Сергей Васильевич Минеев. Метафизика эфемеронного усмотрения бытия

Часть 1 ЛЮБОЕ И ВСЁ
Информация
Год написания: 
2019
Систематизация и связи
Онтология

                              ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ

 ЛЮБОЕ   И   ВСЁ.   Идеалистическая интерпретация  (1 - 8 глава в  сокращении)

 

Глава 1. Простота и ясность - естественный двигатель      

               доброкачественного философствования

 

        Для разминки обратимся к весьма общепризнанному мнению – «нет ничего сложнее, чем постигнуть самое простое». А почему? Ведь «простое», казалось бы, предполагает и максимальную незамысловатость этого постижения… 

        Очевидно, препятствие номинально коренится в структуре постигающего субъекта (общество, семейное положение, география локализации, ментальность, тленность, образование, желание, эпоха и многое многое другое) в предвзятости ее сложности и заморочености, т.е. в данности той, навязанной извне, предустановленной нашим природным  естеством позиции, с высоты сложности которой, не обойти проблем, затеняющих собой горизонты простого. Поэтому именно раскрытие места локализации самогО постигающего в системе априорно-простого и есть искомый искрометный  ключ, алгоритм поиска. 

        Понятно, что в обозначенных смыслах  автору выбирать не приходиться, и, ему  ничего не остается делать, как разбираться в первую очередь с самим собой.

 

        И, в самой изначальности мероприятия этого постижения, надо на первом плане иметь в виду, отнюдь,  не авторское участие самого автора (это же, по большому счету, относится к текстам и делам любых других людей), но, силу некого стороннего наития предустановленности, силу достаточного слепого  провидения, поэтому оптимальность выбора провидением  именно моей головы, скорее всего  многими, по разным причинам, может быть поставлена под  большое сомнение.

         Но, тем не менее, постараюсь добросовестно излагать суть дела сообразно своим представлениям  в модусе обреченности на данную миссию, понимая, что возможную эксклюзивную мысль и идею (при наличии оной, естественно)  можно протолкнуть лишь в порядке закрывания щелей между (в основном общеизвестными) фрагментами компилятивной  сборки некого пазла, в уразумении предлагаемой доктрины, в силу чего последняя выглядит в достаточной степени эклектично. 

        Насколько процедура изложения удачна в вербальном смысле,- судить читателю. (Изложение текста, в угоду точности выражения, истребовало многочисленных фрагментов «внутри-скобочного» содержания, рвущего «через пень колоду» грамматические  построения на части. Рекомендую «пролистывать скобки», ибо это не уронит смыслов в режиме «турбо», но возвращаться, перечитывать, когда вдруг появится интерес к авторскому уточнению\примечанию.).  

 

       По крайней мере,  эти сложности реальных обстоятельств, которые обустроены как данность «когито», уже можно использовать в качестве некой нулевой отметки на сплошности реального Абсолюта представляющем некую единую и единственную систему. Отметка эта – мы с вами, читатель, в усредненности «когито», которое есть некая крохотная альпинистская зацепка, на гладкой стене цельности мироздания самого по себе вовсе не разделенного на онтические и онтологические порядки, и представляющим собою феномен под запредельно-неопределенным наименованием «всё». 

        (В рамках моего повествования и связанного с ним текстов, словечко «когито», извлеченное уразумением мне данным на свет Божий из сочинений Рене Декарта как некий вульгаризм сокращения, означает и отличается от первоисточника по существу тем, что,  повествуя о совокупной истории некой сплошности квалиа, представляет,  либо перцептуальную драму ещё живущего, либо, в зависимости от контекста, уже его целостную\состоявшуюся судьбу.)  

 

       И действительно, все загадки, парадоксы, проблемы локализованы именно в бытии, а точнее в его структурной компоненте - в разуме, в сознании, ведь для мира и бытия, да и феномена самого сознания «как такового», в общем-то и нет никаких загадок, заблуждений, препятствий в деле собственного обустройства.

       Бытие, сознание – что бы они собой не представляли, они уже размещены\обнаружены в условности «есть»\«существую», они - реальность, в лапидарном выражении некого «когито», т.е. это всё – удачные, осуществленные, воспроизводящиеся, и, в определенном смысле, понятные самим себе проекты (как живому организму в рамках физиологической ограниченности «понятна» работа\природа его функций). Остается «малое», остается познать язык текста, на котором они с нами изъясняются в формате «когито», учитывая, что любой вербальный текст (информация) есть нечто сущностно вкорененное в функции окружающих его текстов произнесенные бытиём на многочислии иных «языков» - предметов, явлений, событий, законов, парадоксов и правил нашей реальности.

       Проекты эти, в явленности собственной непосредственности, уже и есть самые простые и ясные ответы  и, вполне созерцаемы в качестве фактов ожидающих свою очередь теоретического осмысления. Они и есть язык собственного разговора о себе самих, язык, вопрошающий вопрошанием перевода в нашу, очеловеченную вербальность, знаки которой – голограммная многозначность и лабильность слов живого, людского языка,  по факту своего произнесения, так или иначе, несут в себе смыслы  пазла ракурсов истины. 

      Но, что есть сам посыл, откуда и в чем заложена устремленность, подталкивание, зуд\жажда к поиску некой истины, когда только что объявлено,- факт существования и есть уже сам по себе этот продуктивный ответ. Ведь работает же, чего ещё-то не хватает народу - смотри, любуйся, негодуй…   Но, ведь и посыл этот странный (ответ в виде вопроса), тоже вполне экзистенциальный факт, ну, и коли он есть, то и о нём, по ходу, зайдет речь.    

 

     …Изначальность, семантически подразумевает рамочную темпоральность. Поэтому, об онтологической изначальности, имеет смысл говорить, как о «прояснении основания бытия», т.е., оно, исходно, полагается\определяется совсем нетемпоральным\непространственным, ведь время\пространство в разговоре об онтологическом, всегда справедливо принимается нами только как внутри-бытийная тотальность, они как бы очерчивают для нас границу некого государства по названием «Загадка».

 

    Мечта об онтологическом  основании мира, рисует найти в этом основании нечто  максимально простое и ясное. Примем это за «правильное» направление.  В свете адекватной простоты и любое сложное приобретает окончательную прозрачность и ясность, т.е. простое в своей незамутненности\полноте, кроме  не проясненного прочего\излишнего\избыточного, ожидаемо есть некий информационный минимум, с позиции которого любая степень сложности оборачивается абсолютной истинной, ибо в обратном векторе к познанному наипростейшему, всё есть истина. Такова интуитивная очевидность автора предлагающего читателю этот вектор.

 

     Практически любое философское направление в рамках того или другого субстанционального подхода (материя, энергия, дух/сознание, свобода, информация, воля, противоречие…) по существу исповедует, так или иначе, эту мечту о изначально-простом. Но проблема состоит в том,- а что же кроется за этими попытками - немощная упрощенность слепого доверия к заявленному постулату (что, как правило, и приходится констатировать), либо, - прояснение сущности, дотошное обоснование выстроенной системы.

 

       В данной главе эфемеронный дискурс будет педалироваться  в идеалистической транскрипции, предвосхищая материалистическую трактовку и идентичность окончательного вывода зачеркивающего неполноту многоликости этих философских религий\доктрин.  

 

 

 

Глава 2. УПЛОЩЕНИЕ  ЛЮБОГО  «ОНТИЧЕСКОГО»  ДО       

                «ОНТОЛОГИЧЕСКОГО»

 

        Уплощение есть метод констатации динамики иллюзорности раскрывающейся на краях актуального пласкатизма, конечная цель которого - выявление достоверности продукта эфемеронного усмотрения. 

        Таким образом, уплощение\выхолащивание выступает в роли методологии демонстрирующей рассортировку\атрибутизацию некоторых важных качеств (абстрактных значений) онтичности, для обоснованного проективного переноса  на онтологический Абсолют, с целью прояснения\описания последнего (выяснение на предмет того, с чем мы имеем дело говоря об Абсолюте, как о феномене), а так же детализированной экспликации того, на каких основаниях и каким образом ничто порождает мир бытия, вернее – по существу и «обустройству» своему замещает мнящийся мир бытия (мир выхолощенного мнения), являясь онтологическим\нераскрытым  корнем ЛЮБОГО моментного элемента его онтики (ведь любая иллюзия есть и бытиё, требующая своего корня, иначе говоря, иллюзия без корня и есть претензия  бытия «как такового» совпадающая с «когито»).

         Назову это действо значимым прояснением неких алгоритмов-атрибутов Абсолюта заложенных в  позиции онтичного\ актуального пласкатизма\укорененности, ведь мы все, генетически, его родовые дети, так или иначе причастные к абсолютной его истине. 

 

         Если онтический порядок бытия (предметивы, феномены, события, N- мерное пространство, темпоральность, объективация\материя) проявляет себя иллюзией на краях поля собственной ограниченности (единичность\единственность – родовое «проклятие», знак конкретного\ограниченного и , при таком подходе, отождествеление Абсолюта и единичности\единственности, требует весьма тонкого, детального и ответственного анализа), то трансцендентный порядок его компоненты-сознания дозволяет снизить уровень  ПЕСТРОТЫ  иллюзорности ((иллюзия имеет место быть в повседневной жизни, необходимо только отметить, что сила иллюзии и словесно и физически имеет разную силу\степень,  онтические «единицы измерения» которой создают своего рода потенциалы «струйности», как те же «изменения» и «движение» разбираемые здесь весьма внимательно. Однако само явление весьма разнообразно и имеет неожиданные стороны, ракурсы, выплески, но, тем не менее, размещающиеся в подразумевания термина «пестрота».     

          Онтическую струйность, потоки иллюзивности с их заторами, цирковыми перепадами, затонами и тихими омутами можно приближенно, со знанием дела использовать для иллюстратива коллизий онтологической эфемеронной неполноты, о которой ранее речь уже заходила как о «последнем редуте мифологической иллюзии бытия»)) реального онтического бытия до более простых\адекватных видов иллюзивности, принимая\ограничивая себя как первичность (методологические этапы: метафизика сновидения, солипсизм). При этом ожидается доброкачественный эффект повышения достоверности и адекватности восприятия онтологического как такового. 

 

      Естественно,  говорить всерьез, разменяв счастливое неведение, невинность «когито» на это дозволение,  гласящее  о том, что бытие и все его «внутрискобочные» модусы есть изначальный\самодостаточный  Абсолют, уже невозможно, ибо фактичность дуальности\неразрывности мира в перспективе его субъект-объектности, в значениях эмерджентности этих сторон, не-сводимости и взаимной не-выводимости, постигается как именно этот край реального бытия. В чистоте солипсистской проясненности, несомненно зерно констатации уплощения объективированного бытия до формата данности сновидения в ценах онтологического запроса. 

 

      Мы уже подозревали однажды (во введении), что бытологическая чистота солипсизма, как «когито», весьма относительна. Она так же имеет явный край вопрошания (а вопросы\ревизия - это трупный яд порождающего их тела иллюзии задетого сомнением). 

 

       В рамках идеи, вердикта ли, о солипсистском мироустройстве бытия, такой вопрос всего один (один, вероятно в силу естественного уплощения),  и, это вопрос (возможность вопроса) о собственной причине\природе и источнике, в отличие от ((уже ставшего, в рамках проговоренного «иллюзивом»))  мира онтического, объективированного бытия, где модусов претендующих на трон фундаментальности достаточно много. Это «много» модифицированное\сведенное  (но не искорененное !)  солипсизмом до «одного», так же отражает порядок уплощения. 

        Вся дьявольская сила солипсистской окончательности самопостижения нивелируется и испаряется всего одним этим вопросом, вопросом об Абсолюте, чистокровность которого достигается фактичностью ясности и достоверности самообоснованности (подле её, вопрошание, как таковое, замещается техническими приемами экспликации и не находит своего места,- навеки изгнано из оборота).

 

        Тривиально, но только онтический абстрактив «ничто» вызывающе адекватен в этом ракурсе онтологического понимания проблемы. Инструмент вопрошания, препарирующий бытие, достоверен и уместен и звучит струной заточенного лезвия всякий раз примерно так: -откуда и зачем бытие\«когито» появилось, почему бытие есьм, почему вообще существует его данность, но подобный же вопрос адресованный отсутствию\ничто возможен только в антилогике абсурда – в этом отношении всем всё достоверно (ничто не запрашивает своего происхождения\родословной) и понятно. Запрос\вопрос этот раскрывает горизонт\царство некого абсолютного, неопровержимого знания\постижения, приглашает, является входным билетом в мир Абсолюта.  

         Такой риторический вопрос сам по себе имеет сторону\ракурс  предстоящий данности сознания в виде некого абсолютного метафизического знания, предустановленно-истиного ответа, ибо репродукция вопроса\вопрошания в его рамках исполненная на языке любой конструкции\конституции, немыслима - она есть сугубое молчание, есть слияние с естеством самого ничто, т.е. являет собой завершенное знание, платформу  на которой мы ощущаем абсолютную силу правды и достоверности, в котором напрочь отсутствует какой-либо альтернативный выбор. Это абсолютный твердокаменный алгоритм\атрибут укрощенный зыбкостью человеческого слова.

 

       «Не вопрошающим»,  но от этого ничуть не беспроблемным (онтически!),  делает фабулу «ничто» отношение к бытию, бытию любого вида вероисповедания, понимания и идейного обличья. Но любые края его разновидностей появляются, в конечном итоге, только\исключительно как «когито» озадаченного субъекта. 

        Субъект оживляет, «квалийно» освещает все лики демонстративно-независимой объективации, в понятном  образе «бесконечной темноты» чрева которой, вершатся\мерещатся  бытологические дела продуктов объективации, и темнота эта (пусть даже речь идет о светозарных физических лучах  испепеляюшей силы взрыва) недвусмысленно намекает  нам на то, что объективация «сама по себе», как «бытие в себе» предметива, есть, по существу своему некая избыточность конвертируемая в ничто, конвертируемая в нечто странное - в смерть нерожденного\(несуществовавшего никогда) «другого субъекта», ибо объективация,  всем своим видом бытийной напыщенности,   показывает избыточность\необязательность присутствия интегрированного в неё сознания с его порядками рефлексии, бытийности «когито», пространствами и временем, показывает наличием части своего естества в виде законов собственной природы, своей,  отличной от сознания,  элементивности («материя») и, соответственно, демонстрируя, что бытие всего объективированного имеет совершенно другую природу, нежели бытиё вёрстки сознания. Так, сущностно-дуально сталкиваются лбами два объема, две природы.     

 

       Объективация, зачищенная от субъективного наездника, показывает индифферентность своего ядра  к собственному существованию и, вёрткое пресловутое «когито» вопрошающего субъекта одиноко остается опять в загадочном бытийном остатке. 

 

        Невольно, частью этой, с-маху обрушившейся объективации, являются  все «другие» сознания, но сильно переживать сторонникам равноправия не стоит, - это обрушение задевает только иллюзию объективации, как иллюзию наиболее глубинного сна\мОрока (реальность бытия).

        Интимность\эксклюзивность субъективности «других», эфемеронный подход, при сущностном понимании фактора позиционности, бережно сохраняет\охраняет (и, более того,- «блюдёт»!) в столь же нетленной неприкосновенности, сколь и  образа авторской кондиции, позволяет видеть онтологические порядки этой нетленности,  дозволяет дать человеческой (у животного\бактерии трансценденция  целиком застревает в толще слоя объективации, у людей – по разному) способности\потенции  трансцендировать\ мыслить, инструментальное качество онтического препаратора онтологического.

 

        …Бытие есть\констаНтируется само по себе как суперсложная причинно-следственная реальность пестроты осцилляции «первичное-вторичное», но, при этом всякий раз, сугубо, как реальность только\исключительно конкретного. Любая пестрота бытия конкретна, т.е. это на первый взгляд эксклюзивный\единственный вариант, и, в качестве РАВНОЦЕННОГО варианта «замещающего, сугубо не соседствующего», невольно, сразу, безапелляционно указывает на ничто (на отсутствие) своих собратьев-близняшек, что в ментальности сознания воспринимается как должная и абсолютно-понятная ситуация сепарации (некий контрольно-пропускной пункт) сопутствующая собственной локализации\данности. Кажимость и смыслы первенства всеобщего дается только в многообразии конкретики. 

         Пестрота уже оторвана во многом от ментально-значимых констант. Попытка арифметически сосчитать элементы тела пестроты упирается в детализацию любого её фрагмента раскрывающую онтическую неопределенность в которой нащупывается только различАние, -  элементарный зачаток бытия в лоне\чреве которого средоточены все континуальные точки\моменты  элементивности реального бытия, его немыслимые просторы, времена, и,  возможности, картины и смыслы которых подлежат постепенному раскрытию в дальнейшем изложении. 

         Здесь, на скорую руку, стоит только обозначить один из затеняющих моментов этого разъяснения. Деликатно разъяснить, что неоспоримая эфемеронная текстура предметов и объектов мира это всего лишь затеняющий онтический край «когито», затеняющий факт и обстоятельство того, что всё в мире,  не только его предметы и вещи, но и его пространство и время (а так же и само «когито»\душа ), в необходимости философского усмотрения, могут быть приведены к континуальности\совокупности  идеальных точек\моментов\мигов, обнажая возможность и повод для выявления муляжированной сущности мировой реальности, затем следует  деполяризовать и точку и момент\миг  в разграничении их сущности, сказать,  что они  и есть образы единого ничто, и, после этого выйти на онтологический рубеж процедуры слияния подразумевающего Абсолют в державности истинного абсолютного солипсизма Абсолюта, скрижали которого  удостоверяются исключением какого-либо соседства в бесконечности и вечности этого Абсолюта, в котором «всё есть он», но нет единого, замещенного неопределенностью.  

 

        …Только таким образом творится сплошность\неразрывность, конкретная однозначность перцептуальной ткани бытия, ведь «ничто», по определению, не есть некий разрыв непрерывности (именно ничто и сшивает разнородные фрагменты пестроты реальности в сплошность\поток, не мешает сплошности оной).  Почему-то ничто не способно разорвать сплошность\цельность бытия, ибо оные сущности несводимы в качестве неких единородных звеньев, ибо одно есть конкретная\единичная\единственная реальность, есть оговоренная выше неполнота Абсолюта (эфемерон), другое - есть Абсолют ничто (а  вот бытие, в сущности, претендует, разрывая ничто\отсутствие на две одинаковых половинки). Лотерейные выигрыши\проигрыши возможны лишь в реальности конкретного,  лотерея, как суперпозиция (в которой принципиально нет прорех и изъятий)  в реальности конкретного невозможна.  

 

         Конкретное\состоявшееся, наряду с пространственно-временным выражением\тотальностью, таким образом, выступает как тотальный формат бытия, исчерпывающе определяет\обнажает бытие именно в его ограниченности\неполноте\не-абсолютности. 

       И, мы видим, что даже  абстрактное и всеобщее (как инструментарий некой трансценденции) выражены через бытие только и только как конкретика.  Любая вариантная свобода в трансцендирующих порядках мысли всегда имеет однозначное, конкретное, хотя, подчас, парадоксальное выражение\отражение\ход в зеркале вербальных конструктивов.     Например, знаки понимания и все образы констатации «бесконечного», конечны и конкретны без утраты смысла бесконечного, хотя сами по себе они ни разу не бесконечны. Смысл бесконечного, для актуального\оконеченного пользователя\сознания, способен передать и зафиксировать конечный, конкретный знак (в этом онтическая сила достаточности конкретного, которая раскрывает истину неполноты завершенности\целостности любого конкретного в аспекте онтологической избыточности\мнимости\повтора конкретного в рамках Абсолюта). 

        Поэтому, сознанию дано так смело говорить\рассуждать (для своих собственных ушей) посредством избыточно-сложного разнообразия дефиниций конкретного бытия о простом и небытийном, даже не пренебрегая зависимостью его пласкатического приобщения к избыточности онтического многообразия. Правда рассуждать весьма графомански, исходя из имеющегося к настоящему времени массива весьма разноречивой философской «беллетристики» (вот и автор спешит «добавить и свою каплю меда в улей», - вполне по А.П.Чехову «Драма»). 

 

         Таким образом, бытие, правда бытия, это правда перцептуальной реальности (а любые другие, например реальности всех  абстрактных номинаций, подчинены её солипсистскому единству)  «единичного и единственного» в пределах которого, осознанное богатство и разнообразие  потенций, вариантов и возможностей, играет только вторичную партию, как механизм некой, не проясненной до поры, онтологической дуальности - этого некого предельного абстрактивного упрощения многосложной реальности (без которого невозможны структуры рефлексии\отражения формирующие объемы и фактуру реального в модусах структуры «когито»), до абстрактива бытия. 

 

 

 

Глава 3.      МОМЕНТ\МИГ  И  ИДЕАЛЬНАЯ ТОЧКА – ВРЕМЯ  И  ПРОСТРАНСТВО, -  ДВУЛИКИЙ  ЯНУС АБСОЛЮТА  НИЧТО

 

       Точка – бесконечно свободна в своём противостоянии конкретике актуального мира,  ибо относительно идеальной точки всё (включая и иллюзию количественной бесконечности «иных» идеальных точек вместе с их пространством, которому, казалось бы , уже не грозит превращение в точку) есть избыточность\лишнее (хотя сама такая точка локализуется бесконечным образом во всем!),  всё есть таким образом, - «бытие широкого понимания»,  поэтому точка (равным с дуальностью образом, т.к. содержит в себе и дуальность как свою избыточность\неполноту – см. далее) порождает, помимо реальности нашего бытия, любые другие абсолютно недоступные нам эфемеронные\мнимые процессии и шествия. 

        Таким образом,  абсолютная\идеальная\континуальная  точка\момент есть край онтической,  пространственно-временной объектуры, есть край её суперпозиционных  возможностей, за которой простирается (эфемеронно-брезжит) бесконечность\ вечность\неопределенность в пределах которой царит\надлежит, как на данный момент кристально прояснено, некая суперструктура суперпозиции, царит,  естественно, без пространственно-временного надлежания, ибо она есть нуль, она, её «пространство неопределенности»  и есть эта точка\момент\миг. 

 

      Но, так как в актуальности сознанию технически понятно, что, по крайней мере, всю объективацию можно исчерпывающе свести\диссипировать к совокупности  моментов\мигов  и точек, то вывод напрашивается в виде уразумения факта принадлежности независимого объективного компонентуально-слагаемого мира к дереву этой суперпозиции.    

        Неясность\сомнение остается только в отношении природы самого сознания и сублимационного субстрата\субстанции тотальностей пространства и времени, вернее каким образом и столь ли  они абсолютны и соответственно бытийны, т.е. откуда и зачем они вообще есть. 

 

         Собственно труды излагаемых тут текстов и составляют авторское  мнение на предмет и этого, доселе ускользающего ответа. Дают ответ в виде экспликации целостности бытия  на актуальную нелепицу\небылицу -  на  суперпозиционную природу идеальной точки\("имярек" - собственную целостность), объективность которой принципиально не в состоянии соответствовать ничему актуальному\онтическому, т.е. только абсолютному ничто. 

        Ведь зачастую, справедливо говориться, что идеальной точки в реальности бытия не существует, и , это прямая дорога к раскрытия муляжированного плана реальности бытия, т.е. дорога к раскрытию онтической позиции с которой конкретика мира, привязанная в естественном но достаточном\исчерпывающем порядке к реалии «когито», к сознанию и его перцепции\опыту,  начинает сдавать свою эфемеронную позицию единичности и эксклюзивности процедуре расщепления,  процедуре полнокровного осознания знаков и значений суперпозиции, процедуре перехода к горизонтам неопределенности, её неполноты и в итоге нереального -  к абсолюту этой неопределенности, суперпозиционному хаосу матрицы Абсолюта ничто.

 

 

Глава 4.  МЕТАФИЗИКА  БЫТИЯ  КАК  РОДОВОЕ\МНИМОЕ   ПРОСТРАНСТВО ДУАЛЬНОГО  РАСПАДА ИДЕАЛЬНОЙ ТОЧКИ\МОМЕНТА

 

          Но, раз идеальная точка в своей онтической неопределенности  (через данность «когито» человека)  целостности бытийной агломерации, проявляет себя как абсолютная суперпозиция  «во всём и везде онтического присутствования», то и гипостазируем\(расшифруем алгоритмически) посредством сепарирующего инструмента предвзятой\выдуманной  онтологии, такого образа природу некого абстрактного начала, как непосредственного ничто (начала, которое, далее,  специфически оплодотворяет собственную самость и количеством и качеством, т.е.  всей феноменальной пестротой,  приподаренного провидением каждому из нас,  физикалистского бытия, которое в своем конкретологическом исполнении известным образом преподносит себя  весьма противоречиво, дуально, несведенно и т. п.). 

         Рассмотрим\оценим в этом разделе трактата потенции\возможности ничто\отсутствия, как корневого, неопосредованного зародыша\зачатка бытия, а так же и то, что сие означает и само по себе и, для судеб мира.  

 

           ((Специфика эфемеронного прочтения дозволяет относится к смыслам текстов любых\всевозможных  теорий вполне  толерантно, отличая их только по степени полноты. Возможно, на этом пути легко столкнуться лбами с  оппонентами, которые расценят это как типичное соглашательство\бесхребетность,  однако именно один из основных постулатов  эфемерономонизма заключается в том, что любые теории самые вычурные и странные отражают истину, причем во всей онтической полноте любого авторского высказывания, на исполнение которых даны «миры иные» нежели мир моей, авторской конкретики (в силу чего все они и объявляются верными). Увеличивают волотильность\дивиантность, неприемлемый\необычный вопрос для сознания смирившегося с принципами разворачивания логоцентризма из недр хаоса и абсурда.)) 

 

            Суперпозиция дуальности до определенной степени очень выпукло, но неполно отображена в теориях эвереттовского типажа. То, как происходит физика развития и движения фрактализованно ветвящегося мира\миров полностью эксплицируется на часть суперпозиционного массива матрицы, в рамках которой всякое движение\изменение получает статус структуры\предмета\вещи . Однако, много и расхождений в связи с ограничивающими тему исходными сугубо физическими посылами требующими своего разъяснения; более того, типаж этот, не хочет,  не способен высказаться  ни о причине зародыша дуальности ни, тем более, что есть истина движения и развития.  Это вырвавшийся онтический джин, коих было уже не мало в исторической ретроспективе (например атомистика перечеркивающая континуальность всякой перцепции).

 

          Дуальность, в простоте и непредвзятости своей эфемеронной кондиции ((как проект структуры неопределенного\непредвзятого назначения, как единица элементивности, как дискрета бытия (констатация того, что смыслы бытия состоялись) - а в онтологическом плане мы, опираясь на этот резон,  понимаем, что и целостность мира вселенной не обладает эсхатологической характеристикой, - мир бытия никому не нужен, бесцелен, обесценен, это только его внутренние потребности, морока и напряжения)),  невозможна вне состояния\структуры согласованной, взаимной трансценденции\(взаимного компонентуального обнаружения)\(слияния компонентов посредством возникновения некого разделяющего прото-пространства, как факта и условия некой зримости которое, в свою очередь, представляет\исполняет  собой неожиданный третий, вполне себе виртуальный компонент дуальности слагающеей начальную ноту  рецедива прото-бытия). 

 

        Авторская задача  сводится к схоластическому прояснению, что представляют из себя дефиниции скрытые в терминах «трансценденция», «обнаружение» и т.п., вполне понятные  и встречающиеся на каждом шагу актуальным образом, но , отнюдь, - не как слагаемое «основания основания»  (см. Хайдеггер) бытия. Обналичить онтологическое место и порядок «структуру происхождения» дуальности\зачатка бытия.

       Ведь с актуальной точки зрения для нормализованной работы этой агрегации необходимо так называемое время – отсрочка исполнения (длительность\длящесть, принцип последовательности – не всё, мол сразу, комом, а постепенно, в очередь, в порядке причины и следствия, в заданном темпе) в  недратуре мгновения\точки, которое каким-то образом должно продуцироваться  в, так сказать, «недрах» самой этой точки\мгновении, будучи всегда уже исполненными\законченными в реальности мгновения\мига.  

         Собственно это и есть один из основных посылов эфемерономонизма тужащегося раскрыть так же, заодно и походя, тайну времени в рамках посягательства на «пространственно-морфный» абсолют бытия.

 

        Происхождение (и  о смыслах) реальных компонентов дуальности  будет расписано несколько позднее. Структурно,  любой компонент дуальности (сам по себе не являясь ничем, т.е. в заведомой отрешенности своего «нЕчто») не утыкается, тем не менее, в глухое и безответное ничто, находясь в его (т.е.  и,  в собственном) окружении, но находит свою бытийную отраженность, интенциально\всесторонне погружаясь  в нечто иное (фактор объективации, мир). Погружается мнимо во всех отношениях, как в отражения твердыни зеркала и, естественно, не видит себя в чистоте своей, ибо пустое сознание «есть ничто» (козырну авторитетом Сартра), но усматривает\придумывает , по существу, иллюзию существования этого зеркала («когито») в котором только и заключены все дефиниции и идеи бытия. На стадии зачатка\дефиниции  дуальности всё это выглядит очень скромно, без пестроты, но зато заполняет все онтические пространства под завязку. 

         Это всего лишь возможность\потенциальность\неизбежность неба\пространства в объятиях которого идеальная точка абсолюта отсутствия мертвоточит\мертво-грезит (так, в грезах этих, кроме прочего, появляется и призрак смерти\ниспадения ((тематика бытия по Бердяеву))\движения\ тактильности\зримости\ мотивация судьбы) иллюзией собственной неполноты исчерпывающе выраженной как соседствование этой точки «самой с собой» (согласитесь, что соседствование и полнота Абсолюта несовместимы в рамках этой грезы, которая и есть чистое бытие).      

 

         Данное, вполне  спекулятивное рассуждение,  возможно только в случае, если противолежащий в исходящей мнимости объект так же обнаружил\вычленил из общей ничтойной позиции этот (по нашему мнению  доселе неприкаянный) компонент прото-зримости, прото-тактильности, завязывая драму бытия. Они (идеальная точка и навязанная её суперпозицией мнение) столкнулись\встретились \((трансцендировали, ибо в ничто невозможно трансцендировать без ничтожения – а какая уж это, позвольте, тогда трансценденция пожтвержденная реальностью «когито»), ибо больше, в среде ничто, «не с чем»)), т.е. каждый опознал себя через механизм наличия\определенности другого , только так, т.е.  в  суперпозиционном варианте очнувшись от собственного ничто,  как не «ничто», но как тоже «другое» в алгоритмике своего такого утлого, пока ещё, мира «когито».

 

        Понятнее выразится – речь сразу же зашла\спонтанирует как раз об этой третьей, неустранимой спонтанно-наведенной компоненте\стороне\участнике дуальности, речь зашла о неком спонтанно-наведенном предустановленном пространстве (времени), о неком умолчЁнном для себя бытии\зримости этой двурогой дуальности, народонаселенной всего двумя компонентами, которые таким только образом (в образе наведенного спонтанного прото-пространства) архи-примитивно и обнаруживают\осциллируют\сношаются\трансцендируют  друг через друга как неразделяемая точка перво-данности бытия в недратуре которой произойдут все остальные основания бесконечной пестроты бытия. 

 

         Рекомендуется, при прочтении, не терять нить того обстоятельства, что здесь описывается не «процесс во времени и пространстве», которых тут вовсе пока ещё нет и на горизонте, ибо тут, т.е. онтологически, им не место,  а вечное обстоятельство частная\конкретная конфигурация\неполнота элементов некой матрицы (эфемерон) ,  обстоятельство\эфемерон в той же степени вечное, сколь вечна матрица им располагающая.

        Понятно, что эта\эти трансценденция\-ции  в заявленной бытологической перспективе зависают на уровне мудреной виртуальной осцилляции и представляет собой чистый фейк и иллюзию стороннего наблюдателя – демиурга (автора, читателя), а именно - представляет собой авторскую выдумку (автора, возможно злокачественно заигравшегося  мечтательным, пустым баловством досужего представления\описания на тему – что можно соорудить из кучи песка убрав лишнее\избыточное), которая, каковыми бы иными благородными кровями и родословной не представлялась, но взметнуться могла только  на хлебах этой самой дуальной трансценденции, обитАя в объёме её иллюзорных, по существу выдуманных  рамок, не более того. 

           Поэтому  трансценденция рассматривается здесь с инструментальной точки зрении, как    АКТУАЛИЗИРУЮЩИЙ\(созидающее, как минимум - некий момент)  фактор слияния своих извне определенных\назначенных\придуманных компонентов и, поэтому,  сама по себе никогда, далее, и не будет представлять из себя ничего более, чем  мир\структурированность суммы этих трансценденций: -  мир пестроты мыслей, мир субъективности, мир взаимодействия, мир отпечатков, мир «пассивного» зрителя - исполнителя\демиурга (осцилятивно и позиционно!) и, наконец,   мир условной\обусловленной объективации, содержащийся на содержании  договоренности с нарративом страха собственной негации. 

 

          Исходя из сказанного,  дуальность в очевидности своей условности\мнимости, в купе с неизбежно вытекающеим  трансцендентальным пространственно-бытийным моментом, есть по существу плодоприносящее, бытиё-образующее триединство некого сугубого механизма первоначала (что  более развернуто будет предъявлено позднее) одного и того же самотождественного лица единицы\единичного и единственного вечно-бесконечного  возлежания абсолютной точки\момента, абсолютного нуля. 

            Зерна её,  безбрежно\сплошняком разбросаны как континуальные онтические точки.  Онтическая поросль «одной» из них (= всех их), -  ниШто иное, как многообразная\(передразненная множеством триллионов раз)  данность именно моего «когито», сугубая эксклюзивность которого онтически рассыпана в бытии как изобильное поле, как плодоносящее эфемеронное эхо «самопередразнивания» своих собственных фрактальных порядков жесткой, единичной конкретики, а так же в суперпозиции совокупных её вариантов.

           Об этом молчаливо свидетельствует, в частности, потенциальная готовность к запечатлению любых смысловых текстов любого чистого\пустого листа\клочка бумаги, потенциальная готовность камня\скал\глины (и имярек) обогатить мир смысловой скульптурой, либо, хотя бы «никому не нужным» своим осколком (скульптурного произведения сугубо физикалистской объективации что называется естественной «природы»).

 

         Дуальность,  в максимальном выражении собственной неполноты, таким образом, есть онтическое ядро как один из неисчислимых вариант развития истории идеальной точки несводимый\противоречивый\конфликтный (в иллюзии конфликта) конструкт любого бытия (противоречивого в рамках претензии на абсолютность), противоречивость которого может быть разрешена только в пределах\запредельи онтологического порядка в красках суперпозиционной представимости этого порядка. 

          Возникает вопрос :  наш субъективно-объективный мир бытия есть наведенная (онтологически-ничтожная)  или генерирующая дуальность. И по факту вариативности находящейся за пределами критериев практической достоверности, наш мир в приближенном порядке ответа может быть представлен как факт НАД-стояния над собой некой суперпозиции, в которой конкретное представляет собой (учитывая бесконечновствующее беснование мира) исчезающее ничтожный один из её вариантов. 

         Вся сумма безумно-запредельного массива мировой конкретики каким-то образом (в этом и предстоит разобраться) исчерпывающе  «выкачивается», имеет своё основание, вбирается\забирается из этой суперпозиции. 

 

        Очевидно, -  достаточно  легко согласиться с тем, что и  ничто (как вербальный конструкт\мнение в рамках которого Абсолютное ничто только и обладает своеобразным знаком бытийности, имеет своё место в порядках бытийной иллюзорности осуществляя,  таким образом,  собственную полноту как отсутствие всего любого),  являет собой некую суперпозицию вариантов - миров актуально несостоявшихся (несостоявшихся как в рамках логических мелочей, так и безмерно-абсурдных видах и рамках, в видах «непредставимости») и, вместе с тем,  невероятно сложно рационалистически убедить себя,  пребывая в кандалах своей ментальности,  в том, что этой же суперпозиции ничто принадлежит и актуальное\перцептуальное бытие, которое по существу (а не в несущественной мелочёвке повседневных различий  какого-либо шага) ничуть не отличается от «забракованных к бытию» «своих» вариантов. (Типология эвереттовых инсинуаций насквозь  бытологична\материалистична, но её  схема вполне удобовариваема как промежуточная иллюстрация  понимания\усвоения эфемеронного тренда.)

 

         Помочь смягчить такую резкую посадку способно только осознание небытийного статуса фантастически огромного количества по совершенно разному поводу несостоявшихся логоцентрированных миров (по бытийному духу родственны миру бытийствующего «когито»).

         Почему мир, недоумевает наивный младенец, в котором «за моим окном птица пролетела» состоялся, ибо, я её видел, и не состоялся (ой ли!) мир, вполне полноправный и кондиционный (с точки зрения применения любых законов онтической природы), где этого не случилось  и никогда уже (во  временно'й привязке события)  не случится? Ответ – риторический,  если исходить из эфемеронного\суперпозиционного, а не ментально-привычного актуального, т.е. «оттесняющего, причинно-следственного», обоснования.   

 

       Пласкатизм внедренности в конкретику избыточного разнообразия  заставляет\принуждает сознание долго и искренне, по младенчески,  верить в абсолютность бытия, но в акте достижения осознания собственной трансценденции, в акте свободоначалия субъективности, можно , если это заложено эфемероноидальным его движением (не всем, мягко говоря, интересен солипсизм, эфемероны и т.п. «отвлеченности»), то бишь  судьбой познающего (а оно обязательно, тем не менее, осуществляется где-то, у кого-то и в ком-то воплощается, причем пакетно\поливариантно рассредоточено по персоналиям), таким, или иным образом (размышляя или вычитывая «чужое»), додвинуть понимание реального бытия до симультанной связки с суперпозиционно-вариабельными элементами, нивелируя\опрощая\уплощая\выхолащивая предвзятую реальность бытия -  с одной стороны; онтологизируя, возводя в однозначность  всяческие потенции, неосуществившиеся в реперном бытии, вариации - с другой.

 

         …Итак, онтическое бесконечновствующее разнообразие мира представленное сознанию в феноменах «когито», как некое противостояние объективационной\независимой избыточности чистому сознанию, по онтологической своей сути, есть «обратно-пропорциональное»  отражение неполноты Абсолюта. Чем больше аргументов содержится и  находит «когито» как бытие,  тем шире и величественнее совокупная неполнота этого «когито», тем неразложимее и безнадежнее затенение, тем недосягаемее в середине судьбы его, истина Абсолюта. 

 

 

Глава 5.   Трансцендентно «не пробитая» толща квалиа-пласкатизма сознания как причина вербальной проблемы возникающей при описании онтологической простоты

 

          Древний, но и поныне живучий миф бесконечного и вечного существования бытийного мира, как самодовлеющего в рамках собственного акта (причина самого себя), в моем понимании, есть пример некого абсолютного и неподвижного вероисповедания, не реагирующего на интеллектуальный дискомфорт, из-за обрубленной изначально какой-либо возможности вызревания обоснования бытия и подходов к оному. 

        В общем, здесь, на Олимпе догматизма\теизма, всё уже принято считать решенным, поэтому и говорить на эту тему неприлично, неэтично, рискованно\дисквалифицирующе, хотя тянет эта идея только на условность, упрощение, демагогию не смотря на свой, если вдуматься, невероятный и ошеломляющий замАх\догму\идею  некого «абсолютно-беспричинного присутствия». 

        Возможно, такое мнение следует отнести к одной из форм  защитного агностицизма, ведь альтернатива не менее одиозна.

 

       Не трудно догадаться, что альтернативная идея , во всем многовековом спектре своего существования и проявлений, может заключаться в столь же очевидных, не только уверовании, но и  откровенной грубо-значимой нелепости, т.к. состоит в том, что основанием бытия каким-то образом является то ли отсутствие бытийного основания бытия (бытие произошло «из ничто»), то ли вообще, если пуститься во все тяжкие, в утверждении отсутствия очевидности  самого бытия «здесь и сейчас». ««Когито» наоборот», да и только, ведь на уровне плана повседневной рассудочности, ничто на то и ничто, что из него бытологического\«когитствующего» ничего и не может произойти.

 

         Но очевидность зачастую подводит. Конечно, у каждого озадаченного «своя» очевидность, своя точка зрения и никому, без помощи судьбоносной слепой случайности, не дано через нее перепрыгнуть. Поэтому речь о доказательстве может идти только как о достижении максимальной, подавляющей очевидности и убедительности в первую очередь для самого автора. Поэтому все мои труды есть некие путевые заметки этого жизненного курса. 

 

       В отличие от первой, у «нашей» нелепости, если присмотреться внимательно ужЕ к самым обыденным вещам, можно увидеть весьма зримые знаки, знаки прорех на бытии. Знаки эти просты и понятны, они фундаментально встроены в стены самого бытия, и, хотя они тривиальны, и затасканы, не сочту за излишний труд напомнить о них. 

 

     При всех законах\скрижалях и стражах сохранения и сбережения (души, материи, энергии), капитально отстроенных практикой,  научными бдениями и мифологией, тем не менее,  никому не надо доказывать, что  всё конкретное\содержательное, заявившись в этот бренный мир, затем куда-то, рано или поздно, навсегда исчезает с глаз долой (если костью не застревает в лабиринтах квази-ответов причинно-следственной казуальности оттеснений). Разум, парадоксально,  находит вечным и постоянным только это непостоянство, и , естественно предположить, что непостоянство это само по себе и опосредует\исчерпывает содержание, т.е. и границы целостности совокупного бытия как такового с его прошлым, настоящим и будущим (т.е  границы, за которой нет уже  никаких «прошлого, настоящего и будущего»). 

 

        Тривиальностью является то, что все в мире, а вместе с этим  и сам мир  изменяется, превращается, и, не только в иное, но и в понятном всем  смысле безвозвратно исчезает в ничто,  ничтожится, умирает. Человек, вместе с собственной и объективированной природой придумывает объяснение этому, определяя  виновника всего этого творящегося безобразия под именем «время».  Разумеется, это не касается онтологической проекции целостности онтического мира, если предвзято остановиться в восприятии бытия как некого Абсолюта, которому от имени человечества подарена более внушительная\весомая выдумка – «вечность». 

 

        Целостность бытия есть проект\мнение неизменной завершенности  жестко противостоящий любой своей части именно как неизменность. Но это не противоречие, а всецело позиционный модус, ведь актуальный мир с одной\другой своей стороны постоянно диссипирует, разлагается тотальностью пронизывающего его временнОго\темпорального соотношения всякий раз, и по мере того,  как какая-нибудь часть мира завершается, исчезает, отмирает, уступает, пополняя себя в устоявшихся смыслах и ничто, и новорожденными компонентами. 

        Пожалуй, самый простой\ясный\незамутненный вид онтической диссипации это продукция хода самого проекта\развертки  времени – упорядоченная  нарезка его всепроникающей тотальности на некие доли\моменты совершенно другой, нежели бытиё собственной сплошности,  природы\естества, которые прежде всего лишены (кроме телесоидных качеств) процессуальности\времени, т.е. звучит фантастично, но они, для нас исчезнувшие\неуловимые\прошедшие, и с онтически-бытийной позиции (которая только из них и состоит, исчерпывающе ими и определяется!), как «в себе абсолютно неизменное», нетленны и абсолютно вечны (ибо абсолютно\принципиально неизменяемы, да к тому же реально были, существовали. Куда ж им деться, таким нетленным, но…  «прошедшим»,   кроме вечности?). 

 

        Сразу можно отметить, что мир процессуального бытия связанный\фундированный своими моментами, есть некая избыточность относительно этих моментов ((Как может ничто разделять нЕчто\моменты, ибо это составляющая понятия сплошности\непрерывности бытия? Чем же тогда разделены темпоральные моменты бытия, что придает им обособленность (кроме человеческого смыслообразующего мнения), ведь мы знаем как это важно для структуры «прошлого\будущего», для бытологической выделенности перцептуального  момента «некого настоящего». Тем более и прошлое и будущее фрактальны\диссипированы относительно самих себя в порядках приведенной онтической структуры. Эфемеронные ответы и объяснения автор предоставит в развернутом меню соответствующих глав дальнейшего изложения.)). 

 

        В отношении к любой матрице понимание этой  избыточности естественным образом, понятно и легко адаптируется как эфемерон пакета полноты  суперпозиций этой матрицы, адаптируется, выхолащивая приоритеты бытийной осцилляции, а вернее (как порядок оттеснения) полностью делегируя указанные эпизоды, адресуя их целостности матрицы как проблематику её уже основания. 

        Это вполне достоверный принцип онтологического порядка, повсеместно, но не востребовано доселе, присутствующий в бытии как онтической среде. 

 

        В любом онтическом  ожидаемо основание\начало, бытологическая середина и бифуркация конца, т.е. любая онтическая форма неподвижности, статики, стабильности - лишь врЕменная иллюзия «неопределенной онтологической длящести отсутствия». На этом роднящем всё факте выстроена и природа и все  аспекты человеческого существования и любых его производных. Особо подчеркиваю, что в системе эфемерономонизма, время, не есть длящесть (которая отражает лишь ракурс онтологической неопределенности).    

 

        ВременнЫе и пространственные проблемы, кроющиеся за понятием «длящести» как и «протяженности», совершенно не эксплицируются на онтологические порядки, ввиду их полной бытологической неопределяемости с онтических\бытологических позиций. Определенность отсутствия\ничто не есть ни длящееся (бесконечность\нуль) ни простирающееся (пространство), ибо есть Абсолют, включающий в своё «всё» - ничтожение  и этих онтических, хотя и краевых, компонентов, как нечто соседствующее.  Онтологическая сцена всё (все смыслы)  обессмысливает и обесценивает абсолютно, т.е. делает их абсолютно неопределенными. Даже то, что относится непосредственно к презентации Абсолюта имеет онтическое пространство неопределенности в рамках объема за-масштабированного от идеальной точки до целостности бытия, которое зачеркивает любое посигновение бытия на Абсолютность, растворяя его в себе без остатка, как неопределенность.    

        

        Тривиально также осознание того, что реальный/конкретный ход событий, настоящее, свершившееся, это, по существу, итог, выигрыш в неком предустановленном  конкурсе/лотерее пропитывающем и пронизывающем все и вся, причем при отсутствии\бытии самого выгодоприобретателя и каких-либо перспектив на его появление. В результате, за бортом актуализации остается в статусе отсутствия, в качестве ничто/потенциальности в образе несбывшихся надежд, счастливых случайностей (опоздал на самолет, который разбился) более чем неописуемое количество иных вариантов ближнего и дальнего мирообустройства.    

 

         Ментально\рассудочно такой ход вещей принято считать следствием работы некой «отборочной комиссии» из  неподкупных и надежных арбитров отслеживающих феноМентальную  конкуренцию в лице объективно-отстраненных актуальных законов природы и общества, «слепой» статистической случайности и т.п. абстрактивов собственного смыслового оттеснения.

          Правда случаются, то ли «оговорки по Фрейду», то ли приговорки в известном формате фатального слияния наблюдателя с результатом наблюдения, то ли зачеркивающие законы физики, то ли вносящего субъективные аберрации и осцилляции во все дела в которых следует «физически-же» разобраться.  

         И…, фактически, наука в широком её понимании, проговаривается\мямлит в обнаруженных событийных объектах суперпозиционного формата, ни много ни мало, но об «физическом» обнаружении\констатации  фактуры солипсизма, хотя пока в очень и очень скромных, микроскопических порциях, проговаривается тихо, замалчивая,  особо  не афишируя. 

 

        ((В рамках пророчества…, куда ж нам без оных) – Правда, к настоящему времени наметился свет, наметилось новое демиургическое слово, на дороге предполагаемого\внедряемого использования суперпозиционных состояний систем квантомеханических объектов в информатике, и это, вероятно, усилит звуки ничтойной музыки\размытости\неопределенности. Что ж, как говориться «Бог в помощь». Но, полагаю, это прямой цивилизационный путь, путь угрожающий завершающим пунктом бифуркации  всей нашей реальности основанной на дуальном эфемеронном разломе, к новым формам ничтожения неизвестным и непонятным, пришествующим  на замену тотальной процессуальности. Реальность «когито», солипсизм в качествах «неистребимого\вечного» сомнения под угрозой закрытия. Не пора ли криком кричать об «экологии» «когито» и солипсизма?  Грета Тумберг … Ау!!! Да только б толку… (тема тома 11).))  

 

       До поры до времени  процессуальность «мнений» самих арбитров, так называемых объективных законов любого ранжира, их корневую принадлежность к «смертности», преходящести, ибо всё исполнено в рамках стилистики «Большого взрыва»  (учитываю и попытки унификации законов поисками причинно-следственной связи), просто вымарывали,  в понятиях великого  бессилия озадачиться насчет того, что может быть  выплеснуто с «грязной водой» по ту сторону сингулярности, а нестыковки, в виде  обнаруженных очевидных нелепостей, неясностей, принято, до лучших времен, рядить в благородные одеяния свиты парадоксов.    

       В этом королевстве кривых зеркал (а «прямые», нам, так круто озадаченным,  похоже, неизвестны\недоступны, пользоваться придется кривыми. По мелочам же,  любая кривизна зеркала  становится всё менее и менее заметной и не-искривляющей. На уровне квадратного миллиметра аттракцион комнаты смеха становится весьма серьезным, скучным и нахмуренным заведением) иногда, на радость всем, прорисовываются более покладистые арбитры (неопределенность, дуальность, осцилляция) и … жизнь снова вскипает в наркотическом хмелю привычного формата феноменов. 

 

        Задействованные персонажи-арбитры: вещество, энергия, поля, масса,  кванто-механические «полу-люди полу-звери» и т. п., все подобные «персоналии в масках смыслов и сущностей», столь же концептуальные, сколь и загадочные, в  своем абстрактном естестве, насчет всего изъясняются математически\логически, всё объясняют\разрешают, кроме самих себя, подобно простодушным, не-надуманным и очевидным даже младенцам первородным квалиа (ими пользуются, даже не задумываясь, без рефлексии  и наморщенных лбов, благо «есть» волны, частоты, амплитуды, поля и материя).     Воистину все эти «назначенцы» тоже своего рода, т.е.  «не прошедшая регистрацию» алгоритмика квалиа.  По крайней мере, в их объективированном облике легко обнаружить парность, созвучность  с такими «внутриутробными» квалиа сознания, как усталость, страх, притягательность, чувство заботы, зависть, тепло\холод ну и т.п.

         В полноте спектра своей линейки это сущности «освещающие, соединяющие  и озвучивающие» предполагаемые темные дела, творящиеся в полном мраке сцены всего сущностно объективированного, и только в этом знаковом\текстовом качестве истребуемые в «когито». Так кто же исполнитель каждого конкретного текста, ибо все роли в сообществе квалиа исходно разобраны? Вопрос, что называется, риторический. - Отсутствие исполнителя как исполнитель? Мир как пьеса «обо всём», но  и «ни о чем»?

 

       В парадигме бытия, онтологическое ничто, актуальному философствующему сознанию,  представляется как нечто весьма ускользающее и злокачественно-неопределенное, конфликтующее с любым актуальным  здравым\аналитическим смыслом, как нонсен, но, нонсенс, тем не менее, повсюду оставляющий свои автографы. 

       Впрочем, в обыденности\повседневности с определением и о'бразами ничто всё обстоит гораздо толерантнее и проще, что отнюдь не умаляет их  великого родства. Ведь даже выпитый стакан чая,  превращается не только в телесную опору нашей\моей субъективности, но и, в натуральном смысле, в ничто. 

 

 

Глава 6.   АЛЬФА-АЛГОРИТМ.  ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ  ПРОЕКЦИЯ  ОНТИЧЕСКОЙ   НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ

 

        Обозревая поток изменений в саване увядания, теперь развернусь в его неудержимости на 180 градусов,  в накатный сель «рождений и появлений», в царство становления и эмерджентности.  Здесь мы присутствуем на празднике появления из ничего усложненного\несводимого другого, нового (человек - не структурированная сумма атомов? Квалиа цветов и звуков – некая «сумма» предшествующего безмолвия и тьмы? - сумма стимуляции  пространства точкой сингулярности плюс временной неопределенности, безвременья в платье андерсеновского короля под названием инфляция? Инфляция неполноты\полноты , как потенциал ниспадения\процессуальности из ниоткуда в никуда, порождающая судьбу в неизбежности её темпорализованной середины, т.е незавершенности открывающей виды на время жизни в виде некого «когито»? Время как чистая незавершенность\неполнота?).    

 

          Фактичность прямо и недвусмысленно заявляет об  этом. Что есть эта предельно простая точка роста ли?, ретроспективы ли?, отсутствия?, что за облик таится в её предельно-бесхитростном совершенно\заведомо «бесструктурном» устройстве?  По общепризнанному космогоническому\физическому факту таится ни много, ни мало, но - облик «современного» мира бытия многообразия.  - Еще один странный, обескураживающий однако, вывод по отношению к точке, но ведь к нему подводят не жуликоватые спекулятивные, дилетантские вымыслы, но факты научного, солидного космологического бдения.

 

        Схоластически, первое из последнего, что приходит на ум - идеальная точка и есть облик ничто.

        Но, и другой облик-«собрат» ничто мы уже вполне прочувствовали – это то, что (в актуальных логоцентрических соображениях априорного\предустановленного знания) «больше» мира, ибо, есть безусловно то, что не вписывается в любые порядки его целостности и частности, порядки которых бытийны, которая (целостность) и составляет единственную единичность бытия (в горизонтах  которой и возникает сам вопрос и проблема),  окружая  светоносные, полнотоннажные  бездны его целостности, завершенности, исполненности, тьмой (ущербного в минусовке бытия) небытия. 

 

       Запомним намертво и промелькнувший момент рассуждений, отражающий  кардинально-важную характеристику нашей с вами позиционности – онтически\актуально мир, судьба, бытиё точно\фактично не завершены, т.е. их,  привлеченный было к рассуждениям , инструментальный порядок целостности реально отсутствует, он лишь прогностически предполагаем, хотя каждый момент жизни есть некая но определенно-целостность (с нашей такой позиции истинная целостность, как «завершенное», тоже есть ничто). Выходит целостность времени мира это точно и сразу ничто, как бы не крутилось сознание, выстригая из ничто мира темпоральную дорожку.

 

         Однако, не смотря на отсутствие практического\значимого подтверждения, аспект целостности бытия можно и дОлжно отнести к разряду абсолютно-достоверного априорного  знания/предзнания, которое, несомненно, есть некая нешуточная опора, возведенная спекулятивно-схоластически в обгон суеты\пестроты середины бытия субъекта, есть некий онтологический проект\прогноз онтически выраженный в холизме – учении о целостном, с-генерированный внутри онтического его транзитивным компонентом - мыслью,  несомненный и, по крайней мере, вызывающий перцепцию  доверия и уместности не  меньшей силы, чем пресловутое «когито» представляющее собой  естественной природы форпост ли, адвоката ли этой самой, что ни на есть «нашенской» онтики. 

 

        Замечу, что даже в предположении актуальной бесконечности объективационной составляющей бытия, формат целостности (но не абсолютности!) вполне доступен удобоваримому пониманию ((в проекции: бесконечное и другое. Ведь мы доверительно знаем\соглашаемся, что помимо разнообразных видов самих по себе, безусловно, бесконечных объектов (а каждое такое, с позволения сказать, «бесконечное тело» по своему, на свой лад, стремится к захвату всего мира, стремиться  к структуре собственного «солипсизма», хотя, надеюсь, человек в свою бытность всегда будет способен различить  вереницу цифири оцифрованной мелодии и перцепцию музыки), по крайней мере математически выстраданного понимания, наряду с ними существует и соседствующее, «другое\другие». Индикатор бытия.)), хотя и требует неусыпного внимания в поддержании своей формы как всё новых и новых аналитических усилий. 

       Мы достоверно и точно знаем, знаем перцептуально\ощущая каково это быть конкретным (только ТО и знаем), а вот  каково быть «суперпозиционным», знать наша онтическая природа (пока? - хотя технический прогресс делает усилия навести и такую коммуникацию) не дозволяет\отказывается (возможно смерть, перцепция смерти и есть переход через это «пока», быть всем и ничем?).

 

       Немудреная логика и здесь, по материнской доброте своей, подсказывает, что родина средоточия (и среда и точка!) бытия и есть эта, выявленная в простоватых и бесхитростных умозаключениях, «неопределенность»  в оправе столь разнящихся актуально, слагающих её ликов\образов под одним и тем же именем «ничто», впрочем, вполне пока ещё физикалистского, метафизического плана (материя всё же исчезла - на радость адептам-идеалистам), ведь уже дважды, неунывающее «когито» столь же простоватое и бесхитростное, сколь и верткое, недвусмысленно заявляет о  собственной непричастности к ничто по понятной формуле, исполненной в красках бюрократического закольцованного на собственную неполноту формализма – ««поскольку я это и есть «есть», а не «нет», то, я - что угодно, только не «ничто», которое есть моё отсутствие. Но рядом с бытием может быть только его ничто. Т.е. «я» и есмь бытиё.»».

        Что ж, поверим, но, тем не менее, птичка бытия, похоже, уже в клетке осцилляции, и, вместе с тем, я полагаю, имеется еще один немаловажный бонус, - выявленная «неопределенность», сиречь – СУЩНОСТНОЕ равенство актуальных сугубых противостоянтов «большее-меньшее», выявленное на краях актуального. 

 

         Вы вдумайтесь, что  уместилось на нашей ладони!,  не-метрическое , сущностное равенство точки и абсолютной «над-мирной, над-бытийной» бесконечности ничто (ничто - пока за вычетом актуальностей бытия в условностях  и данности «когито»), которая есть вполне продуктивное и важное продвижение в понимании о ничто,  как именно о максимально реальной позиции  онтологической неопределенности, которую автор с удовольствием включает, с целью всестороннего использования,  в почетный постулативный список алгоритмов онтически определяющих\представляющих\репрезентующих  Абсолют.

 

        ((А ««персоналию постоянно выпадающего в  бытийный осадок «когито»», на первое время, лишь удосужимся пока только воспросить – откуда же ты взялось, такое бойкое и безапелляционное в своем бытологическом задоре? Чьих краев ты вестник и гонец? Вестник конкретики- гибели абсолютного одиночества Абсолюта, опять таки «ничто», ведь знаешь же ты о себе совершенно точно, знаешь в образах своей неполноты\недостачи, что ты «началось»,  знаешь торчняком, что не было тебя в смыслах тобою же изобретенного «когда»  (когда-то «было» только ничто), поскольку ««началось и продолжаешь начинаться\воспроизводиться ровно по старой\изначальной привычке в каждом своем «новом» моменте»». Почему же ты мнишь себя стоящим рядом с абсолютом с ополовиненной тобою, твоим соседством его абсолютностью? Почему и зачем мнишь себя, свой минутный пшик, «рядом», а «не в нем»? По силам ли твоей претензии занять место Абсолюта, стать хозяином вечности изгнав в три шеи (вместе с собой) проворное время, повторно, неподложно изничтожить то, чего никогда не было? 

         И, столь ли «повторно» ничто, которое придет после тебя? Подумай, бытие, ««когито» ли»», взвесь…)).

 

         Информационный и структурный ландшафт изначально-простого состояния мира, по крайней мере, на сегодняшний день, представляет собой неохватные просторы все новых и новых ипостасей и их качеств. Возможно, что в силу ограниченности и мизерабельности конкретного сознания навороты эти всего лишь следствие слепоты муравье-подобных мудрецов начавших ощупывать имярек-горизонты, а метафорически -  кто хвост, кто хобот гигантского слона, т.е. закончатся когда-нибудь все эти бдения иссякнут, окаменеют в вечном празднестве абсолютных достижений развития. Может быть и так, но видится за всей этой процедурой иное. 

 

       (((Эти процессы эмерджентного накопления фактуры бытия, фактуры, которая  достигла к данной минуте состояния позволяюшего отныне думать о себе как о некой загадке, думать фактом наших мозгов, фактом осуществившейся из «физического ничто» субъективности (пусть даже в качествах и предположении объективации собственноручного изготовления подпорки, весьма немаловажной, что бы там кто ни говорил народ о нирване, майе и прочих высотах просветленного бестелесного и вне\над\космического состоянии духа, отнюдь, но, заявившегося «туда» именно отсюда,  будучи выпестованным молоком мнения и уразумения наших, грешных, чернорабочих низин), после миллиардов лет тупой пыле-звездо-планетарной случайно-значимой толчеи хаоса (хаоса - как эволюционного аргумента, аргумента весьма слабого и хилого на фоне дотошных элементивных подсчетов. 

        Похоже, мы, снова держа нос и против ветра ничтожения, попали под раздачу знакомых автографов. Ведь исходя даже из формализованных логоцентрических посылов, именно из ничто, в обход механистичности бесплодных коллизий количественного коловращения, в парадигме диалектики (лучше сказать - диалектической, забалтывающей в «лучших» традициях дурной бесконечности, ширмы) приходит нечто новое, подчас и элементивно не вписывающееся в окружение (истово требуется некий сторонний создатель\трансцендентный целевой план) и, как тематический итог- все естество бытия, его голова, хвост и бренное тело, в целом обнаруживает себя в цепких клещах  собственного отсутствия. 

       И только «когито», - некая шкурка этих «головы, хвоста и бренных телес», назойливо тычет и тычет под ребра доводов своё инобытное паспорту, нарисованную, незатейливую бумажку, знак своей наивной значимости, ваучер свой (Господи, прости!...).

 

         Но, менее афишируемые автографы ничто разъедают уже вполне невидимым ядом бытийную ткань и в самой прочной ее сердцевине, подтачивают, казалось бы самые надежные, самые зримые и осязаемые корни, фундаменты и блоки бытия заключенные в очевидности окружающих нас предметов, вещей и объектов, среди которых мы ходим-бродим\действуем как некие кентавры, как некие думающие вещи. 

        Авторская речь как раз, эксклюзивно, об этом. Автографы, уже к ним относящиеся, не косвенные, робкие, двойственные засвидетельствования свойственные бытийной процессуальности. Они столь же непосредственны и открыты, сколь доселе и незамечаемы в тесноте своих талантов. 

         Одни из них локализованы в структурах горизонта, другие, - призрачные эфемероны,- спонтанирующие во всем актуальном как эфемеронное буйство «бытия в себе», как некие застрявшие на выходе из уст обещания, исчерпывающе внедрены в любой феномен бытийного мира, являясь специфически - онтологическим его основанием, вернее связкой онтической мизерабельности\конкретики с суперпозиционной проекцией онтологического Абсолюта. 

       Поясню. Конкретное здесь выступает, как онтическая неполнота возможностей,  выборка, обособленная внешними\трансцендентными  силами\воздействиями и избыточными, конкретно НЕ-реализованными (абстрактными) значениями, как некое «похожее, но другое», как некая бытийность\актуальность на фоне ничтойной сплошности и однородности тела их матрицы, их  ОКРУЖАЮЩЕЙ среды (читай приложение – как увидеть эфемерон ничто). 

         Сказануто  сложно и вымороченно?,- но это всего лишь фабула обобществляющая описания, к примеру, результата ваяния скульптором из глыбы мрамора, фабула, эпидемически характеризующая ЛЮБОЕ событие и тело мира бытия. 

        И, в целом, сила концептуальной  неопределенности понятия бытия (что оно есьм как таковое), мягко сказать, совсем не уступает онтологической неопределенности «существования»  ничто. Не уступает силе абсурда фразы «небытие\ничто - есть».

        …(Однако, осознаю такой грех, что  «неопределенность» - унавоженная почва\формат для спекулятивного\мистификационного разгула, но из песни слов не выкинешь, для автора это только риск недоумия, риск заблуждения, а спекуляция, осуществленная в отношении самого себя, как штука осознанного греха – автору к чему?). 

         Поэтому  в Cogito Декарта: «Мыслю – следовательно существую», я не вижу никакого растолковывания, ни оберега от иллюзорности и несостоятельности, гарантии от ошибки, что по существу ждут от доказательства. Это «наивнувствующая» вера в очевидность, перезапутанная с ярлыком доказательства. 

       

         Итак, резюмируя всем хорошо известные безусловные очевидности, попытаюсь, в угоду максимальной точности, в лучших традициях казенной стилистики, позиционно, но, так сказать: предваряя «пользу дела», для справки, формализовать материал, в задаваемом темой формате онтологической определенности. Т.е. речь о том,- что определяет и за что отвечает  смысловой проект термина в плане дальнейшей раскрутки темы, в отражении степени его достоверности\очевидности:

       

        -а)  Бытие, как актуальное - тавтологически-определенное - через-самого-себя , т.е как внеположенность собственному отсутствию, как конкретное «не-ничто», есть  процессуальная  одновариантная  субстанциально раскрытая себе ограниченность (не целостность!) в виде структурно-объективированной квази-бесконечности  с онтологически-злокачественной несвязностью в виде проблематики собственного обоснования. 

        Сама его историчность, есть свидетельство о себе как только и только о варианте, то есть по сути есть констатация некого, непроясненной механерики, отбрасывания альтернатив, в чем и заключается сущность\природа становления конкретики; Бытие и незавершенность есть полные\сущностные синонимы.

     

         -б) Ничто – с позиции факта единственно доступной бытийной/феноменальной точки рассмотрения сознанием - при всей спорности о допустимости этой абстракции как феномена мира вообще (хотя именно на его основе выстраивается вся конкретика неблагодарного бытия во всей своей красе),  единственный и единичный феномен в ряду других, абсолютно не запрашивающий собственного обоснования, будучи актуальной проекцией некого состояния. Эта проекция не востребует качеств мира бытия, спокойно\безразлично  воспринимает «быть или не быть» мира (девиантное бытие, имеет неловкую претензию востребовать даже ничто, в качестве собственного феномена вторичного формата). 

         Ничто является, с бытийной точки зрения, мнимой, бесструктурной (следует набор качеств и определений заменителей онтического соответствия), квази-абсолютной бесконечностью/целостностью («квази», псевдо- в силу того, что абсолютность бесконечности злокачественно-нарушена отсутствием одного/единичного элемента в виде вопрошающей актуальности бытия).

         При этом «само бытие» осознанно/неосознанно обнаруживая и пользуя в себе собственную потоковую\сплошную структуру онтического уровня, делает очевидным/ наглядным, позиционирует/обнаруживает ничто способом «для себя сокрытия», как абсолютную потенциальную структуру через всеобщую актуальную очевидность/наглядность присутствия тотального фронта актов появления/исчезновения, (рождения/смерти) феноменов собственной актуальности,  всюду подменяя ничто феноменом  процессуальности. 

 

         - в)  И, наконец, в нарушение корневого логоцентризма пласкатирующего сознания, (но разрешаясь\исходя из возможностей собственной онтической трансценденции – «думать\полагать независимо от…»), т.е. как бы с «позиции» самого ничто – должность, которую невозможно занять актуально здравствующему субъекту, но зато можно угадать, совпасть с ее функцией в трансцендентном обеспечении мыслей и домыслов, а так же и в дополнение к «п.б)», автор медитативно вещает, - онтологическое ничто имеет образ бесструктурной, абсолютной, абсолютно-пассивной бесконечности\неопределенности и, в силу этого - единичной абсолютной целостности, в глубине своей проясненности (например сознание\разум\ «когито») недоумевающей по поводу недоразумения любого соседства.

 

        Привычный нам мир представим в этой парадигме только и только как один из пейзажей ландшафта непосредственного ничто и с  вытекающими из этого последствиями в виде исчерпывающей случайности нас и нашего мира в осцилляции с абсолютной неизбежностью каждого из «нас» и соответствующей конкретики  мира «эго» каждого из «нас».

 

       Из этого, естественно, вытекает непосредственное лобовое столкновение в полном взаимном неприятии такого мироустройства с фактами актуальности. «Ведь кто-то же должен был сказать, что дома никого нет» (Винни Пух.- Пора бы нобелевскому комитету обновить правила списка, взяв на заметку эту неизбывную персоналию уже за одну философическую ёмкость  фразы, хотя, философам не положено.). Но, тем не менее, не смотря на присутствие мнения столь весомого оппонента, именно этот взгляд и является основным предметом авторского рассмотрения, как ярого приверженца оного).

 

       Структуру бесструктурного онтологического ничто приближенно, в силу вызывающей нелепости, т.е. делая скидку на издержки позиции в которой актуальный пласкатизм неизбежен, можно, контролируемо, вульгарным, но, думаю, вовсе не  безнадежно-профанирующим образом представить, как хаотичную свалку любых, онтологически никому не нужных вариантов отсутствия (обратный ход от Беркли. - Ничто\несуществование это то, это состояние того, что никому\ничему абсолютно не нужно ). 

 

        Всякий раз, когда мы апеллируем даже в минимальном объеме к проблеме отсутствия чего-нибудь, а природа в объективированных своих посылах презентует/обнаруживает через свои конкретные значения сама в себе нехватку в чем-то/(чего-то допускаемого так называемыми «законами»), мы, в совместном с объективацией порыве, и подтверждаем «существование» этой свалки с ее сугубо-специфическими объектами, названными мною «эфемеронами» (авторская мелочность, возможно, но, слово, увы, оказалось несколько заимствованным, «захватанным», истребованным вплоть, где-то в инете встречал, до ассоциаций с туалетной бумагой в подразумевании ничтожной доли опущенной значимости последней,   вопреки упованию на иное, как запоздало, уже утвердив термин, автор выяснил для себя..., ну что ж, пусть это станет поводом для проявления истинно философской невозмутимости. 

       Компоненты свалки, будучи как-то разнообразно  обозначенными и названными вербально (исключительно на потребу актуальных необходимостей, на злобу дня), сущностно представляют собой некое одинаковое, единородное\единоутробное повторение одного и того же, являясь всегда в одном и том же единственном онтологическом качестве неопределенности- качестве невостребованного отсутствия (да и кому нужна целостность, именно «целостность» мира нашего с вами бытия?). 

       Но, востребована ли уж столь  именно целостность нашего мира, нашего неприкаянного бытия?  Кем? Зачем? Ведь иерархическое соглядатайство заведомо компонентуально\демиургично бытию, ибо только оное способно запустить дуальную механерику образования\появления  бытия как  феномена сущностной конкретики, запустить его судьбину как некую выборку окруженную ничто, выборку презентующую саму себе в личинах актуальной процессуальности.  На какой энергии работает его вечнозеленая круговерть вечного мотора?

          Актуально, они («компоненты») всегда  только знаки пустующего места (а знак не связанный актуальным смыслом сам по себе, что, как не пустота и ничто), их сущностное  название и обозначение неразличимо, никак не связано с ними самими, в силу чего все они (обладая при этом и инаковым, собственным бытием чистого знака, что может иметь весомое значение только для стороннего наблюдателя незамутненной трансценденции, т.е. для чистого мозгового мыслительного тренда. Но, уж «насколь» и эта независимость независима и свободна в своей независимости?  Эфемеронная независимость -  это соседство\независимость, т.е. онтологический пожар!) есть цельность и единичность отсутствия, есть ничто))).

 

 

 

Глава 7.    ПЕСТРОТА  КВАЛИА – ПРЕСЕКАЕМ  МАСКАРАД !

 

       Одна из основных трудностей изложения пред-онтологической  простоты бытия, выполняемая в красках эфемерономонизма, заключается в онтической привязке\взаимозависимости исследующего\повествующего сознания к достаточно пестрой (судя по огромному количеству самых разнообразных да еще и плодоносно перекрещивающихся качеств) судьбийной\перцептуальной структуре квалиа собственного бытия. Но все эти,  наведенные бдениями витийствующей  мысли,  сложности лишь маскарад  ПЕСТРОТЫ  квалиа, за ЛЮБЫМ элементом которой скрыт  суггестивно – простой, лапидарный, точечный способ восприятия\оценки квалиа, прячется понимание его крайне простой и однотипной природы, к раскрытию\перераскрытию которой автор неумолимо приближает своего читателя.

 

       Стоит поблагодарить создателей за идею абстракции квалиа как весьма продуктивного философского изобретения, из недратуры которого выстроен\покрашен\озвучен\ощупан весь мир точечной суммы потенциала\пространства объективации. Любое, имеющее модус\признак ближайшего, «непосредственного другого» в личном  пространстве само-осознания  субъекта, есть квалиа «когито» этого субъекта. 

         Надо помнить, что все компоненты ближайшего здесь мнимые и, общепризнанно, в рознице, не обладают бытийной подвижностью, избыточностью значимую как бытие и актуальность.       

 

        Удостоверяющая эталонная достоверность, безусловность ((а\вне-логизм, избыточность относительно пределов объективации, в которой отражается претензия\готовность  объективации обходиться вообщем–то без живого, без жизни. Только от этой «готовности» отталкиваясь, можно понять, что такое жизнь как «таковое».)) квалиа, вовсе, как уже говорилось,  не свидетельство и их качества и роли  некого абсолютного бытийного показателя. В воспоминаниях о своих сновидениях бодрствующего, они (квалия будучи идентичными, обладая одним и тем же идентичным качеством в разорвано-логически реальностях сна и бодрствования) откровенно преподносят себя  как иллюзию\вторичность, как актуальное послевкусие, предполагающие за своей спиной престидижитатора\повара. 

 

        Наряду с этим мнением «общеизвестно», что достоверность и структурно-абстрагированная, унифицированная сущность квалиа заключается только в том, что они, всяческая их совокупность выраженная как агенты достоверности «когито», есть, что они не могут быть ничем иным, как ближайшим\неопосредованным  индивидуального\моего сознания, они есть  сугубая ткань, ощущения,  краски и непроницаемый каркас\броня именно  МОЕГО  личного «когито», все точки и моменты которого есть избыточность совокупной данности объективации. 

           Объективационный массив дается потребителю\сознанию исключительно перцептуально (т.е. ближайшим\непосредственным образом), что, однако не вычеркивает возможности недоосознанности этого факта, из недратуры которой (недоосознанности), собственно и произрастает независимость\первичность оной объективации, через боль, горе и радости от её родимой, через кости её Палеозоя, наконец – ведь мы же с вами не солипсисты какие-то, друзья-товарищи, правда? А потому имеем все права…

 

           И эта избыточность, наиболее соответствующая онтологическому своему статусу, придерживается законопослушно рамок этикета онтологического двора, а именно -  безусловно следует его онтическим скрижалям в смысле исключающем собственное дублирование (ведь эфемероны, как окраина бытийного мира актуальности, сугубо эксклюзивны). 

 

        В приведенном раскладе любое квалиа, как нечто единичное и единственное\личностное, исключает любое соседствование, повторение, клонирование ((поэтому, например декоративное лицезрение красного цвета, реальность его дубликативного ощущение неким «другим» в аспектах моего восприятия абсолютно недоказуемо в онтическом инструментарии. Можно и должно только слепо ощущать веру (верить в это), получая за это конфетку смыслов и логической обустроенности\встроенности в мировую репродукцию бытия)), в общем являет собой все эфемеронные достоинства, которые онтически выдают себя как возможность любой конкретной мыслеполагаемой предвзятости «бытия в себе» некой матрицы. 

        То, что мои миры и образы  квалиа всё же  повторимы\воспроизводимы лично для меня (отображают вечную свою длящесть как перцепцию времени), собственно и есть онтическое бытие связанное с судьбой и онтологической природой ничтойности моего сознания, опознающего цену этого повторения как некую задержку, некую растяжку момента\мгновения, как время. 

 

      А теперь, полное внимание дочитавшихся! -  это же самое равнозначно означает и то, что они (квалиа) есть неопосредование\ближайшее не только касаемо нашего\моего сознания, но и идентичной структуры\стороны,  всего того уже, что ««от нас, от «когито», за ними\(с «той» стороны), «квалиями» прячется\скрывается\срабатывает»», либо, остается признать верным классово-чуждое предвзятое мнение об  абсолютно-бесконечном простирании бытия в виде некого массива\толщи квалиа вовсе не перекрывающего от сознания за своей широкой  спиной ничего нового\иного (по существу признать поражение\растерянность в трилистнике вопрошания основания основания – откуда, зачем, почему?). 

 

        Другими словами, структура квалиа,  есть структура общая  для онтологического зазеркалья нашего сугубо онтического бытия, она есть только\исключительно «пользовательское удвоение» данности «когито-совокупности».

         Но, как раз онтологически, позиция удвоения\соседства невозможна!, ибо адресована Абсолюту. Квалиа, как ближайшее, есть откровенный намек на абсолютное слияние неких сторон. Но, чтобы намек не перерос в неприемлемую автором клевету, давайте еще поразмышляем над этим очевидным фактом, пусть он и имеет схоластическую этиологию.

 

        Любого вида непосредственно-ближайшее (а им пропитана ЛЮБАЯ объективация как пограничье предметов и событий, а тем более феномены непосредственно  субъективной природы) и составляет конкретную определенность квалиа, составляет природу квалиа в максимальном выражении и обобщении\унификации потенциала её пестроты.  Природу не однобокую онтическую (обычного\одностороннего рассмотрения), а в полном онтологически-целостном исполнении\расцвете.

 

          Но, «ближайшее», на роль которого годиться и им же определяется исключительно и только «квалиа» в бытологическом разнообразии маскарада пестроты,  не есть моё\ваше «я» формулы значения по которой «я» тождественно «я».

           Оно, в рамках трансцендентальной природы сознания\(живого, как функции\перцепции, а не мертвой, возлежащей структуры)  как такового, есть идентификат\индикатор дуальности\бытийности, ВЫЖИМКА/остаток в виде предустановленной структуры\функции дуальности, когда из многообразия бытийных отношений изгнана вся лишняя и затеняющая функциональная и структурная  пестрота, собственно исчерпывающе составляющую самО  бытие в привычном сознанию  виде\презентации  «когито», его физики, его законов, и, его лирики, так сказать. 

          В, до-убогости, узком пространстве её сцены и воплощен сценарий полноты процессуальности бытия зрительного зала (ниспадение  специфического, эфемеронного самодробления «тела» дуальности в идеальную точку, в нуль), в противовесе\осцилляции  развития этого же сценария в бесконечном объёме\простирании матрицы вариантов отсутствия в Абсолютного ничто (целостность мира бытия ). 

 

 

Глава 8.   БЫТИЕ  КАК  ПРОСТРАНСТВО  НИСПАДЕНИЯ  ПЕСТРОТЫ ДУАЛЬНОСТИ  К  ИДЕАЛЬНОЙ  ТОЧКЕ 

 

         Дуальность,  как «основание основания бытия», продолжу этот важный разговор, есть над-лежащая структура (искомое простое суммы мирового\мирского разнообразия) целостности витиеватой и разноплановой истории разворачивающейся в рамках суперпозиционного становления,  в предустановленной сущности которой,  предустановленно находит своё место актуальное\конкретное бытие (сознание) как  некий единичный и единственный вариант, обособленный\извлеченный\(бытийно-используемый) из составляющих суперпозицию сонма вариантов несостоявшихся (относительно этого обособления!) как онтическое\актуальное, бытие возможностей.  Дуальность (как понятие) есть некий намёк на истинное положение дел в интенции на онтологическую абсолютную истину, не более и не менее того. 

 

      Рассмотрим\детализируем  внимательнее остаток «выжимки», который представлен игроками следующего, весьма короткого для запоминания списка: 

       -№(1)- чистое сознание «чистая, т.е. пустая, ненаполненная зримость (мнение\уличение о\в зримости, о\в тактильности сторонним наблюдателем, либо его потенциальностью, если речь заходит о пред-субъективном существовании объективного мира)» как таковое, абстрактное, «пустое, неуловимое, неопределенное,  безличностное «я»» (которое мы перцептуально отличаем\рефлектируем от месседжа «когито», т.е., которое есть ничто тождественное и идеальной\абсолютной точке и абсолютно-бесконечному отсутствию\растворению  в нарративе  бесконечной неопределенности Абсолюта);

      -№(2) - «первое\ближайшее другое», собственно квалиа, собственно судьба\(онтологический фильм\атракцион жизни абстрактного субъекта) формирующая разницу\различие\многоликость, содержание единатуры (личности) чистого сознания (см.п. №1). 

 

        Чистое сознание не есть живое сознание (но,  именно оно, в этой ограниченности, есть ничто актуально равное Абсолюту, справедливо рассмотренное как некая вечная готовность, в числе бесконечновствующего  прочего, и  к ритуалу конкретного\актуального бытия, инструмент осуществления бытия, неполнота антуража бытия), оно всегда вне сцены разворачивания истории\судьбы\перцептуала жизни (поэтому оно вечно и неизменно  длиться  как неполнота ничто в противостоянии и противовесе ко всему массиву вариаций «когито»), оно есть сторонний\пассивный\безучастный, но необходимый и предустановленный   зритель\зримость\деталь\инструмент для этого разворачивания играющего эфемеронную роль  избыточности\отстраненности в деле\злодеянии экзистенции. 

         Резюмируя сказанное можно с предельной ясностью подытожить – чистое сознание как ничто, есть идеальная точка образа этого ничто. Далее увидим в абзацах текста посвященных идеальной точке, что она сама по себе имеет статус абсолютной неопределенности, т.е. и столь же абсолютной свободы (ибо из точек\моментов, в конечном итоге простроены\рекрутированы любые актуальные\онтические феномены\формы). Соответственно это относится и к чистому сознанию,  конкретное изложение которого иллюзивно отменяет эту свободу небытия, зато сознание получает право на бытие (и это решается не каким-то «судом присяжных», но суперпозиционно\вариантно предустановлено).

 

        Собственно эти два ингредиента и символизируют, взаимодополняющее,  судьбу\жизнь  как таковую и моментно (т.е. в незаконченности «dasein», здесь и сейчас) и, как целостность\эфемерон. 

        Особое, онтологическое соединение\предустановленность данных метафизических компонентов (собственно «дуальность» развернутую, как исторический известный антураж бытия), предустановленно находит своё эфемеронное место, как конкретная конфигурация, в повестке ничтойности «ВСЕГО».

 

       Так же, совершенно точно то,  что содержимое этого «остатка – выжимки пестроты» нематериально (хотя именно на этой основе поднимается бумазейная голова материальной, физической вторичности, природы объективного мира бытия), их не объединяет материальное, но их можно описать в  материалистической метафоре (описать в её изначальности используя метафору объективного времени) как однотипные элементы\структуры\принципы, по факту своего взаимодействия, исходя из значения чистого сознания как значения ничто, а так же  исходя из того, что онтологически,  квалиа тоже есть ничто, потому что, во первых, для её (квалиа) силы\«материализации» сущностно\обязательно необходим привнесенный пользователь\наблюдатель\субъект\акцептор в модусе непричастности\неприкаянности\отстраненности (см. п. № 1), а во вторых,  мир квалиа имея неоспоримый характер диссипации, исчерпывающе состоит из идеальных точек\моментов, соответствующих тому или иному уровню эфемеронной привязки, элементивности\(муляжированности ничто). Модус этот, его полнота, максимально выражен\подходящь именно в ничто.

        И, т.к. они, онтологически\метафизически, принципиально одинаковые\тождественные элементы (они есть ничто), то их онтическая роль не важна\избыточна, хотя и определяет любое онтическое основание той или иной конкретной процедуры (она есть некое мнение\сознание в неопределенности обоих,  как и любого одного из этих компонентов), это просто роль\маска которую суперпозиция абсолютного ничто (в виду усмотрения, что оно есть отсутствие всего, оно есть это «ВСЁ» такого рода), неизбежно приковывает, предустановленно обрекая их на тот или\и иной вид конкретного онтологического отсутствования  ((онтически понятого как эфемеронная целостность судьбы, либо, в виде процессуальности\темпоральности той или иной эфемеронной неполноты)).  

 

        Замечу, что эта ролевая неопределенность дуальных компонентов вполне системна для своего скромного объёма конкретных вариантов\возможностей, и, как я уже сказал, есть отражение некого онтологического  слияния в ситуации «кто на кого смотрит», проецируемое в некую единичность и одиночество. Так солипсист разглядывает\различает себя как мир своего бытия вместе со своим (выходит придуманным) телом и палеозойскими костями.

 

          Таков еще один метафизический алгоритм неполноты Абсолюта, - качество пребывания единичного и единственного в иллюзиве некой неотъемлемой  раздвоенности (а учитывая сам иллюзив\неполноту, то  и в «рас-Троенности» - к слову заметить, символизирующей ткань Гегелевской диалектики со всем её категориальным инструментарием во  главе с субстантиватом «развития противоречия»,  прочитываемого здесь как «иллюзия»\неполнота) и, соответственно отражающего структурно ситуацию  неполноты, которая кровно следует и исходит из любой ситуации объявленной полнотой, онтологически прикрепляется к телу ВСЕГО, к телу Абсолюта  ((это подобно тому, как - в нашей онтичности - рядовая вещь не является полнотой мира; т.е.  и   отсутствие\исчезновение рядовой вещи, её ничто, не презентуют полноты Абсолютного ничто, но есть его неполнота, онтическое обрушение которой и составляют токи и казуистику мировой процессуальности\ниспадения)) при нетленном сохранении своей абсолютности ((и даже более того – дозволяет иметь абсолютный статус благодаря исчерпывающей полноте включающей дополнение иллюзивного набора позволяющего быть этим пресловутым «всем» в полноте онтической идентичности копии и подлинника (в бытии нет абсолютных копий в критериях местоположения и времени) исключающем всякую возможность посигновения «немуляжированного»  соседства)).   

 

 

 

ГЛАВА 9 . ДИНАМИКА   НЕПОЛНОТЫ  МАТРИЦЫ  КАК ЭФЕМЕРОННОЕ  «ДВИЖЕНИЕ»  И  ИЗБЫТОЧНОСТЬ (ПЕСТРОТА)..................................................

 

……………………………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………………………….

                                              ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

 

         В порядке уяснения следует  иметь в виду, что тематика дуальности не является чем-то привилегированным в системе ничто, где иерархия зачеркнута в принципе. Находясь равным образом в каждой континуальной точке эфемеронной среды, дуальность вовсе не сводит ситуацию к ситуации «занятости» этой точки. Нет, точка (являясь тождеством\символом абсолютной бесконечности ничто) равным образом концентрирует в себе и любые иные неизвестные нам (недоступные в силу затеняющей природы дуальности и бытия и как следствие природы сознания) метафизические принципы и основания. 

       Мы ведь знаем\представляем рисунок по которому все направления и совокупности этих направлений ведущие из точки абсолютно равноправны и одинаково избыточны этой точке в прямом, онтическом смысле. 

        С онтологической позиции, как позиции недосягаемой но абсолютной, это пространство и все предустановленные в его суперпозиции тела, образы и событийные ленты, в итоге своего континуального основания  состоят из таких же точек. А ведь  абсолютное не терпит никакого реального соседства в силу, в критериях своей абсолютИВности (альтернатива единичности\единственности), составляя\оставляя необходимость\неизбежность и возможность только параду онтической\бытологической  ИЛЛЮЗИИ презентующую только статус неполноты Абсолютного ничто. Это реализация его собственной ипостаси - состоятельность быть альфой и омегой «всего»,  да и саму эту ипостась,  реализовывать столь же иллюзорно, т.е. только как  слияние безбрежности нулей точки в нуль,  т.е. реализовывать в качествах своей же ничтойной плоти, только в качествах абсолютно несостоявшейся возможности, эфемеронно. 

        В этой картине избыточной мнимости предустановленно, т.е. суперпозиционно, заложены все  потенциалы эмерджентных отношений и основания бесконечных направлений\потенций выраженных в зигзагах\плоскостях\поверхностях\точках(!!!) событий и предметов «когито» любого разлива  - сознания человека, бактериального коловращения, отпечатка на\от камне\-я  и т.п.  (весьма скромный пример - смысловые богатства чистого листа бумаги). 

 

         Избыточность  - это мнимый конкремент абсолютных\идеальных точек, дозволяющий любые онтические аберрации неполноты\(частей этого мнимого конкремента), т.е. дозволяющищий  конкретные\бытологические миры, на языках мнимости\движений которых произносится заветное  слово перцептуального мира «когито». 

          Подчеркивающее - мнимый конкремент, потому, что наиболее сущностным\онтологическим образом Абсолют – тождественный образ «ВСЕГО», не претерпевает радости соседства оставаясь один на один только с вариантами неполноты собственного тела. Только в этом смысле Абсолют есть сугубая единичность и единственность,  зачеркивающая онтическую дубликативность\повторения (повторение Абсолюта, идеальных точек, как их множества ), ибо хватает с лихвой на это «ВСЁ»   пространства его неопределенности простирающегося (в онтическом понимании мнимого же, т.е. зыбкого\смертного\темпорализованного  наблюдателя-демиурга) от нуля идеальной точки,  до запределья Абсолютной бесконечности и вечности; т.е. неопределенности, в пределах которой возможны только мнимость, иллюзорность и абсолютно безперспективные мечты об абсолютном бытии – равные по силе исполненности полнокровному бытию, как о некой навсегда перечеркнутой, недопустимой избыточности какого-либо надстояния\рядополагания над\с Абсолютом отсутствия.      

 

        Онтическое бытие идеальной точки,  которая и всякая есть Абсолютное ничто, и составляет геометрию неполноты этого отсутствия, ведь в любом объекте этой избыточности мы разглядим,  вглядываясь и изучая,  только одно абсолютное изначальное ядро – идеальную точку абсолютного отсутствия, «внутри» которой скрываются все её онтические\мнимые\преходящие  возможности,  как некая неполнота всяческих возможностей, как отношения\игра\демиургия неполноты выраженная\сублимированная в данности\содержании некого «когито», в веере направлений её, воображаемого онтически, пространства, её за-зеркального\мнимого пространства исчерпывающе состоящего только из её континуальных дубликативных повторений, отражающих величайшую бесконечность мира  «ничтойного всего» этой абсолютной точки. Онтическая бесконечная множественность как пространство идеальных точек (собственно бытие) и есть искомая иллюзорная неполнота (затеняющая избыточность), т.е. - отсутствие какого-либо отличия этих точек друг от друга (образ ничто) погруженное, в силу этого факта, слиянием,  в единственное\единичное. 

 

        Вот два зеркала: -  ничто и  иллюзия его неполноты. Они всегда параллельны\противопоставлены друг другу (хотя и «круглЫИ») как структура дуальности в каком бы витиеватом пространстве развития\ниспадения их не обустроило собственное провидение и, они оба создают иллюзию вечного, осцилятивного простирания собственных ничтойных отражений порождающих в неполноте своей, как мелочь, пОходя и невзначай, ту или иную разновидность реального бытия, предстоящего в собственной трансцендирующей субъективности самонаблюдения как непосредственно-первое\исходное и абсолютно-ближайшее, предстоящего  как данность истины максимальной реальности.  

         С другой стороны этого подхода, - любая даже неимоверной сложности\затененности конкретная объектура точечной составленности (ложка, вилка, космос, полет на Луну, симпозиум, матч, ДНК, время, восхищенность – т.е., чего бы мы не взяли) есть неполнота мнимых возможностей онтических дубликативов этой точки, есть безусловный муляж возможностей этой точки, если б её (этих точек) могло б быть достаточно много (см. материалистическую «атомистику – мистику элементивной мистификации души» в красках догмы абсолютного бытия).  

        Вот такой схоластический барьер и терминологическое упорядочение удостоверяет заключение очередного раздела глав моего  повествования «ни о чем».