эффект потери Тела индивида

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Онтология

эффект потери Тела индивида от нереализованности объекта сопротивления в эффекте потери Тела Матери, когда социальное бесполого Тела не приводит к разрядке напряжения, и индивид тогда перетекает во внешнее единого Тела, где бесполое Тела и реализует объект сопротивления в кругу шизоидного Тела. Ранее абсолютно бесполое Тела входило в единое Тела через половое, социальное же бесполого Тела не реализуя удобного объекта сопротивления в едином Тела возвращается в бесполое Тела через шизоидное. "шизоидное раздробление оказывается защитой от смерти — от соматизации или самоубийства. Депрессия, напротив, избегает шизоидного страха фрагментации" - шизоидное вне единого Тела и не защищает от смерти [пустоты], а реализует живое в мёртвом, депрессия же организует мёртвое как живое. Шизоидное Тела творческое и ему нечего противопоставить в качестве аргумента, как и бесполому Тела, и важны не составляющие единого Тела индивида, а состоятельность индивида реализуемая в едином Тела. "живое существо возникает после неживого, ... , что у этого существа должно присутствовать специфическое влечение, которое «стремится вернуться к предшествующему состоянию»" - здесь необходимость напряжения и его снятия в бесполом Тела индивида, отсюда и возвраты к необходимому напряжению, создаваемому через объект сопротивления в бесполом Тела, так как бесполое не свободное в едином Тела. "ненависть к другому уже рассматривалась как то, что «старше любви», не указывает ли это мазохистское удержание ненависти на существование ненависти еще более архаичной?" - бесполое старшее в едином Тела и является его основанием, бесполое Тела и создаёт проблему психического как неуправляемое в себе. "ход психических событий управляется исключительно стремлением к удовольствию. Эти явления — бесспорные признаки существования в жизни души силы, которую, оценивая ее цели, мы называем влечением к агрессии или разрушению" - удовольствия и выходят из реализации объекта сопротивления, а агрессия и разрушение не являются понятиями бесполого Тела вовсе, в котором происходит реализация. Большевики или путинские холуи разрушая  и проявляя агрессию не считали это разрушением и агрессией. "и мазохизм, и меланхолия представляются вариантами интроекции плохого объекта" - что не язык бесполого Тела, объект сопротивления может подходить или нет, хороший для одного и плохой для другого, как в анекдоте про уклоны, правый или левый, какой хуже? оба хуже, - ответ Сталина был точен.

Фрейдовский постулат первичного мазохизма смыкается с некоторыми аспектами нарциссической меланхолии, в которой угасание любой либидинальной связи не столько представляется всего лишь обращением агрессивности по отношению к враждебному объекту на самого себя, сколько с неизбежностью предшествует любой возможности полагания объекта.
Понятие «первичного мазохизма», введенное в 1915 году, утверждается в связи с появлением в работах Фрейда, и особенно — в «Экономической проблеме мазохизма» (1924), «влечения к смерти». Фрейд, обративший внимание на то, что живое существо возникает после неживого, думает, что у этого существа должно присутствовать специфическое влечение, которое «стремится вернуться к предшествующему состоянию». После работы «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), в которой влечение к смерти представляется в качестве стремления вернуться к неорганическому состоянию и гомеостазу, противопоставляемому эротическому принципу разрядки и связывания, Фрейд постулирует, что некая часть влечения к смерти или к разрушению направляется на внешний мир через мускульную систему и преобразуется во влечение к разрушению, овладению или в сильную волю. Такое влечение, служащее сексуальности, формирует садизм. При этом он отмечает, что «другая часть не участвует в этом смещении вовне: она остается в организме и там она связывается либидинально <…> и именно в ней должны мы распознать исходный эрогенный мазохизм». Поскольку ненависть к другому уже рассматривалась как то, что «старше любви», не указывает ли это мазохистское удержание ненависти на существование ненависти еще более архаичной? Фрейд, видимо, согласен с этим — он и в самом деле считает влечение к смерти проявлением внутрипсихического филогенетического наследия, восходящего к неорганической материи. Однако, независимо от этих спекуляций, которые после Фрейда не нашли большой поддержки у психоаналитиков, можно констатировать если не предшествование, то, по крайней мере, силу разложения связей во множестве психических структур и проявлений. Кроме того, частота мазохизма, негативная реакция на терапию, а также разнообразные патологии раннего детства, которые, видимо, предшествуют объектным отношениям (детские анорексии, мерицизм и некоторые формы аутизма), побуждают согласиться с идеей влечения к смерти, которое, проявляясь в качестве биологической и логической неспособности передавать психическую энергию и психические вписывания, должно вести к разрушению связей и циркуляции. Фрейд пишет о нем так: «Если взять во всей ее полноте картину, на которой собраны проявления имманентного мазохизма у такого количества лиц, проявление отрицательной реакции на терапию, а также присущего невротикам сознания вины, невозможно будет не распрощаться с верой в то, что ход психических событий управляется исключительно стремлением к удовольствию. Эти явления — бесспорные признаки существования в жизни души силы, которую, оценивая ее цели, мы называем влечением к агрессии или разрушению и которую мы выводим из изначального влечения к смерти, присущего одушевленной материи».
Нарциссическая меланхолия должна демонстрировать это влечение к собственному разъединению с влечением к жизни — Сверх-Я представляется Фрейду «культурой влечения к смерти». Но вопрос остается: противоположна ли эта меланхолическая деэротизация принципу удовольствия? Или же она, напротив, является неявно эротической, что означало бы, что меланхолическое отступление всегда является обращением объектного отношения, метаморфозой ненависти к другому? В работах Мелани Кляйн, которая придавала наибольшее значение именно влечению к смерти, эта деэротизация, похоже, в большинстве случаев становится зависимой от объектного отношения, так что и мазохизм, и меланхолия представляются вариантами интроекции плохого объекта. Однако в рассуждении Кляйн допускаются ситуации, в которых эротические связи обрезаны, но неясно, не существовало ли их вообще никогда или же они были разорваны (в последнем случае именно интроекция проекции должна привести к такому эротическому деинвестированию).
В особенности нам следует отметить понятие расщепления, введенное Кляйн в 1946 году. С одной стороны, в определении этого понятия осуществляется сдвиг от депрессивной позиции назад, к позиции параноидной и шизоидной, более архаичной. С другой стороны, оно различает бинарное расщепление (различие между «хорошим» и «плохим» объектом, обеспечивающее единство Я) и дробящее расщепление, распространяющееся уже не на объект, но как раз на само Я, которое буквально «разваливается на куски» (falling into pieces).
Интеграция / не-интеграция / дезинтеграция
В нашем обсуждении чрезвычайно важно отметить, что это раздробление может быть обусловлено как не-интеграцией влечений, препятствующей сцеплению Я, так и дезинтеграцией, сопровождаемой тревогами и вызывающей шизоидную фрагментацию. Согласно первой гипотезе (которая, видимо, была позаимствована у Винникотта), не-интеграция следует из биологической незрелости: если в этой ситуации можно говорить о Танатосе, влечение к смерти представляется биологической неспособностью к последовательности операций и к интеграции (отсутствие памяти). Согласно второй гипотезе — гипотезе дезинтеграции Я вследствие обращения влечения к смерти, — мы наблюдаем «танатическую реакцию на угрозу, которая сама является танатической». Эта концепция, достаточно близкая учению Ференци, подчеркивает стремление человеческого существа к фрагментации и дезинтеграции, оказывающееся выражением влечения к смерти. «Архаическому Я в значительной мере недостает спаянности, а стремление к интеграции чередуется со стремлением к дезинтеграции, к развалу на куски <…> Тревога из-за разрушения изнутри сохраняется. Мне представляется, что — из-за нехватки собственной спаянности — Я, находящееся под давлением тревоги, стремится развалиться на куски». Если шизоидная фрагментация является радикальным, крайним проявлением раздробления, меланхолическое торможение (замедление, неверная последовательность) можно рассматривать в качестве иного проявления дезинтеграции связей. Но какого именно?
Депрессивный аффект, следующий за отклонением влечения к смерти, можно интерпретировать как защиту от раздробления. В самом деле, печаль воссоздает аффективную спаянность Я, которое восстанавливает свое единство в оболочке аффекта. Депрессивное настроение задается как нарциссическая поддержка, которая, оставаясь несомненно негативной [А. Грин так определяет понятие «негативного нарциссизма»: «Находящийся за пределами раздробления, которое фрагментирует Я и приводит его к аутоэротизму, первичный абсолютный нарциссизм желает покоя, мимегически напоминающего смерть. Он оказывается поиском нежелания другого, несуществования, небытия, другой формой доступа к бессмертию»], тем не менее предлагает Я некую целостность, пусть она и не является вербальной. В силу этого факта депрессивный аффект восполняет символическое аннулирование и прерывание (то есть депрессивное выражение «в этом нет никакого смысла») и одновременно защищает депрессивного человека от отыгрывания, при котором совершается самоубийство. Однако такая защита хрупка. Депрессивный отказ, уничтожающий смысл символического, уничтожает также смысл акта и ведет субъекта к тому, чтобы, не страшась дезинтеграции, совершить самоубийство, оцениваемое как воссоединение с архаической не-интеграцией — летальной и в то же время ликующей, «океанической».
Таким образом, шизоидное раздробление оказывается защитой от смерти — от соматизации или самоубийства. Депрессия, напротив, избегает шизоидного страха фрагментации. Но если у депрессии не появится возможность опереться на ту или иную эротизацию страдания, она не сможет функционировать в качестве защиты отвлечения к смерти. Возможно, успокоение, предшествующее некоторым самоубийствам, выражает эту архаическую регрессию, посредством которой акт отвергаемого или оцепеневшего сознания обращает Танатос на Я и обретает потерянный рай не-интегрированного Я — без других и без пределов, неощутимый фантазм полноты.
http://www.rulit.me/…/chernoe-solnce-depressiya-i-melanholi… 
Черное солнце. Депрессия и меланхолия. Влечение к смерти как первичное вписывание разрыва (травмы или потери). Кристева Юлия

Связанные материалы Тип
Соланас. Бесполое Тела Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Хайдеггера Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела Достоевского Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления Высоцкого Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и либидо Дмитрий Косой Запись
отец и воспитание Дмитрий Косой Запись
миф о патриархальности общества Дмитрий Косой Запись
женщина как предмет изучения Дмитрий Косой Запись
основной признак существования Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и контакт Дмитрий Косой Запись
нарцисс как мифология современности Дмитрий Косой Запись
объект сопротивления и философы Дмитрий Косой Запись
Антихрист Ларс фон Триера Дмитрий Косой Запись
индивид и его значение Дмитрий Косой Запись
секс как программа действия Дмитрий Косой Запись