дмитрий Косой Запись
война как призвание Дмитрий Косой Запись
на пустом месте Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Маркса Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Гегеля Дмитрий Косой Запись
христианство и плоть Дмитрий Косой Запись
психология и логика Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела по Беккету Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела по Беккету Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и информация Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела об искусстве Дмитрий Косой Запись
российский депутат Дмитрий Косой Запись
российская прокуратура Дмитрий Косой Запись
Конфуций о женщине Дмитрий Косой Запись
гомофобия содома Дмитрий Косой Запись
толпа и марксизм Дмитрий Косой Запись
логика холуя чиновника Дмитрий Косой Запись
любовь женщины Дмитрий Косой Запись
диалог как представление Дмитрий Косой Запись
Тело и практики общения Дмитрий Косой Запись
безликий закон и право Дмитрий Косой Запись
лёд тронулся Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Ясперса Дмитрий Косой Запись
диалог о суверене и глобализме Дмитрий Косой Запись
фашизм и журналист Киселёв Дмитрий Косой Запись
половое, шизоидное и бесполое Дмитрий Косой Запись
Конфуций об управлении Дмитрий Косой Запись
любовь в объекте сопротивления. Дмитрий Косой Запись
половое Тела и наука Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и индивид Дмитрий Косой Запись
Фуко. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
Фуко. Истина как объект сопротивления Дмитрий Косой Запись
история России Дмитрий Косой Запись
диалектика как стремление к смерти Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела по Бодрийяру Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела по Бодрийяру Дмитрий Косой Запись
писатель и толпа Дмитрий Косой Запись
либерал и либерализм Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела о любви Дмитрий Косой Запись
миф о прибавочной стоимости Дмитрий Косой Запись
бесполое и познание Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в миру Дмитрий Косой Запись
чиновник и фашизм Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и логика Дмитрий Косой Запись
понятие справедливости Дмитрий Косой Запись
бесполое в искусстве Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления по Чехову Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления Ульянова Дмитрий Косой Запись
политэкономия либерал-фашизма Дмитрий Косой Запись
Путин и кредиты Дмитрий Косой Запись
Путин и патриотизм Дмитрий Косой Запись
социальные технологии Дмитрий Косой Запись
женщина как бесполое Тела Дмитрий Косой Запись
чиновник и беззаконие Дмитрий Косой Запись
толпа и масса Дмитрий Косой Запись
логика толпы Дмитрий Косой Запись
фикция бытия Дмитрий Косой Запись
любовь как выбор Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела психолога Дмитрий Косой Запись
толпа по Михалкову Дмитрий Косой Запись
толпа и культура Дмитрий Косой Запись
чиновник и гражданин Дмитрий Косой Запись
знамение смерти Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и идеология Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Эми Дмитрий Косой Запись
философия и наука. Дмитрий Косой Запись
существует ли политическое высказывание? Дмитрий Косой Запись
консерватизм как рабство бесполого Тела Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела чиновника Дмитрий Косой Запись
прагматизм Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела чиновника Дмитрий Косой Запись
государственный преступник Дмитрий Косой Запись
суверен и война Дмитрий Косой Запись
российская философия Дмитрий Косой Запись
Трамп как политик Дмитрий Косой Запись
измена Дмитрий Косой Запись
опыт сознания Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и объект сопротивления Дмитрий Косой Запись
Фуко. Происхождение власти Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела нарцисса Дмитрий Косой Запись
мышление и абсолют Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и информация. Дмитрий Косой Запись
шизоидное толпы Дмитрий Косой Запись
ответственность Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и влечение Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела в науке Дмитрий Косой Запись
автор Дмитрий Косой Запись
язык как существование Дмитрий Косой Запись
толпа и её циклы Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в терроре Дмитрий Косой Запись
патриотизм как молитва чиновника Дмитрий Косой Запись
единое государства Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела депутата Дмитрий Косой Запись
Шизоидное Тела революционера Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления Беркли Дмитрий Косой Запись
нигилизм чиновника Дмитрий Косой Запись
сознание и мозг Дмитрий Косой Запись
гендер и политика Дмитрий Косой Запись
фашизм как представление Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и государство Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела в политике Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и мораль Дмитрий Косой Запись
психология и наука Дмитрий Косой Запись
Трамп идеалист и политик Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и отношения Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и выбор Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в информации Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Гваттари Дмитрий Косой Запись
как не стало СССР Дмитрий Косой Запись
фашизм и информация Дмитрий Косой Запись
философия и буддизм Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в психологии Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела по Ницше Дмитрий Косой Запись
наука против самой себя Дмитрий Косой Запись
наука об индивиде Дмитрий Косой Запись
идеология либерал-фашизма. Дмитрий Косой Запись
Крым как яблоко раздора Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм в действии Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления по Лакану. Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела о сексе Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела либерала Плевако Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Больцано Дмитрий Косой Запись
право и политическое в нём Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела главы несуществующего государства Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела Шпенглера Дмитрий Косой Запись
воля как фикция философская Дмитрий Косой Запись
Фуко. Бегство шизоидного в рациональное Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и текст Дмитрий Косой Запись
демократия как понятие Дмитрий Косой Запись
бесполое тела о собственности Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и технологии Дмитрий Косой Запись
Лиотар. Шизоидное Тела Дмитрий Косой Запись
Невзоров. Утилизация бесполого Дмитрий Косой Запись
Путин. Шизоидное Тела политика Дмитрий Косой Запись
самоубийство и причина возникновения Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и право Дмитрий Косой Запись
глупость как право Дмитрий Косой Запись
чиновник и политика Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления Высоцкого Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела декабриста Дмитрий Косой Запись
глобализм россиян Дмитрий Косой Запись
президент и суд Дмитрий Косой Запись
культура бесполого Тела Дмитрий Косой Запись
почему убивают при либерал-фашизме Дмитрий Косой Запись
вина как религиозное понятие Дмитрий Косой Запись
правовая культура и вкус Дмитрий Косой Запись
система права Дмитрий Косой Запись
Трамп о сирийских делах Дмитрий Косой Запись
Спаситель и дьявол Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела отцов церкви Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела о семье Дмитрий Косой Запись
мистика Плотина Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела как инструмент науки Дмитрий Косой Запись
размывание понятия культура Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела в мифе Дмитрий Косой Запись
Секс, просвещение или пропаганда Дмитрий Косой Запись
нарцисс как мифология современности Дмитрий Косой Запись
символика чисел Дмитрий Косой Запись
мужчина со стороны Дмитрий Косой Запись
субъективность как миф Дмитрий Косой Запись
права Дмитрий Косой Запись
цитаты Витгенштейна Дмитрий Косой Запись
власть как фикция Дмитрий Косой Запись
Бесполое Тела по Мерло-Понти Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и инфляция Дмитрий Косой Запись
Бесполое Тела. Стратегия Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и соблазн Дмитрий Косой Запись
Толстой. Бесполое Тела Дмитрий Косой Запись
убийство политика Дмитрий Косой Запись
визуализация Дмитрий Косой Запись
индивид и его значение Дмитрий Косой Запись
современный буддизм Дмитрий Косой Запись
может ли пенсия быть справедливой Дмитрий Косой Запись
эротика бесполого Тела Дмитрий Косой Запись
система и идиотизм как необходимая составляющая её Дмитрий Косой Запись
семья при либерал-фашизме Дмитрий Косой Запись
шизоидное Тела и насилие Дмитрий Косой Запись
система производящая детей Дмитрий Косой Запись
гарантия и зарплата Дмитрий Косой Запись
современный брак Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и потенция Дмитрий Косой Запись
вера и фанатизм Дмитрий Косой Запись
брак и традиция Дмитрий Косой Запись
искусство и его значение Дмитрий Косой Запись
человек противостоящий Дмитрий Косой Запись
юный Путин Дмитрий Косой Запись
феминизм как "психическая" проблема Дмитрий Косой Запись
объект и реальность Дмитрий Косой Запись
садо-мазо культура Дмитрий Косой Запись