Андрей Михайлович Самоделкин. Теория познания ? Это очень просто !

размышление над философскими вопросами
Информация
Год написания: 
2016
Систематизация и связи
Гносеология
Ссылка на персону, которой посвящена книга: 
Иммануил Кант
Ссылка на персону, которой посвящена книга: 
Бонифатий Михайлович Кедров
Ссылка на персону, которой посвящена книга: 
Павел Васильевич Копнин

Теория познания ?  Это очень просто !

 

Эпиграф

В 1970-е годы сдавали экзамены одной экзаменационной комиссии три студента-медика, обучающихся на последнем курсе: американец, немец, и советский студент. Первым вызывают американского студента, показывают ему два скелета, и спрашивают:

- Что о них Вы можете сказать?

Американский студент ответил, что слева скелет мужчины 60 лет, имевший перелом бедра, а справа скелет мужчины 45 лет, имевший на одну пару ребер больше, чем у большинства людей, и перенесший черепно-мозговую травму.

Экзаменаторы поставили студенту пятерку, вызвали немецкого студента, и задали тот же вопрос.

Немецкий студент ответил, что слева скелет мужчины 60 лет, имевший перелом бедра и недоразвитые пяточные кости, а справа скелет мужчины 45 лет, имевший на одну пару ребер больше, чем у большинства людей,  перенесший черепно-мозговую травму, и умерший от необратимого нарушения обмена веществ.

Экзаменаторы поставили студенту пятерку, вызвали советского студента-медика, и задали тот же вопрос. В ответ – молчание.

Экзаменаторы говорят:

- Ну, поглядите внимательно на скелеты. Неужели Вам нечего сказать?

Советский студент продолжает молчать.

Экзаменаторы обращаются к студенту:

- Постарайтесь вспомнить, о чем рассказывали на лекциях!

- Господи, неужели это Карл Маркс и Фридрих Энгельс?

 

Глава 1. Рецептурная реальность

В Древнем мире многие люди страдали от болезни, в настоящее время называемой цингой, при которой кровеносные капилляры становятся  ломкими и под кожей появляются обширные синяки, десны кровоточат, зубы выпадают, раны заживают с трудом, если вообще заживают, у человека нарастает слабость, и в конце концов он умирает. Особенно часто эта болезнь возникала у жителей городов, находящихся в осаде, во времена войн и стихийных бедствий, и у мореплавателей, совершавших долгие путешествия по океану. Корабли, отправляющиеся в долгое плавание, загружали таким провиантом, который не испортился бы в пути. Обычно это были сухари и просоленное мясо. В результате цинга долгое время была бичом для мореплавателей; от нее погибало моряков больше, чем, например, в сражениях или от кораблекрушений. По оценкам историков, за несколько столетий от цинги погибло больше моряков, чем в кораблекрушениях и военных баталиях, а также по всем иным вместе взятым причинам (другие болезни, зверства пиратов и так далее).

В 1536 году французский землепроходец Жак Картье был вынужден остаться на зиму в Канаде, где около 100 человек из его отряда заболели цингой. Местные индейцы, узнав об этом, сообщили о спасительном средстве: вода, настоянная на сосновой хвое. Люди из отряда Картье, будучи в полном отчаянии, последовали этому, на их взгляд, несерьезному совету,  и выздоровели.

Два века спустя, в 1747 году, врач Джеймс Линд  лечил различными средствами моряков, заболевших цингой, и он обнаружил, что наилучшим средством от цинги являются лимоны, апельсины, лаймы.       

В очередном плавании по  морям и океанам под руководством знаменитого английского путешественника Джеймса Кука, продолжавшимся с 1772 по 1775 годы, принимали участие два корабля.  Перед выходом в море в трюмы кораблей были загружены бочки с лимонами, морковью,   квашеной капустой.  Употребление в пищу этих продуктов, а также пророщенных зерен пшеницы, ржи, ячменя,  избавило моряков от цинги. В более позднее время к этим профилактическим продуктам питания для мореплавателей добавились сушеная смородина и квашеная клюква.

Высшие офицерские чины британского военно-морского флота в 1795 году воспользовались результатами врачебных экспериментов Линда и профилактических методов Кука, и включили в ежедневный матросский паек сок лайма. Благодаря соку лайма британский военно-морской флот навсегда забыл, что такое цинга. (С тех пор английских матросов стали величать лайми, а прилегающий к Темзе район Лондона, где прежде хранили коробки с лаймами, до сих пор носит название Лаймхауз.)

Несмотря на то, что способы лечения цинги были найдены, многие медики XIX века отказывались верить тому, что заболевания можно лечить с помощью диеты; их недоверие особенно возросло после того, как Пастер выдвинул теорию, согласно которой причиной цинги являлись микробы.

Голландского врача Христиана Эйкмана в 1889 году послали исследовать болезнь бери-бери в бывшие в то время голландской колонией остров Ява и другие острова Вест-Индии (ныне территория Индонезии), поскольку они являлись эпидемическим районом этого заболевания.  У больных немели руки и ноги из-за воспаления периферических нервов, возникали выраженные болевые ощущения, расстраивалась походка. У больного будто цепями скованы ноги.  С этим связано и название болезни «бери–бери», что означает «оковы».  При  тяжелой форме заболевания нарушается деятельность сердца, наступает паралич конечностей. Вначале Эйкман посчитал, что бери-бери — заболевание, вызываемое микробами, и, чтобы попытаться найти возбудителей этой болезни, использовал в качестве подопытных животных цыплят. По счастливой случайности человек, который следил за птицей, оказался нечист на руку. Почти всех цыплят разбил паралич, от которого большинство из них погибли, но те, которые остались живы, через четыре месяца пришли в себя и выздоровели. Эйкман, озабоченный тем, что его попытка обнаружить возбудителей болезни оказалась неудачной, поинтересовался, чем кормили цыплят, и обнаружил, что первый слуга, отвечавший за их содержание, экономил на пище: цыплят кормили остатками пищи из местного военного госпиталя — то есть преимущественно очищенным рисом. Когда же через несколько месяцев Эйкман нанял другого помощника, тот положил конец мелкому жульничеству и стал кормить цыплят тем, чем и положено по условиям эксперимента, — неочищенным рисовым зерном, благодаря чему цыплята и выздоровели. Эйкман начал следующую серию экспериментов. Он заметил, что у сидящих в клетках кур, которых кормили очищенным от отрубей рисом, проявлялись признаки бери–бери: судороги сводили им шею и ноги. Многие из них в конце концов гибли. Болезнь отступала, когда больных кур начинали кормить неочищенным рисом. Куры же, свободно разгуливающие по двору, не заболевали, поскольку они находили себе самую разнообразную пищу. Эйкман решил, что полиневрит, которым страдали куры, по симптомам очень похож на болезнь бери-бери, поражающую людей. Может быть, и у человека бери-бери возникает оттого, что он потребляет в пищу шлифованный рис? Рис, предназначенный для питания человека, шлифуют для того, чтобы он лучше хранился. Дело в том, что в рисовой шелухе содержатся масла, которые быстро портятся и придают зернам горький вкус.  В эксперименте было обнаружено, что наличие шелухи на зернах риса, употребляемых в пищу, предотвращает появление бери-бери, а рис без шелухи, весьма вероятно,  приводит к болезни. С 1896 года больных, страдающих от заболевания бери-бери, Эйкман излечивал при помощи свежих рисовых отрубей. Эйкман и Геррит Грине, который с ним вместе работал, попробовали выяснить, что же такое содержится в рисовой шелухе, что предотвращает заболевание. Им удалось экстрагировать водой это вещество из отрубей, после чего они обнаружили, что оно проникает через мембрану, сквозь которую не проходят белки. Значит, молекулы вещества, поисками которого они занимались, должны быть небольшими. На этом исследовательские возможности Эйкмана были исчерпаны, и ему так и не удалось идентифицировать вещество, предохраняющее от бери-бери.

Биохимик из Англии Фредерик Хопкинс в 1906 году показал, насколько важно для здоровья наличие в рационе аминокислот. Впоследствии он провел серию экспериментов, в результате которых был сделан вывод: в молочном белке казеине, а также в дрожжах, содержится нечто, похожее на аминокислоты, и оно при добавлении в рацион обеспечивает сохранение здоровья и предотвращает болезнь бери-бери. Это «нечто» хорошо растворялось в воде. Перед научным миром встала задача: выделить в чистом виде  эти жизненно необходимые вещества.

В 1911 году английский биохимик, поляк по происхождению, Казимир Функ выделил  из дрожжей и из рисовых отрубей желтые кристаллы, ничтожное количество которых излечивало голубей от болезни, сходной с бери-бери. Поскольку это вещество по химической природе было амином, Функ назвал его витамином, что в переводе с латыни означает «жизненный амин». Функ высказал предположение, что бери-бери, цинга, пеллагра, рахит, — все эти заболевания возникают из-за нехватки жизненных аминов в организме. Предположение ученого оказалось верным, - все указанные заболевания действительно возникают при дефиците определенных веществ, содержащихся в пище в небольших количествах.    

Когда Казимир Функ исследовал цвет витаминов, прочность витаминов, удельный вес витаминов, то в этом момент времени витамины были изолированы от своих последствий – предотвращения болезни бери-бери или других болезней. Важнейший этап исследования причины – это этап, на котором причина не вызывает следствие.

В 1913 году два американских биохимика — Элмер Верной Макколам и Маргарита Дэйвис — дали название веществу, выделенному Функом, - водорастворимый фактор В. Эти исследователи обнаружили другой фактор, который в незначительных количествах содержался в сливочном масле. Это вещество плохо растворялось в воде, но хорошо в жирах.  Оно именовалось жирорастворимым фактором А. Продукты, богатые фактором А, обладали желтой или оранжевой окраской (сливочное масло, яичный желток, морковь, рыбий жир и т. д.).  В 1919 году Макколам и его ассистенты обнаружили, что жир печени трески, который эффективно помогал при лечении сухости тканей, окружающих глаза, препятствует и развитию заболевания костей — рахита. Они решили, что этот антирахитический фактор является витамином, который они идентифицировали как одну из разновидностей фактора В.

 В 1920 году английский биохимик Джек Сесил Драммонд изменил  названия, и факторы стали называться витаминами  —  витамин А и витамин В. Он также предположил, что фактор, препятствующий возникновению цинги, отличается от этих витаминов, успешных в преодолении бери-бери и рахита,  и заранее дал ему имя -  витамин С.

Витамины скрывались от зрения, обоняния, осязания Эйкмана, не воздействовали на органы чувств Эйкмана, но Функ, Макколам, Дэйвис поставил витамины в такие условия, что Функ, Макколам, Дэйвис смогли своими органами чувств воспринимать витамины.

 Примерно к 1930 году стало ясно, что витамин В — это не одно вещество, а целая группа соединений, различающихся по своим свойствам. Витамином В2 назвали тот фактор, который эффективен при лечении болезни бери-бери. Витамин В1 имеет антирахитичный эффект (этот витамин на первых порах выделяли из рисовой шелухи, и из печени трески). В 1936 году К. Функ расшифровал структуру витамина В1 и разработал метод его промышленного синтезирования.

Из вытяжки печени химики в 1948 году получили красные кристаллы, содержащие кобальт. Новое вещество назвали витамином В12. Ученые установили, что витамин В12, так же как и некоторые другие витамины, образуется бактериями в почве, прудах, болотах. Из почвы витамин В12 попадает с кормом в желудок и кишечник животного. Избыток витамина В12 откладывается в печени. Этот витамин полезен при лечении злокачественной формы малокровия.

Исследователи, занимавшиеся витамином С, столкнулись с проблемами — оказалось трудным найти экспериментальных животных, которые бы не вырабатывали свой собственный витамин С. Большинство млекопитающих, за исключением человека и других приматов, обладают способностью синтезировать этот витамин внутри организма. Требовались недорогие подопытные животные, на которых можно было бы создать модель цинги, чтобы затем, скармливая им различные фракции, получаемые из сока цитрусовых, узнать, в которой из них содержится витамин С.   В 1918 году американские биохимики Б. Коэн и Л. Мендель наконец нашли таких экспериментальных животных, обнаружив, что морские свинки не могут синтезировать собственный витамин С. В 1922 году советский ученый Бессонов выделил витамин С в сухом виде. Более тщательные опыты с витамином С проводились в США. В 1928 году Альберт Сент-Дьерди, американский врач и биохимик венгерского происхождения, который в то время работал в Кембриджском университете, в лаборатории Хопкинса, выделил из коры надпочечников быка чуть меньше грамма кристаллического вещества. В этом веществе, которое составляло лишь около 0,03 % массы исходной ткани, сначала не узнали витамин C. Сент-Дьерди думал, что выделил новый гормон со структурой сахара, и предложил назвать его игнозой: суффикс “оза” используют для обозначения сахаров (это суффикс есть в словах глюкоза и фруктоза), а корень “игн” означал, что структура этого вещества неизвестна (англ. ignorant – незнающий). Выделенное вещество было достаточно чистым, чтобы химический анализ мог точно установить наличие в его молекуле шести атомов углерода (C6H8O6). Число шесть на латыни звучит как гексо, и новое вещество было переименовано в гексуроновую кислоту. Через четыре года было показано, что гексуроновая кислота и витамин С — одно и то же вещество.  В те же годы удалось получить витамин С из капусты, перца, лимонов.

Теория, в которой в 1911 году появился термин «водорастворимый фактор В», впоследствии замененный на термин «витамин»,  до 1911 года представляла собой теорию, в силах только описать поверхностные особенности витаминов, но не способную дать объяснение внутренней структуры витаминов.

На первом плане научного исследования стоит задача — описать предмет, выразить его в точных понятиях, выяснить совокупность его при­знаков, отграничить его от смежных предметов и явлений, расчленить сложный и смутный ком­плекс на его отдельные, простейшие по составу элементы,  найденные элементы сопоставить с известными элементами, выявить функцию каждого элемента, разграничить случайные и существенные свойства. Помимо точного учета всех компонентов изучаемого явления, требуется еще и техническая изоляция, выключения изучаемого комплекса из всех по возможности связей и взаимодей­ствий с окружающей обстановкой, а также изоляция каждого элемента от других элементов. Эксперимент должен обеспечить расчленение, разложение, отграни­чение,   субординацию,  дефиницию.  В опыте участвуют факторы, которые ввел сам экспериментатор, а также не учтенные экспериментатором факторы.  При подведении итогов экспериментов исследователь делает заключения о причинной связи между наступлением какого-нибудь явления и тем фак­тором, который он по своему усмотрению и выбо­ру (т.е. наугад) вводит в состав элементов опыта или исклю­чает из него.  Исследователь должен отдавать себе отчет в том, что связи явления, кото­рые не укладывались в точно отграниченные и определенные рамки эксперимента, и также  зависимость изучаемого явления от иного явления наверняка ускользали от внимания, и не могли быть выяснены и дове­дены до сознания. 

 

 

Несколько тысячелетия назад древние врачи знали о способности ивовой коры снимать боли и облегчать страдания. И египтяне, и североамериканские индейцы использовали один и тот же рецепт для устранения болевых ощущений. Они заливали кипятком очищенную ивовую кору и настаивали в течение суток. Не мог обойти спасительные свойства ивы и древнегреческий врач Гиппократ: в V столетии до нашей эры он рекомендовал применять  вытяжку из коры ивы для снятия высокой температуры или болезненности, облегчения лихорадочного состояния. Известные ученые древности Диоскорид и Авиценна (Абу Али Ибн Сина) также описали особенности лекарственного применения коры, сока и плодов этого дерева.

При сильных поражениях кожи целители советовали посыпать раны порошком из ивовой коры. Отвар ивовой коры применялся для полоскания рта и горла при воспалительных заболеваниях, и для изгнания глистов. Однако для употребления внутрь целебного настоя требовалась немалая сила воли, потому что нелегко было сразу не выплюнуть эту невероятную горечь. Но даже если удавалось проглотить снадобье, впоследствии могла возникнуть рвота. Несмотря на горький вкус, настой из ивовой коры оставался самым распространенным обезболивающим средством плоть до XIX века, пока в 1853 году искусственный аналог сока ивы не синтезировал немецкий химик Ш.Герхард; горький вкус аналога лишь ненамного уступал горечи натурального сока. В 1859 году немецкий химик Г. Кольбе разработал иные методы синтеза  из фенола натрия (или фенолов других металлов)  и угольного ангидрида, и новые лекарства имели слабый горький вкус. Швейцарец И. Пагенштехер выделил аналог сока ивы из цветов таволги, и от латинского названия этого растения полученное им вещество получило название спираевой кислоты. Другие аналоги назывались ортооксибензойная кислота, гаултеровое масло. В 1897 году Феликсу Хоффману удалось разработать технологию синтеза (через несколько лет получившую широкое распространение в промышленности) аналога, полностью лишенного горького вкуса. В 1980 году американский фармацевт Дж.Вейн определил, что сок ивы и его искусственные и естественные аналоги воздействуют на части головного мозга, называемые гипофизом и гипоталамусом, и они изменяют обмен веществ в организме, уменьшая температуру тела. Кроме того, в соединительной ткани происходит замедление синтеза вещества «циклооксигеназа», что уменьшает воспалительные процессы и притупляет боль. В 1908 году, когда В.И.Ленин начал писать рукопись философско-гносеологической книги «Материализм и эмпириокритицизм»,  не было известно о воздействии  на циклооксигеназу, гипофиз, гипоталамус, и фармакологи пребывали в неведении относительно внутреннего механизма лечебного эффекта, хотя производство и продажа  ортооксибензойной кислоты, спираевой кислоты, гаултерового масла и пр. имело значительные масштабы  —  десятки  тонн в год.

Вейн поставил сок ивы в такие условия, при которых сок ивы не приводил к последствиям (не замедлял обмен веществ), и при таких условиях производилось исследование сока ивы.  Важнейший этап исследования причины — это этап, на котором причина не вызывает следствие.

 

 

«Что ставила новая философия в упрек физико-химическим и математическим наукам? Что они — произвольный символ, созданный для практических потребностей, но не познания; физико-химические науки позволяют нам действовать, но не знать»(высказывание французского ученого Абеля Рея цитируется по книге В.И.Ленина «Философские тетради», пятое издание полного собрания сочинений, т.29, с.500). «Физико-химические науки находятся в кризисе, который оставляет за ними исключительно ценность технически полезных советов, но отнимает у них значение с точки зрения познания природы.  Наука может дать лишь практические рецепты, а не действительное знание»(слова Абеля Рея цитируются по книге В.И.Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС пятого издания, т.18,  с.270).

Если суждения Абеля Рея применить к знанию о витаминах или спираевой кислоте на тот момент времени, когда В.И.Ленин писал книгу «Материализм и эмпириокритицизм», на 1908 год, то получится следующее. Врачи обнаружили признаки болезней и процессов, и врачи не видели причин этих болезней и процессов. Поэтому врачи говорили о существовании невидимых сил, которые воздействуют на людей (сила, вызывающая цингу, сила, предотвращающая цингу, жаропонижающая сила).  При помощи слова «сила» врачи обозначали реальное существование невидимой, еще неизвестной сущности. Методом проб и ошибок врачи подбирали средства, предотвращающие или излечивающие заболевания (для предотвращения цинги давали цитрусовые соки, добивались промышленного производства спираевой кислоты). Врачи располагали  практически-полезными рецептами и советами, которые позволяли правильно действовать. Рецепты имели большую практическую ценность, но при этом врачи не могли объяснить, каким образом свежие продукты питания, спираевая кислота приводили к положительному эффекту. Врачи могли воздействовать на здоровье людей, но врачи не знали, как происходит воздействие. Таким образом, в 1908 году знание относительно витаминов, спираевой кислоты находилось в таком состоянии, что суждения Абеля Рея нужно признать адекватными.  В некоторые периоды времени почти каждая современная теория находилась в таком состоянии, когда не был известен внутренний механизм, и при этом имелись рецепты, позволяющие применять природные явления с пользой для дела. Такое первоначальное состояние теории можно назвать «рецептурным знанием».

Основным компонентом рецептурного знания является знание о временной последовательности событий, полезной в практической деятельности. В рецептурном знании отсутствует подробное объяснение причины полезности.

В желудочном соке присутствует  соляная кислота, способная растворять мясо. Вне желудка, в колбе без желудочного сока, растворение мяса соляной кислотой происходит за сутки при кипячении (т.е. при 100 градусах) в 20-процентном растворе соляной кислоты. Но в желудке мясо растворяется всего за несколько часов при температуре 36,6 градусов, а концентрация кислоты меньше 1%.   В восемнадцатом веке проводились исследования, состоящие в том, что птицам и собакам вводились в желудок полые разборные металлические шары с отверстиями, внутрь которых вставлялись сухие губки. За короткое время губки пропитывались желудочным соком, шары за нитки извлекались из желудка, из шаров извлекались и отжимались губки, и таким образом добывался желудочный сок. В естественном желудочном соке, помещенном в колбу, происходило быстрое растворение мыса. Сравнение скорости растворения мяса в чистой соляной кислоте и в желудочном соке навело на мысль, что ускоренное растворение мяса вызвано пока неизвестными катализаторами. В 1926 году  установлено, какое вещество выполняет функцию катализатора.  Сотрудник Корнельского университета Джеймс Самнер впервые  получил очищенный пищеварительный фермент в кристаллическом виде. Это была уреаза, выделенная из семян канавалии (тропическая лиана, семейство бобовых). Самнер обнаружил, что кристаллы уреазы целиком состоят из белка.  В 30-е годы Джон Нортроп и его сотрудники получили в кристаллическом виде пепсин (пепсин участвует как катализатор в переваривании белковой пищи) и установили, что этот фермент тоже представляют собой белок. До 1926 года теория, относящаяся к ускоренному перевариванию мяса, имела статус описывающей внешние проявления ускоренного переваривания мяса, но не объясняющей внутреннюю структуру белковых катализаторов. В 1908 году врачи обладали рецептурным знанием, позволяющим нормализовать пищеварение у пациентов с замедленным перевариванием пищи, но при этом врачи не знали, что представляют из себя желудочные катализаторы.

Когда уреаза и пепсин были выделены в кристаллическом виде, и в таком виде подвергались исследованию, то они были изолированы от своих последствий (ускоренного переваривания мяса).  Важнейший этап исследования причины — это этап, на котором причина не вызывает следствие.

В период с 1840 года по 1886 год были открыты химические элементы: иттрий, лантан, эрбий, тербий, празеодим, неодим, самарий,  диспрозий, гольмий, тулий. Эти элементы имели одинаковую валентность, при атомном весе, отличающимся на одну единицу. Объяснение того, почему у элементов сохраняются очень сходные химические свойства в условиях различного атомного веса, появилось только в 1925 году. В 1908 году химики могли давать рецепты по поводу использования этих химических элементов, но химики не обладали знанием о причинах поразительного сходства, которое не наблюдалось у других химических элементах (у других валентность сильно изменялась в зависимости от незначительного уменьшения или увеличения атомного веса).

В первую половину девятнадцатого века физики начали систематически измерять теплоемкость твердых тел. Оказалось, что алмаз, графит, бор и кремний обладают свойствами, резко выделяющих его среди множества других твердых тел — их теплоемкость не постоянна, а увеличивается при нагревании. Другие вещества не увеличивали свою теплоемкость при нагревании. Хотя учеными прилагались усилия к исследованиям указанных веществ, необычное свойство остались без объяснения. До начала работы В.И.Ленина над первыми страницами рукописи «Материализма и эмпириокритицизма» никто из ученых не смог придумать объяснение для физического явления — рост теплоемкости при нагревании алмаза, графита, бора, кремния.   Физика и химия давали рецепты по использованию алмазов, графита, бора, кремния, и описывала свойств изменения теплоемкости, но свойство оставалось без объяснения. Альберт Эйнштейн нашел объяснение, но это произошло через три года после выхода в свет книги «Материализм и эмпириокритицизм».

В 1895 году произошло открытие рентгеновских лучей. Естествоиспытатели  согласились с тем, что они подобны волнам света. Однако у рентгеновских лучей не удалось экспериментально обнаружить свойства, присущие свету — отражение, преломление. Этому было дано такое объяснение: рентгеновские лучи в обширных пределах изменяют длину своей электромагнитной волны, и длина волны то увеличивается, то уменьшается; после отражения, преломления, дифракции рентгеновский луч становится настолько широким, что он выходит за пределы обычных научных приборов, определяющих отражение и преломление. Некоторые трактовали эксперименты как отсутствие у рентгеновских лучей способности к отражению, преломлению, интерференции. В 1912 году появилось новое объяснение. Арнольд Зоммерфельд и Макс Лауэ провели опыт, в котором при помощи большого количества свинцовых пластин с отверстиями был сформирован очень узкий рентгеновский луч, попадавший на кристалл поваренной соли. За кристаллом находилась фотопластинка, на которой после окончания опыта обнаружено темное пятно, оставленное узким лучом, и большое количество маленьких пятен от лучей, отраженных от молекул соли (проходя через кристалл поваренной соли, рентгеновский луч превращается в несколько десятков лучей, и они оставляют многочисленные темные следы на белой фотобумаге). Расстояния между пятнышками позволили рассчитать длину волны рентгеновских лучей, соответствующую тысячной доле фиолетового цвета световых лучей (ранее не было известно о чрезвычайно короткой длине волны, и измерительная аппаратура была рассчитана под более длинную длину волны, что повлекло необнаружение ожидаемых эффектов). При этом длина волны не изменялась. В 1908 году для объяснения характера рентгеновских лучей применялось ошибочное истолкование. До 1908 года врачи и физики  тысячи раз воспользовались рецептурным знанием — физики делали рентгеновские снимки, позволившим  увидеть находящееся внутри тела, и работа врачевателей облегчалась. Абель Рей (цитаты которого в 1908 году были включены в книгу «Материализм и эмпириокритицизм») был прав, когда сказал, что физика позволяет правильно действовать, и ошибочное знание о сущности природных явлений не является помехой для совершения правильных действий.

"Подобно натурфилософии, — написал Фридрих Энгельс в своей работе "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии", — философия истории, права, религии и т. д. состояла в том, что место действительной связи, которую следует обнаруживать в событиях, занимала связь, измышленная философами». Физики не имели возможности в 1908 году установить действительную длину волны рентгеновских лучей, и физики стали искать помощь в измышлениях, и нафантазировали изменяющуюся длину волны. Рентгеновские лучи реальны, но к ним прилагалось мнимое объяснение (до 1912 года).

Рецептурное знание (в том числе способность делать рентгеновские снимки, ничего не зная о физической сущности рентгеновских лучей) почти не зависит от естествоиспытателей, и поэтому рецептурное знание обладает объективным содержанием. Рецептурное знание имеет объективно-практическую ценность. Это знание почти-безошибочное, но частичное, не раскрывающее сущности природных явлений.

Можно применить такой термин, как «рецептурный теоретик». Этот термин надлежить применять к ученым, которые с помощью логических, математических, геометрически-изобразительных приемов (например, вычерчивании диаграмм), или как-то иначе,  создают новое знание, проверяемое при помощи экспериментов, и при этом новое знание не отвечает на вопрос о внутренних процессах, происходящих в химических или физических явлениях.  Наиболее известным ученым из многочисленной когорты рецептурных теоретиков является Д.И.Менделеев.

Даль в «Словаре живого великорусского языка» изложил значение слова «тараканничать»: чтобы избавится от тараканов, зимой в морозные дни крестьяне на несколько дней покидали свой дом, перебравшись в другую избу, оставляя открытыми окна и двери в своем доме; за сутки дом остывал, промерзал, и находившиеся в нем тараканы погибали. Для облегчения уборки тараканов, предварительно в центре дома устанавливали носилки, в которые укладывали мешок с песком; в процессе охлаждения дома, мешок с песком оставался теплым, и тараканы скапливались на мешке, чтобы согреться;  и на мешке тараканы завершали свой жизненный путь; затем носилки с мешком и с умершими тараканами выносили на улицу. Тараканы не выдерживают температуру в пять градусов мороза и ниже. Караси выдерживают — они могут на протяжении нескольких месяцев находиться в состоянии ледышки, вмороженной в промерзший до дна пруд, и после оттаивания возрождаться к жизни.  В то время, когда Даль составлял толковый словарь, люди не знали, почему от воздействия холода тараканы умирают, а караси не умирают, и это незнание не мешало  избавляться от тараканов путем вымораживания, и не мешало Герберту Уэльсу и другим фантастам мечтать о полетах в космическом пространстве людей, находящихся в замороженном состоянии.

Избавление от тараканов через вымораживание избы соответствовало рецептурному знанию.

Люди на протяжении нескольких тысячелетий практическим образом пользовались огнем, и почти все это время практическое применение огня не связывало мышление людей с соединением кислорода с углеродом как причиной огня.

Индейцы с большим успехом использовали яд кукаре для охоты на животных, ничего не зная о том, какие процессы происходят в организме животного при попадании стрелы, острие которой обмазано потом лягушки, кожа которой выделяет яд. В начале девятнадцатого века было выявлено, что яд кукаре прекращает работу скелетных мышц, в том числе мышц, ответственных за дыхание  (нагнетание и удаление воздуха из легких).  В 1815 году английские естествоиспытатели Уоттертон и Броди шприцем вкололи ослу яд кураре, дождались, когда осел упадет и прекратит дышить, и после этого на протяжении четырех часов делали ослу искусственное дыхание. Внутренние органы за четыре часа удалили из организма яд,  животное задышало самостоятельно и осталось живым.

В третьем веке до нашей эры китайский историк Лэнь Фэй-цзы описал устройство компаса той эпохи.    Компас был похож на ложку с коротким и узким черенком, и черенок изготовлен из камня с большим содержанием железа. Каменный черенок прикреплялся к округлой части, сделанной из дерева. «Ложка» ставилась своей выпуклой частью на гладкую плоскую поверхность, и несильным толчком приводилась во вращение. Закончив вращение на выпуклой нижней части, прибор черенком, который покачивался слева-направо и вверх-вниз, указывал на юг. В 1600 году Уильям Гильберт провел исследования, и установил, что компас реагирует на магнитное поле и показывает направление магнитных линий, создаваемой планетой. В 1600 году стало понятным, что способность стрелки компаса ориентироваться в направлении юг-север, и способность   магнита притягивать железо, — связаны друг с другом, и общее между ними было названо магнетизмом.  Приблизительно 1900 лет люди на практике применяли компас,  не осознавая обусловливающего влияния магнитного поля Земли на работу компаса. Люди не нуждаются в знании о  магнитных линиях, расположенных параллельно меридианам, чтобы правильно и успешно пользоваться компасом.

Показатель преломления прозрачной среды приблизительно (но не точно) равен отношению скорости света в пустоте и скорости света в рассматриваемой среде. Отсутствие точного равенства Рэйли в 1881 году объяснял при помощи двух скоростей: скорости света совокупности нескольких цветов (эта скорость, немного меньшая, наблюдается в экспериментах), и скорости света узко выделенного цвета (эта скорость немного больше, и она предназначена для точного приравнивания показателя преломления к отношению скорости света в пустоте и скорости света в среде). Поскольку ученые еще не научились выделять узкую полоску цвета, то не проводятся эксперименты по измерению скорости, и объяснение не имеет опытного подтверждения. В настоящее время и в ближайшем будущем реальное существование второй скорости, отличающейся от первой скорости, под вопросом. Рецептурное знание о преломлении позволило наладить широкомасштабное производство оптических приборов.

Иоганн Кеплер считал, что все вещи имеют тенденцию к соединению, и что Луна должна упасть на Землю. Факт падения Луны не обнаружен, и Кеплер объяснял это существованием еще не известной (ненаблюдаемой) силы, которая похожа на отталкивающую магнитную силу и которая отталкивает Луну от Земли. Кеплер не мог отчетливо представить себе силу, предотвращающую падение Луны на Землю.

Древнеегипетские звездочеты знали, что летний период времени (от дня весеннего равноденствия, когда продолжительность темного времени суток равна продолжительности светлого времени суток, до дня осеннего равноденствия) на 7,5 суток длиннее, чем зимний период времени (от дня осеннего равноденствия до дня весеннего равноденствия).  Древние и средневековые звездочеты не могли дать адекватного объяснения этому природному явлению. В начале семнадцатого века Иоганн Кеплер нашел причину — орбита, по которой двигается Земля, имеет эллиптическую форму, и на разных участках орбиты Земля двигается то быстрее, то медленнее, и этим обусловлена различная продолжительность летнего периода времени и зимнего периода времени.

Скорость света в вакууме, измеренная на поверхности Земли, имеет большее значение, чем скорость движения света в пределах Галактики. Объяснение этому не найдено до сих пор.

В  середине восемнадцатого века среди овец в Англии распространилось заболевание, названной «скрейпи». У больных овец появляются признаки резкого раздражения кожи, они трутся об изгороди, деревья, столбы и другие неподвижные предметы, буквально соскребывают с себя всю шерсть.  Сильный зуд приводит к тому, что животные кусают друг друга и при этом даже скусывают участки кожи. Овцы резко возбудимы — приближение к ним вызывает у них сильную дрожь. Наконец, еще одним характерным признаком заболевания служит нарушение координации движений, что наиболее ярко выражается в появлении спотыкающейся походки, и в конце концов больное животное не может стоять.  Заболевание развивается медленно, продолжается от нескольких месяцев до нескольких лет и  заканчивается гибелью животного. Причина смерти — разрушение структуры головного мозга,  расстройство деятельности внутренних органов и всей нервной системы. Что стало известно о возбудителе болезни после 250 лет исследований? Чрезвычайно мало. Похожая болезнь имеется у коров, и люди инфицируются этой болезнью, поедая мясо больных животных (синдромом Крейцфельда-Якоба, болезнь куру).  В искусственных условиях происходит инфицирование оленей, обезьян, хомяков, кошек, крыс, мышей. Инкубационный период до пяти лет, и период зависит от генетических особенностей организма.  Иммунная система  не реагирует на возбудитель, антитела и интерфероны не образуются. Возбудитель в высушенном состоянии сохраняет свою жизнеспособность на протяжении 2 лет хранения при температуре 8-12°С. Даже после 30-минутного кипячения ткань зараженного животного сохраняет свою инфекционность.  Если зараженные структуры обработать разрушающими белки ферментами и фенолом, то возбудитель теряет способность заражать других животных. Это  говорит о том, что в развитии недуга принимает участие какой-то белок, причём вырабатываемый самим организмом, поскольку он никак не реагирует  на ионизирующее излучение и ферменты, разрушающие нуклеиновые кислоты.  Возбудитель скрейпи оказался устойчивым к ферментам, переваривающим белки — к пепсину и трипсину; к ферментам, разрушающим ДНК и РНК, к ультразвуку и формалину. В 12%-ном растворе формалина заразительность кусочков мозга больных овец сохранялась 28 месяцев. В отличие от известных вирусов активность возбудителя скрейпи не снижалась даже после того, как его 34 раза поочередно погружали то в температуру –70°, то +37°С. При такой процедуре  известные вирусы полностью разрушаются уже после 3-10 подобных циклов обработки. Инфекционная активность возбудителя скрейпи уменьшается на 99,9%  в спирту и йоде.    Устойчивость  к ультрафиолетовому свету, и к проникающей радиации оказалась в 100-1000 раз выше, чем у всех известных вирусов. Размер возбудителя — от 17 до 27 нм  (размеры соответствуют размерам ряда известных вирусов человека и животных, например, вирусов полиомиелита, ящура).  Возбудитель имеет высокую чувствительность  к тем веществам, которые  разрушают клеточные мембраны обычных клеток.   Вирус низкорослости хризантем имеет сходные с возбудителем скрейпи свойства — устойчивость к воздействию ультрафиолетового и радиоактивного излучения, нагреванию, малая молекулярная масса, длительный инкубационный период, необнаружение  подозрительных веществ при изучении хризантем под микроскопом.

За 250 лет исследований стали известны внешние проявления болезни и незначительное количество свойств возбудителя, но до сих пор неизвестна структура возбудителя скрейпи и внешний вид возбудителя. Теория о болезни скрейпи и сходных болезней описывает внешние проявления, но не объясняет сущность болезни.

Фридрих Энгельс: «Конфликт между достигнутыми результатами и укоренившимся способом мышления вполне объясняет ту безграничную путаницу, которая господствует теперь в теоретическом естествознании и одинаково приводит в отчаяние как учителей, так и учеников, как писателей, так и читателей.  Итак, точное представление о вселенной, о ее развитии и о развитии человечества, может быть получено только диалектическим путем, при постоянном внимании к общему взаимодействию между возникновением и исчезновением, между прогрессивными изменениями и изменениями регрессивными» («Развитие социализма от утопии к науке», Сочинения, том 20, с.23).

Вероятнее всего,  под достигнутыми  результатами Энгельс подразумевал способность естествоиспытателей использовать недавно открытые способы воздействия на природные явление, приводящие к значительным практическим успехам, а под конфликтом Энгельс подразумевал противоречие между указанным значительным прогрессом и незначительным прогрессом в сфере объяснения причин, действующих внутри природных явлений (именно тех природных явлений, применение которых приводит к колоссальным успехам).  Можно сделать правдоподобное предположение, что высказывание Фридриха Энгельс стало основой, из которой выросло мнение Абеля Рея о том, что наука имеет в своем распоряжении практические рецепты, позволяющих достигнуть значительных результатов, и одновременно с этим наука вырабатывает запутанные и крайне сомнительные объяснения сущности практических рецептов, или не вырабатывает  объяснений.

Рецептурное знание представляет собой описание предметов или природных явлений, включающее в себя инструкции по совершению технологических действий (практически-проверенных и зарекомендовавших себя с положительной стороны навыков и конкретных действий) для достижения желаемого результата.  Выявление правил, которым надо следовать для успешного употребления природного явления, происходит посредством многократного повторения разнообразных действий с выявлением неадекватных и адекватных действий.  Рецептурное знание заключает в себе знание о временной последовательности событий, полезной в практической деятельности.

Поскольку практическая проверка рецептурного знания происходит без применения научных методов (например, контрольной группы), то  изредка в перечне  практически-проверенных рекомендаций встречаются рекомендации сомнительного содержания, — например, рекомендация при наклейке обоев на стены тщательно закрывать окна и форточки, чтобы сквозняки не создавали воздушные пузыри под обоями.

Рецептурное знание имеет двойную ценность: ценность конкретных навыков  воздействия на природу, направляющих природные процессы в полезное для человека направление, и ценность как способствование поиску и проверке причин, вызывающих полезный эффект (достижение запланированного результата) и на основе известности причин создание ранее неизвестного рецептурного знания.  Рецептурное знание, применяемое в привычных условиях, не вызывает проблемных ситуаций. Но применение в новых условиях вызывает проблемы, и один из способов нейтрализации проблем — создание объяснения, относящегося к возникновению проблемы, подсказывающего выход из создавшейся проблемы.

На самом нижнем уровне рецептурного знания находятся знания, присущие животным.  Животные одним предметом воздействуют на другой предмет, и из этого им становятся известными некоторые поверхностные свойства предметов.

Как освещение, создаваемое точечным источником, по своей силе убывает обратно пропорционально квадрату расстояния от источника, так и действие гравитационного центра, распространяясь на все большую и большую поверхность, ослабевает обратно пропорционально квадрату расстояния от центра. Эта гипотеза подсказывалась геометрией и оптическими закономерностями. Поэтому, размышляя о движении Луны, Исаак Ньютон сделал предположение, что Луна падает на Землю, как и камень, но с меньшим ускорением, и падение скомпенсировано центробежной силой. Если узнать величину центробежной силы, то станет известной сила притяжения к Земле. Исходя из массы Земли, Луны, скорости вращения Луны вокруг Земли, была вычислена центробежная сила (и равная ей сила притяжения к Земле).  Она оказалась в 3600 раз меньше, чем сила вблизи поверхности земли.  Расстояние между Луной и Землей в 60 раз больше радиуса Земли, и из этих цифр вытекает квадратичная зависимость между расстоянием и силой.  Ньютон с некоторым недоверием относился к открытому им закону природы. Ньютон писал, что пытаться понять гравитацию в виде силы, которая имеет физическое содержание, представляется нелепым; ни одному трезвомыслящему исследователю такое не придет и в голову. Поэтому, заключает Исаак Ньютон, вопрос  о носителе тяготения он оставляет открытым в надежде, что со временем кому-нибудь удастся найти физическое объяснение этой силы; а пока следует принимать гравитационную силу лишь в математической оболочке.

Ученые исследовали прозрачные кристаллы, нагревая и охлаждая их. Обнаружилось, что при некоторых температурах внутри кристаллов появляются зоны уменьшенной прозрачности (т.е. зоны туманностей), которые способны исчезать и увеличиваться при изменении температуры, и способны перемещаться от одного края кристалла к другому краю кристалла со скоростью звука (иногда со сверхзвуковой скоростью). С помощью спектрографов ученые исследовали спектры отраженных от кристаллов тепловых волн, и спектры поглощения. Были обнаружены некоторые закономерности блуждания туманностей, в зависимости от температуры, и установлено, что туманности переносят тепловую энергию из одной части кристалла в другую часть. Поскольку блуждание туманностей внешне похоже на перемещение молекул внутри газов, то ученые решили применить к туманностям формулы, обычно применяемые для расчетов параметров молекул, входящих в состав газов. К удивлению, формулы подошли, и формулы помогли создать теорию о закономерностях движения туманностей. В газах молекулы способны передвигаться по всему объему сосуда, в котором находиться газ. Атомы и молекулы, из которых состоят кристаллы, не способны перемещаться по всему объему кристалла. Чтобы оправдать применение формул, относящихся к двигающимся на большие дистанции молекулам, к атомам и молекулам, не способных двигаться на большие расстояния, ученые придумали мнимые частицы, которые будто бы перемещаются по всему объему кристалла. Чтобы подтвердить реальное существование мнимых частиц, ученые дали им имя. Мнимые частицы стали именоваться фононами. При помощи мнимых фононов ученые объясняют свойства, присущие кристаллам.

 Фридрих  Энгельс признавал существование мнимых теорий, в которых объяснения включали в себя мнимые сущности.  Например, в книге «Диалектика природы» можно найти такие фразы: «В ней (натурфилософии) много нелепостей и сумасбродства, — однако не больше, чем в современных не философских теориях эмпирических естествоиспытателей…  Что касается Гегеля, то он во многих отношениях стоял гораздо выше своих современников-эмпириков, объяснявших все непонятные явления тем, что в основу их клали какую-нибудь силу — движущую, плавательную, электрическую, силу сопротивления и т. д. — или, где это не подходило, какое-нибудь неизвестное вещество — световое, тепловое, электрическое и т. п. Мнимые вещества теперь уже почти устранены, но спекуляция силами, с которой боролся Гегель, все еще иногда проявляется…», «…Чтобы избавиться от необходимости указать действительную причину изменения, вызванного какой-нибудь функцией…, мы подсовываем некоторую мнимую причину, некоторую так называемую силу, соответствующую этому изменению. Мы переносим затем этот удобный метод также и на внешний мир и, таким образом, сочиняем столько же сил, сколько существует различных явлений». В душе Энгельса имелись сомнения по поводу правильности учения о движущей, плавательной, электрической, световой, тепло-сопротивляющейся силе. Весьма вероятно, что Энгельс считал полезным сомнение не только тогда, когда он сам сомневался, но и тогда, когда сомневаются другие исследователи. Слова Фридриха Энгельса можно истолковать так: естествоиспытатели обязаны быть самокритичными, и осознавать наличие нелепости и фиктивности в трактатах, в которых естествоиспытатели отчитываются относительно своих исследований и о подвергнутых объяснению  природных явлениях.

В.И.Ленин в книге «Материализм и эмпириокритицизм» приводит высказывание Джемса Уорда о двух направлениях внутри физики и других естественных наук: «Спорный вопрос очень прост. Обе школы исходят…из одного и того же чувственного опыта…но одна полагает, что она приближается все более и более к последней реальности и оставляет позади все больше кажимостей. Другая полагает, что она подставляет обобщенные описательные схемы под сложные конкретные факты» (ПСС, т.18, с.295).

Вторая школа в естествознании придерживается философского положения, что ученые не приближаются к пониманию внутреннего механизма природных явлений, потому что между ученым и сущностью находятся неустранимые кажимости (мнимое, сомнительное, измышленное) и они не подпускают ученых к реальной сущности. Естествоиспытатели имеют в своем распоряжении правильные описательные схемы, правильное рецептурное знание, и больше ничего правильного не имеют. Описательных схем и рецептов недостаточно, чтобы признать близость к реальной сущности природных явлений.

Правильные описательные схемы представляют собой математические оболочки, не содержащие объяснение того, почему описательные схемы имеют определенный вид, а не иной вид.

Как можно соглашаться с тем, что в 1908 году кажимости оставлены позади, если в науке в 1908 году имелась кажимость в виде изменяющейся длины волны рентгеновских лучей?

Многие ученые обладают самокритичностью и адресованной к другим ученым критичностью, и признают измышленный характер того научного знания, которым пользуются они или другие ученые. Критичность особо сильно проявляется, когда в науку входят положения, не проверенные опытным путем.  Мнение о том, что скорость движения узко выделенного цвета отличается от скорости движения совокупности нескольких цветов, не подвергалось опытной проверке ни в 1908 году, ни в 2015 году, и такое объяснение должно считаться кажимостью.  Объяснения сомнительны, и употребляются для выработки нового, ранее не известного и ранее не применяемого  рецептурного знания.

Вторая школа в естествознании имеет убедительные аргументы. Высказывание Джемса Уорда было вписано в ленинскую книгу в 1908 году, и в этом году физиологи имели в своем распоряжении описание внешних признаков противоцинговой силы, жаропонижающей силы спираевой кислоты, силы, приводящей к быстрому перевариванию мяса в желудке, и не имели знание о сущности этих сил. В 1908 году химики знали валентность, атомный вес и еще несколько немногочисленных свойств химических элементов иттрий, лантан, эрбий, тербий, празеодим, неодим, самарий,  диспрозий, гольмий, тулий; но у химиков отсутствовало объяснение того, почему увеличение атомного веса среди этих элементов не приводит к изменению валентности. Физики не могли объяснить увеличение теплоемкости алмаза, графита, бора, кремния при нагревании, хотя смогли описать внешние признаки увеличивающей теплопроводности. В 1908 году не была известна причина того, что караси выживают, находясь несколько месяцев при температуре минус десять градусов. В 1908 году ученые знали внешние проявления гравитационного взаимодействия, но не знали внутреннего механизма гравитации.  И в 1908 году, и в 2015 году были неизвестны причина болезни скрейпи и причина более высокой скорости света в вакууме, измеренной на поверхности Земли, по сравнению со скорости света в вакууме, определенной в галактических масштабах. При этом ученые смогли создать описание немногочисленных внешних проявлений болезни скрейпи и расстояний, которые проходит свет во время измерения его скорости.  До сих пор неизвестна причина совпадения гравитационной массы и инертной массы, не известна сущность гравитации.

Вторая школа в естествознании имеет убедительные аргументы, в том числе —  констатацию Фридрихом Энгельсом наличия в физических и химических теориях  мнимых сил, мнимых веществ, измышлений, нелепого сумасбродства. Сомнения в адрес имеющихся теорий настолько многочисленны, что если собрать в одной книге высказывания Маркса и Энгельса, содержащие сомнения, то получиться весьма и весьма увесистый том.

Карл Маркс: «Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей». Карла Маркса можно причислить к сторонникам второй школы в естествознании, поскольку он соответствующим образом затронул вопрос о наличии кажимости и трудностей ее преодоления.

Подводя итог, можно сказать: вторая школа в естествознании имела большое количество сторонников в 1908 году.   Многие соглашались с тем, что численность теорий, представляющих собой описательные схемы, и имеющие мнимое (сомнительное, измышленное) объяснение внутреннего механизма, или не имеющих никакого объяснения, достигает внушительной цифры. Сторонники второй школы в естествознании соглашались с тем, что часто обнаруживаются поводы для возникновения сомнений относительно существующих объяснений.  Встречаются поводы для появления критического отношения к науке, так как наука до сих пор не объяснила некоторые природные явления.

В книге «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин написал, что новое псевдонаучное течение (т.е. вторая школа в естествознании) видит в теории только символы, знаки, отметки для практики. Используемое Лениным выражение «отметки для практики» необходимо понимать как рецептурное знание, дающее конкретные рекомендации по совершению практических действий.  Покуда не найдена причина болезни скрейпи у овец и не разработаны методы лечения, теория, изображающая подробности протекания болезни скрейпи, должна считаться только отметкой для практики (предотвращения распространения болезни путем уничтожения заболевших овец). Если под словосочетанием «познание болезни» подразумевать отражение в головах ветеринаров внешних проявлений болезни скрейпи, то тогда болезнь познана в значительной степени.  Если под словосочетанием «познание болезни» подразумевать знание причины болезни, то болезнь не познана. Если иметь в виду болезнь скрейпи, то теория об этой болезни представляет собой только символы, знаки, отметки для практики.

 

 

Нас постоянно уверяют, — писал Френсис Бэкон, — что смазывание оружия, которым была нанесена рана, излечивает саму рану. В виде эксперимента пробовали, по словам философа Ф.Бэкона, стирать мазь с оружия так, чтобы сам раненый об этом не знал. В результате у него якобы тут же наступал сильный приступ боли, который продолжался до тех пор, пока оружие снова не смазывали. Более того, некоторые утверждают, что если вы не можете достать само оружие, то найдите железный или деревянный инструмент, напоминающий по форме оружие, вложите инструмент в рану так, чтобы острый край инструмента вызвать кровотечение раны, и смазывание этого инструмента возымеет то же действие.  Такие лечебные средства по-прежнему пользуются спросом, пишет Ф.Бэкон, и если в руку впился шип колючего дерева или кустарника, то многие отламывают шип, смазывают шип жиром, долгое время хранят шип, продолжая смазывать его, и этим предотвращают нагноение раны.

   В скандинавском сказании Эдде указывается способ лечения раны, нанесенной зубами собаки: надо поймать укусившую собаку, состричь с нее шерсть, сделать веревку из собачьей шерсти, и веревкой опоясать то место, где имеются болезненные ощущения от собачьего укуса.

 

Глава 2.  Плеханов против Канта

 

 

Георгий Валентинович Плеханов в последние годы девятнадцатого века обвинял философа восемнадцатого века Иммануила Канта в противоречивости: с одной стороны, Кант признавал, что объективно существуют вещи-в-себе и их воздействие вызывает ощущения, с другой стороны, Кант называл вещи-в-себе недоступными для органов чувств.

Однако здесь нет противоречия. Витамины воздействовали на физиологические процессы в организме Джеймса Кука, но не воздействовали на органы чувств Кука (Джеймс Кук не мог увидеть и пощупать пальцами витамины, не мог обонять запах витаминов, витамины были неуловимы для органов чувств Кука).  Имеющиеся физиологические процессы свидетельствовали о нормальном протекании физиологических процессов, об отсутствии цинги, и давали ощущение здоровья.  Недоступность витаминов для органов чувств Кука не противоречит  воздействию витаминов в направлении не появления симптомов цинги и восприятию органами чувств отсутствия симптомов цинги.  Органами чувств Кук воспринимал следствие (наличие или отсутствие симптомов цинги), но не воспринимал причину, приводящую к следствию. Невидимое оставило следы, видимые Куком.  Во время воздействия неизвестной причины перед взором человека предстает следствие, и после изучения следствия оно становиться хорошо известным, хотя причина продолжает оставаться неизвестной.  В случае с витаминами причина стала известна через 4 столетия после массового применения следствия.  Причине нет нужды быть воспринимаемой, для того, чтобы причина вызывала обнаруживаемое (и поддающееся подробному описанию) следствие.

Любой объект, воздействующий на органы чувств,  состоит из двух частей — из свойств, оказывающих воздействия, и из свойств, временно или постоянно не оказывающих воздействие.  Вещь-в-себе состоит из причины и следствия. Сначала вещь-в-себе погружается в человеческую практику той частью, которая является следствием, и люди обнаруживают следствие, не зная причину (например, обнаруживают предотвращение цинги употреблением цитрусов). Потом вещь-в-себе погружается в человеческую практику той частью, которая является причиной, и людям становиться известной причина (например, узнают о витаминах).  В одном случае люди видят вещь-в-себе в образе цинги и не видят вещь-в-себе в образе отсутствия витаминов, в другом случае люди видят вещь-в-себе в обоих образах.

Г.В. Плеханов пишет, что гносеологическая схоластика кантианства основана на ошибочном противопоставлении неизвестности вещи-в-себе и известности результата действия на людей вещей-в-себе.

Здесь нет никакой ошибки, никакого схоластического противопоставления. Кант был приколистом (как, впрочем, и сочинитель тысячестраничных анекдотов Гегель, приколовшийся материализацией психического знания.  Во времена Христиана Эйкмана  витамины находились в зародышевом состоянии, имели неопределенную форму, и поэтому представление Христиана Эйкмана о витаминах имело неопределенную форму.  В последующие годы витамины развивались,  стали взрослыми, приобрели более конкретные формы, и поэтому представление Казимира  Функа о витаминах имело более конкретную форму, по сравнению с представлением Христиана Эйкмана.  Различие представления Функа от представления Эйкмана объясняется тем, что в историческую  эпоху Казимира Функа витамины отличались от  витаминов в эпоху Эйкмана.  Человеческое познание выражает развивающуюся дифференциацию вещей.   Гегель описывал закономерности, обнаруженные внутри процесса построения познания, но этим закономерностям Гегель дал ложное имя закономерностей внутри процесса построения Вселенной), но Плеханов не понял прикол: под невидимым Плеханов подразумевал физически невидимое, а Кант имел ввиду психически неосознаваемое.

До того, как Исаак Ньютон сделал научное открытие о пропорциональности гравитационной силы квадрату расстояния, люди имели совершенно иное представление. В доньютоновскую эпоху люди опускались с пружинными весами на дно глубоких колодцев и измеряли вес предметов; с этими же весами и предметами люди поднимались на вершины гор и производили измерение веса; сравнение веса показывало, что вес на разных высотах одинаков, и что притяжение предметов к земле не зависит от расстояния между предметами и глубинными слоями земли. Практическое исследование веса предметов в разных условиях (на вершинах гор и на дне колодцев) обусловило появление представления о том, что гравитационная сила не зависит от расстояния.         

  Ньютон установил физические параметры Земли, Луны, расстояние между Луной и Землей, скорость вращения Луны вокруг Земли, рассчитал величину центробежной силы, действующую на Луну и стремящуюся отдалить Луну от Земли, и сделал абстрактное обобщение относительно гравитационного притяжения (которое по величине должно быть равным центробежной силе). Ньютон считал, что выведенное из физических параметров обобщенное представление «гравитационное притяжение» есть вне Ньютона существующая сущность, сущность кругового движения Луны вокруг Земли, а также сущность характеристик падающих предметов. Ньютон представил в своей голове образ того, что не было известно как результат деятельности органов чувств. Многие ученые поставили под сомнению формулу гравитационного притяжения, поскольку формула не соответствовала показаниям органов чувств — имеющиеся у людей органы чувств не способны уловить усиление или ослабление гравитации пропорционально квадрату расстояния, показания органов чувств свидетельствовали об отсутствии зависимости между расстоянием и силой гравитации (на высокой горе вещи не становились легче, чем на дне  глубоком колодце). Сущность (квадратичная зависимость гравитационной силы земного притяжения) совершенно отлична от ее проявления в ощущениях людей (отсутствие зависимости силы земного притяжения от расстояния между глубинными слоями земли и притягиваемыми предметами).     

Ньютон определил, что гравитационная сила зависит от расстояния. На людей (на вестибулярный аппарат, воспринимающий гравитацию, и также на пружинные или гиревые весы, т.е. техническое устройство для обнаружения веса) действовала гравитация, пропорциональная квадрату расстояния, но она вложилась в субъективные человеческие ощущения в форме, совершенно отличающейся от формы действительного существования, а именно, в форме отсутствия зависимости между силой гравитации и расстоянием.  В доньютоновскую эпоху люди наблюдали за падением предметов, на которые воздействует гравитационное притяжение, пропорциональное квадрату расстояния, но люди осознавали независимость притяжения от расстояния.  Люди имели мнимое представление о зависимости между величиной гравитационной силы и расстоянием. Люди не могли уловить объективную зависимость.

Кант нисколько не виноват в том, что когда-то (до рождения Канта и Ньютона) людям была неизвестна зависимость притяжения от расстояния, и результатом действия на людей зависимой от расстояния гравитации являлось осознаваемая людьми независимость гравитации от расстояния.   Кант не виноват в том, что органы чувств создали принципиальную грань, т.е. создали существенное различие между существующим и ощущаемым.

Звезды неподвижны. Земля вращается вокруг своей оси. Люди смотрели на звезды и видели, что звезды вращаются вокруг Земли (с периодом вращения 24 часа).  Люди не знали, что движение звезд является иллюзорным из-за вращения Земли. Получается следующее: неподвижные звезды воздействовали на зрение людей, и результатом этого воздействия являлось восприятие движения звезд.  Известно движение звезд, и это известное  есть последствие неизвестной неподвижности звезд.  Неподвижность, невидимая людьми,  оставляла видимое впечатление движущегося. Кант противопоставлял воздействие неизвестного (неосознаваемого) и известный (осознаваемый) результат воздействия, и в этом противопоставлении нет ничего кощунственного.  Кант не заслужил того, чтобы Плеханов обвинял его в ошибке.  

В книге «Материализм и эмпириокритицизм» на странице 209 процитированы слова Людвига Фейербаха, в связи с критикой «противоречивой» кантианской теории познания: у Канта вещь-в-себе есть истинная вещь, но предметы чувств не есть истинная вещь.

Земля вращается вокруг Солнца — это истинная вещь (объективная реальность). В докоперниковскую эпоху органы чувств сообщали людям, что Солнце вращается вокруг Земли, — но это не истинная вещь, это искаженное представление об объективной реальности. Предметом чувств ошибочно считалось вращение Солнца вокруг Земли.  Не истинен предмет чувств в виде вращения Солнца вокруг Земли. Философия Канта правильно отображает в себе человеческие ошибки.

Карл Маркс в произведении «Критика Готской программы» написал о том, что Лассаль пропагандировал догмы буржуазной политэкономии, и вслед за буржуазными экономистами принимал видимость за сущность дела. Этими словами Маркс выразил согласие с философией Канта, составной частью которой является разделение знания на видимость и сущность, и часто встречающаяся путаница между видимостью и сущностью. Видимость — вращение Солнца вокруг Земли. Сущность — вращение Земли вокруг Солнца.

Плеханов имел убеждение, что фраза «чувственно-не-воспринимаемое воздействует на людей таким образом, что у людей появляются чувственные восприятия» (другие варианты фразы: ощущения вызывает то, что не вызывает ощущения; неощущаемый субстрат ощущений) является фразой, характерной для субъективных идеалистов. Если это так, то все врачи и фармакологи, занимавшиеся проблемой цинги до открытия витаминов, должны считаться субъективными идеалистами.

Рентгеновские лучи недоступны для органов чувств, но облучение человеческого тела рентгеновскими лучами вызывает воспаление кожи (и болезненные ощущения). Невидимое оставляет видимые следы.  Такой эффект был обнаружен в 1896-1897 годах, и американские физики Хокс и Додд посвятили этому эффекту несколько докладов. Чтобы удостовериться в этом эффекте, Элиу Томсон закрыл свою руку свинцовым экраном, кроме мизинца, и облучал руку рентгеновскими лучами. Защищенная свинцом часть руки осталась здоровой, а на мизинце образовалось воспаление, потребовавшее лечения на протяжении нескольких лет. 

Хокс, Додд, Элиу создали в своих головах представление о том, что необнаружимо органами чувств.

Радиоактивное излучение и рентгеновские лучи в больших дозах причиняют людям ощутимые страдания, хотя радиоактивное и рентгеновское излучение не воспринимается органами чувств.  Если согласится с Плехановым, то тогда все рентгенологи, все исследователи радиоактивности, а также все хорошо образованные люди, должны считаться идеалистами.

Люди смотрели на звезды и в головах людей появилось знание о том, что звезды вращаются вокруг Земли, с периодом вращения 24 часа.  У людей в докоперниковскую эпоху не было ощущения и не было знания, что Земля вращается вокруг своей оси с периодом 24 часа.  Чувственно-не-воспринимаемое (вращение Земли вокруг своей оси) воздействовало на людей таким образом, что у людей появилось ощущение того, что звезды вращаются вокруг Земли.

Высказывание «чувственно-не-воспринимаемое воздействует на людей таким образом, что у людей появляются чувственные восприятия» можно подвергнуть незначительному перефразированию, и тогда получится легкопонимаемое и бесспорное изречение: «чувственно-не-воспринимаемое воздействует на людей таким образом, что у людей появляется знание».

В 1600 году Уильям Гильберт создал в своей голове знание о том, что у Земли имеются магнитные линии, хотя магнитные линии оставались чувственно-не-воспринимамыми, так как Гильберт не обладал органом чувств, реагирующего на магнитные линии. Чувственно-не-воспринимаемые магнитные линии воздействовали на Гильберта таким образом, что у него появилось знание о магнитных линиях.

 «Петцольду известна только та идеалистическая гносеология, согласно которой знание, основывающееся на ощущениях, не есть настоящее знание, так как оно будто бы не открывает истинной природы вещей»(Г.В.Плеханов, «Трусливый идеализм»). 

Ощущения показывали, что звезды вращаются вокруг Земли с периодом 24 часа, и на этом основании сформировалась геоцентрическая картина Вселенной. И это было не настоящее знание, перед людьми в докоперниковскую эпоху не открылась истинная природа Вселенной.

Представим ведро, сделанное из очень легкого материала (например, из тонкого полиэтилена); представим, что мы опустили ведро в озеро (реку, ванну, море) и вытащили вверх ведро с водой. Своими руками мы почувствуем, что ведро тяжелое, что вода имеет вес. Потом опустим ведро с водой обратно в озеро. Ведро, сделанное из легкого материала, содержащее в себе воду, полностью погруженное в воду, ничего не весит. Об этом сообщают мышцы рук, которые без напряжения удерживают ведро. Вода, находящаяся в воде, не имеет веса. Или все-таки имеет?   Естествоиспытатели долго колебались в выборе ответа, и в середине семнадцатого века сошлись на том, что вода, находящаяся в воде, имеет вес, и воздух, находящийся в воздухе, имеет вес.   Органы чувств сообщают, что веса нет, и такое сообщение не открывает истинной природы воды и воздуха. В борьбе между Плехановым и Петцольдом победа досталась Петцольду. Ощущаемое противоречит мыслимому, и предпочтение отдается мыслимому.  Если очень кратко выразить содержание феноменализма, то получиться следующее: вещи воздействовали на людей, но у людей не появлялось представление, адекватное вещам, а появлялось представление, не адекватное воздействующим вещам. Источник знаний – искаженные ощущения.

Камень падает на землю, водяной пар всплывает вверх, и в старину думали, что закон тяжести, действующий в камне, не действует на водяной пар. Теперь известно, что оба эти движения, происходящие по противоположным направлениям (падение камня вниз на землю и поднятие пара вверх от земли),  происходят от одной причины, по одному закону природы. Теперь известно, что сила притяжения, вообще стремящая тела двигаться вниз, проявляется при известных обстоятельствах так, что заставляет некоторые тела подниматься вверх. Органы чувств сообщают: водяной пар поднимается вверх. Мышление создает в себе самом представление о том, что противоречит показаниям органов чувств, и мыслительное представление сообщает: причиной поднятия пара вверх является сила, направленная вниз. Осознаваемое людьми исключение из общего правила (общее правило таково, что предметы притягиваются к земле, но пар не притягивается к земле) является иллюзией, так как на самом деле на пар действует сила земного притяжения.  Критика материалиста Плеханова по адресу идеалиста Петцольда несостоятельна.

Сущность не существует в восприятии. Существующее в восприятии (не действие земного притяжения на пар, отсутствие зависимости силы земного притяжения от расстояния между землей и предметом, вращение звезд и Солнца вокруг Земли, отсутствие веса у воздуха, находящегося в воздухе, т.е. отсутствие атмосферного давления) — не есть сущность.

Отрицание кантианства и признание материализма, пишет Г.В. Плеханов, состоит в утверждении о чувственном восприятии того, что при воздействии на людей вызывает чувственные восприятия.  

Микробы, бактерии, вирусы и прочая мелкая живность не воспринимается людьми при помощи глаз, и тем не менее разнообразная мелкая живность вызывает у людей ощущения (повышение температуры, головокружение, ломота в суставах, мышечная слабость, головная боль, затемненное сознание, раздражение в горле и чихание, тошнота, кожный зуд, и другие симптомы, перечисленные в медицинских справочниках). Нужно быть отчаянным человеком, чтобы сказать, что материалист Локк или материалист Гольбах видели микробы и бактерии, когда эти материалисты болели и испытывали болезненные ощущения (признание материализма состоит в утверждении о восприятии глазами микробов, которые при размножении внутри Локка или Гольбаха вызывает болезненные ощущения). Материалист обязан видеть вирусы, в условиях отсутствия микроскопов, чтобы подтвердить свою принадлежность к материализму, а вот идеалистическая кантианская философия освобождает идеалистов от обязанности видеть вирусы.

В 1546 году вышла в свет книга «О контагии, контагиозных болезнях и лечении» итальянского врача и астронома Джироламо Фракасторо. В книге рассказывается о том, что организм больного человека выделяет в окружающее пространство «семена заразы», которые имеют свойства, характерные для живых существ, и посредством размножения увеличивают свою численность. Согласно  учению Фракасторо, существуют три способа передачи болезнетворной силы: при непосредственном соприкосновении с больным человеком, через зараженные предметы, и по воздуху на расстоянии. Притом Фракасторо полагал, что на расстоянии передаются не все болезни, а через соприкосновение – все, в том числе оспа, чума, малярия, корь. 

Фракасторо не обладал микроскопом, и не мог увидеть микроорганизмы, названные им «семенами заразы» (микроскоп изобретен через 130 лет после опубликования книги «О контагии, контагиозных болезнях и лечении»). Фракасторо был сторонником кантианских взглядов (точнее говоря, наоборот, Кант был сторонником фракасторовских взглядов), и полагалось,  что невидимые  глазом микроорганизмы заставляют  существовать чувственно-воспринимаемые симптомы  оспы, кори, чумы, малярии и других болезней. 

Опровержение Плехановым фракасторо-кантианских взглядов, согласно которым люди не видят то, что недоступно органам чувств («семена заразы», рентгеновское излучение, слабое магнитное поле), но недоступное органам чувств своими последствиями воздействует на людей или используется людьми («семена заразы» размножаются внутри людей, вызывая болезненные ощущения, воспаление кожи от воздействия рентгеновских лучей, при помощи компаса люди способны установить направление на север, юг, запад, восток), закончилось поражением Плеханова.

С одной стороны, Георгий Валентинович Плеханов был умным философом, с другой стороны, Плеханов счел необходимым применить демагогию с целью компрометации философских взглядов Канта и Петцольда. Сработанное  Плехановым мировоззрение не выглядело как топорная работа, и  тонкая демагогия Плеханова оказалась малозаметной.  Г.В.Плеханов критиковал идеалистическую фракасторо-кантианскую философию, и поскольку в начале двадцатого века  80% населения страны было неграмотным, то эта критика выглядела убедительной. В начале двадцать первого века, когда четверть населения имеет высшее образование, Плеханов перестал быть убедительным.

 

 

17 августа 1884 года Карл Маркс написал письмо, адресованное Лиону Филипсу, и в письме были упомянуты «отвратительные физико-метафизические бредни, вроде «скрытой теплоты» (не хуже «невидимого света»), электрического «флюида» и тому подобных  средств, служащих для того, чтобы вовремя вставить словечко там, где не хватает мыслей».

Ультрафиолетовые лучи активируют синтез пигмента меланина, расположенного в поверхностных слоях кожи, и увеличение количества меланина делает кожу более темной. Кроме появления красивого загара, ультрафиолетовые лучи способствуют выработке организмом витамина Д. Однако если на кожу воздействуют высокие дозы ультрафиолетовых лучей, то наблюдаются отрицательные последствия — кожа теряет эластичность, ухудшается иммунитет, возникают кожные заболевания.  Кожа изменяется под воздействием ультрафиолетовых лучей, и поэтому может играть роль индикатора ультрафиолетовых лучей. Но глаза не могут быть индикатором, так как глаза не видят ультрафиолетовых лучей. 

Ныне, спустя 130 лет,  половина школьников знает, что существует невидимый свет, и он подразделяется на разновидности: инфракрасные лучи, ультрафиолетовые лучи, рентгеновские лучи, радиоволны, излучаемые радиостанциями.  Современным школьникам и их родителям трудно понять, над чем иронизировал Карл Маркс, когда говорил о бреднях относительно невидимого света.

Григорий Плеханов сделал вид, что ему неизвестно воздействие ультрафиолетового цвета на кожу и невосприятие ультрафиолетового цвета глазами, и такой демагогический прием был нужен Плеханову для опровержения философского учения Канта, согласно которому невидимое (неосознаваемое) создает видимый эффект, и видимое существенно отличается от невидимого.

 

 

Иммануил Кант озвучил три  проблемы — во-первых, причина создает следствие, попадающееся на глаза человеку, но причина скрывает саму себя от человека (до поры до времени причина неуловима); во-вторых, попадающееся на глаза человеку следствие в значительной степени отличается от причины (стрелка компаса — это не магнитная линия, подъем пара вверх — это не сила земного притяжения, лихорадка при малярии — это не малярийный микроорганизм), в-третьих, существующее надевает на себя карнавальную маску и выдает себя за иное.

«Истина  скрывается  под  личиной  своей  противоположности»(слова Дицгена цитируются по книге В.И.Ленина «Философские тетради», ПСС, т.29, с.369).

Кант: «Представляемый объект со свойствами, припи­сываемыми ему… нигде не встречается, да и не может встретиться, так как именно наши субъективные качества опреде­ляют форму его как проявления»(Иммануил Кант, Сочинения   в   шести  томах,  т. З,  стр. 146).     В доньютоновскую эпоху люди представляли, что яблоки падаю вниз с одинаковой скоростью в разных местах — на вершине горы и на дне глубокого колодца. Представляемые яблоки с таким свойством нигде не встречаются, да и не могут встретиться, так как человеческое качество состоит в приписывании силе земного притяжения отсутствие зависимости от расстояния между яблоками и земной поверхностью (человек дает силе земного притяжения закон о том, что сила земного притяжения не зависит от расстояния, но сила земного притяжения не такова, как она представляется человеку, закон земного притяжения не таков, каков закон, приписываемый людьми земному притяжению).  Зависимость скрывается под личиной своей противоположности, под личиной независимости.

Органы чувств во многих случаях передают в мозг правдивую информацию об окружающем мире; когда органы чувств не работают, то вместо них вступает в работу мышление, не способное обеспечить правдивую информацию.  Люди представляют в своем мышлении магнитные линии, идущие вдоль поверхности Земли от северного магнитного полюса к южному магнитному полюсу, но органы чувств оставляют без внимания магнитные линии, органы чувств не встречаются с магнитными линиями, хотя магнитные линии пронзают человека и его органы чувств; поскольку показания органов чувств не сообщают о форме магнитных линий, то субъективное мышление с присущими ему субъективными качествами берет на себя функцию сообщать самому себе о форме и другую подробную информацию относительно магнитных линий. Субъективистическое представление о форме магнитных линий подвергается проверке на соответствие действительности.  Но пока проверка не осуществлена, представление остается субъективистическим.

Когда люди смотрят на компас, то они не видят сущность (магнитное поле), а видят последствия сущности (реакцию стрелки компаса на магнитные линии, идущие от полюса к полюсу). Показываемое органами чувств не есть сущность, если магнитные линии считать сущностью функционирования компаса.

Когда-то люди осознавали, что стрелка компаса направлена на созвездие Малой Медведицы. Уильям Гильберт был убежден, что действительный мир не таков, каким его осознают люди, что стрелка компаса направлена вовсе не на созвездие Малой Медведицы.

Чувственно-воспринимаемый материал, представляющий собой показания органов чувств относительно не влияния расстояния на силу земного притяжения, вращения звезд вокруг Земли, отсутствия веса у воздуха, находящегося в воздухе (т.е. отсутствия атмосферного давления), неподдатливость некоторых веществ силе земного притяжения, в конечном счете оказался ложным, иллюзорным. Силой ума произошло осознание того, что действительный мир не таков, как он изображается органами чувств (осознано, что в действительности Земля вращается вокруг оси, проходящей через центр планеты, сила земного притяжения зависит от расстояния, обратно пропорционально квадрату расстояния,  и т.д.). Слабая связь между действительным миром и показаниями органов чувств может быть названа независимостью показаний органов чувств от действительности.  «Сущности мира, становящиеся известными через умопостижение, независимы от  чувственно-воспринимаемого материала»(И.Кант).

«Сущности мира, становящиеся известными…»  Иммануил Кант признавал познаваемость сущностей.

Карл Маркс: «Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей». Карл Маркс поддержал мысль Уильяма Гильберта и Имманиула Канта, что чувственно-воспринимаемый материал в некоторых случаях представляет собой обманчивую видимость.

Карл Маркс: «До какой степени старая форма средства производства господствует вначале над его новой формой, показывает даже самое поверхностное сравнение современного парового ткацкого станка со старым, современных приспособлений для дутья на чугунолитейных заводах — с первоначальным немощным механическим воспроизведением обыкновенного кузнечного меха и, быть может, убедительнее, чем все остальное, — первый локомотив, сделанный до изобретения теперешних локомотивов: у него было в сущности две ноги, которые он попеременно поднимал,  как лошадь» («Капитал»).

При движении вагонеток с железными колесами по железным рельсам обнаружилось, что сила, способная сдвинуть с места и поддерживать движение вагонетки, может иметь незначительную величину. То есть рельсовый путь оказывает меньшее сопротивление движению транспортного средства, чем обычная грунтовая дорога с её неровностями. Но так как законы сцепления колёс с рельсами были очень мало изучены, изобретателям показалось, что гладкие железные колёса самодвижущейся повозки, приводимые во вращение паровым двигателем,  непременно будут проскальзывать на гладких железных рельсах, т. е. крутиться на одном и том же месте, и локомотив не сможет увлечь за собой тяжело груженые вагонетки.  Малое сопротивление трению на смазанной маслом оси колеса мысленно переносилось на трение обода колеса локомотива.  У локомотива мало колес, а у вагонеток много колес, сопротивляющихся движению, а для преодоления сопротивления колес нужно иметь такое же количество колес у локомотива.  Исходя из такого представления, строители первых паровозов снабжали их специальными приспособлениями.  Локомотивы  Брунтона (1813 год) и Гордона (1824 год) получили «ноги» потому, что инженеры того времени не могли представить возможности передвижения на гладких колесах без подталкивания.  В локомотиве Брунтона поршневой шток соединялся с механизмом, подражавшим движению ног лошади, и механизм упирался в землю и отталкивался, помогая колесам приводит в движение локомотив.  Конструкторы Блекетт, Хадлей, Стефенсон провели ряд экспериментов и на их основе доказали, что в точке соприкосновения рельсов и ведущих колес паровозов имеется высокий коэффициент трения, и нет необходимости использовать «ноги».  Колеса прицепленных вагонеток с грузом имеют высокий коэффициент трения о рельсы (пропорционально количеству колес), однако локомотиву нет необходимости преодолевать это трение.  Необходимо преодолеть трение, находящееся в смазанных маслом осях колес, а это трение имеет меньшую величину, чем трение локомотивных колес об рельсы.

В книге «Материализм и эмпириокритицизм», в параграфе «С какой стороны подходил Н.Г.Чернышевский к критике кантианства?», В.И.Ленин процитировал слова Николая Гавриловича  Чернышевского, не согласного с  взглядом Канта на роль мышления в научном познании.  Н.Г.Чернышевский так описал взгляд Канта: «…мышления, влагающего весь материал знаний в формы совершенно различные от форм действительного существования…»(с.383)

Правильность взгляда Канта доказана первыми строителями паровозов.  Брунтон и Гордон имели представление о том, что сцепление гладких колёс локомотива с гладкими рельсами недостаточно для передвижения тяжело груженных вагонеток, своими колесами цепляющимися за рельсы, и поэтому паровозы должны быть оборудованы «ногами», посредством которых локомотив отталкивается от земли и продвигается по рельсам вместе с вагонетками. Знание о соотношении низкого коэффициенте трения в колесах сравнительно легкого локомотива и высокого коэффициента трения в колесах тяжело груженных вагонеток, имевшееся в мышлении  Брунтона  и Гордона, было СОВЕРШЕННО РАЗЛИЧНО от действительного положения дел. Брунтон и Гордон имели мнимое представление о трении колес локомотива и трении множества колес вагонеток.      

В своей философской книге «Материализм и эмпириокритицизм» на странице 158 В.И. Ленин привел высказывание Людвига Фейербаха, из которого следует, что Фейербах соглашался с кантианским мировоззрением относительно мыслительных форм, совершенно различных от форм действительного существования. «Отрицается тождество мысли и бытия, отрицается, что порядок и т. д. существуют в природе именно так, как в голове или в чувстве человека».

 

 

Глава 3.  Как Богданов использовал слово  «символ»

 

Карл Маркс: «Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей».

Людвиг Фейербах: «Отрицается тождество мысли и бытия, отрицается, чтобы порядок и т. д. существовали в природе именно так, как в голове или в чувстве человека».

Иммануил Кант указывал, что человеческие субъективные качества вносят искажения, и искажения определяют форму проявления, поэтому представляемый объект с представляемыми свойствами, являющимися искаженными, нигде не встречается, поскольку реальный объект имеет иную форму, чем представляемый объект. Между высказываниями Канта, Фейербаха, Маркса обнаруживается почти полная идентичность.

Русский философ Александр Александрович Богданов во многом согласился с Кантом, Фейербахом, Марксом, и признал несоответствие между тем, что существует, и тем, что изображается в физических теориях.  За такой антиматериалистический взгляд Богданов был подвергнут критике Лениным.

В.И.Ленин: «Произошло такое оригинальное явление, что ученик Оствальда, Богданов, ставши учеником Маха, стал обвинять Оствальда не за то, что он не выдерживает последовательно материалистического взгляда на энергию, а за то, что он допускает (иногда даже кладет в основу) материалистический взгляд на энергию…  Богданов критикует Оствальда с идеалистической точки зрения: «...Энергетика Оствальда, — пишет Богданов в 1906 году, — привлекла самые горячие мои симпатии. Скоро я заметил, однако, важное противоречие его натурфилософии: подчеркивая много раз чисто методологическое значение понятия  «энергия»,  Оствальд его в массе случаев не выдерживает. Энергия из чистого символа соотношений между фактами опыта у него то и дело превращается в субстанцию опыта, в материю мира...» («Эмпириомонизм», кн. III, стр. XVI-XVII). Энергия — чистый символ! Богданов может после этого сколько угодно спорить с «эмпириосимволистом» Юшкевичем, с «чистыми махистами», эмпириокритиками и т. д., — с точки зрения материалистов это будет спор между человеком, верящим в желтого черта, и человеком, верящим в зеленого черта…  …от «старого» материализма, т. е. метафизического материализма естественников, Богданов пошел не к диалектическому материализму, которого он в 1906 году так же не понимал, как и в 1899 г., а к идеализму и к фидеизму, ибо против «методологического» понятия энергии, против истолкования ее как «чистого символа соотношений между фактами опыта», ни один образованный представитель современного фидеизма, ни один имманент, ни один «неокритицист» и т. д.  возражать не станет»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, пятое издание, т.18, с.288).   

17 августа 1884 года Карл Маркс написал письмо, адресованное Лиону Филипсу, и в письме были упомянуты «отвратительные физико-метафизические бредни, вроде «скрытой теплоты» (не хуже «невидимого света»), электрического «флюида» и тому подобных  средств, служащих для того, чтобы вовремя вставить словечко там, где не хватает мыслей».

Материалистическое понимание истории, как указывал Фридрих Энгельс в книге «Людвиг Фейербах и конец  классической немецкой философии», «наносит философии смертельный удар в области истории точно так же, как  диалектическое понимание природы делает  ненужной и невозможной всякую натурфилософию. Теперь  задача в той и в другой области заключается не в том, чтобы придумывать связи из головы, а в том, чтобы открывать их в самих фактах», «Подобно натурфилософии, философия истории, права, религии и т. д. состояла в том, что место действительной связи, которую следует обнаруживать в событиях, занимала связь, измышленная философами»(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 316).      

Маркс использовал словосочетание «физико-метафизические бредни». Энгельс применил слово «измышленная» по поводу нереалистичных концепций, придуманных из головы и пытающихся раскрыть причинно-следственные связи в природных явлениях, и вступающих в противоречие с действительными фактами. Вместо слов «измышленная», «придумывать из головы», «физико-метафизические бредни», Богданов применил синоним, а именно, слово «символ». Замена одного слова на другое слово с тем же смыслом, заставила нервничать Ленина, и изрекать недовольство в адрес Богданова.

В.И.Ленин отказывался признать правильность концепции о четвертом измерении пространства. Такую концепцию Ленин называл бессодержательной нелепостью, нереальной фальшью, больной фантазией. Смысл таких слов близок к смыслу слова «символ». Словесный фетишизм заключается в том, что слово «символ»  считалось идеалистическим словом, и применение этого слова Богдановым свидетельствовало об идеалистичности мировоззрения Богданова, а слова «бессодержательная нелепость», «нереальная фальшь», «больная фантазия» являются материалистическими словами, и их применение свидетельствовало о приверженности к материализму.

На странице 244 книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин подверг критике философскую теорию иероглифов-символов, «по которой ощущения и понятия человека представляют из себя не копии действительных вещей и процессов природы». «Если ощущения… не суть образы вещей, а знаки и символы, не имеющие никакого сходства с ними, то исходная материалистическая посылка подрывается, подвергается некоторому сомнению существование внешних предметов, ибо знаки и символы вполне возможны по отношению к мнимым предметам»(В.И.Ленин, ПСС, т.18, с.247).  В этой фразе неприкрытым образом звучит ненависть Ленина к слову «символ». В своей философской книге В.И.Ленин 70 раз цитировал слово «символ» и производные от этого слова, и каждый раз разоблачал реакционную сущность этих слов. Также Ленин 20 раз цитировал и критиковал слово «эмпириосимвол». Еще Ленин 10 раз выражал свое недовольство по поводу слова «условное».

Фридрих Энгельс:  «В естествознании мы достаточно часто встречаемся с теориями, в которых реальные отношения поставлены на голову, в которых отражение принимается за объективную реальность,  и которые нуждаются  в перевертывании. Такие теории довольно часто господствуют долгое время. Подобный случай представляет нам учение о теплоте, которая почти в течение двух столетий рассматривалась как особая таинственная материя, а не как форма движения обыкновенной материи; только механическая теория теплоты произвела здесь необходимое перевертывание»(«Диалектика природы»).

Богданов обнаружил, что Оствальд совершил недопустимый поступок — Оствальд принял отражение за объективную реальность. Обнаружение этого выражается словами: «Энергия из чистого символа соотношений между фактами опыта у него то и дело превращается в субстанцию опыта, в материю мира».  Поскольку Оствальд нарушил требование теории познания, сформулированное Энгельсом, то Богданов подверг критике Оствальда.

(В четырнадцатой главе «Потопление фактов в море измышлений» указывается на сходство высказываний Богданова об Оствальде с высказываниями Клейнпетера о Гельмгольце.)

Согласно старинному учению о теплоте, считалось, что вне людей находится теплород, который подобно жидкости перетекает из одного предмета в другой предмет, вследствие чего предметы охлаждаются или нагреваются.  Это учение оказалось опровергнутым после того, как обнаружено нагревание предметов в необъяснимых теплородной теорией условиях, — при трении предметов (например, нагревание при сверлении). Произошло уменьшение количества вещей, считаемых материальными, т.е. теплороду было отказано в материальном существовании. Произошло перевертывание, о котором писал Энгельс, в результате чего признано, что теплород существует только как мысленное представление, которое ранее принимали за объективную реальность. Нечто подобное подразумевал Джордж Беркли, когда говорил: объективная реальность во многих случаях является не реальностью, а мыслью, ошибочно принимаемой за объективную реальность. Слова, похожие на слова Джорджа Беркли, произносили также Николай Коперник, Джордано Бруно, Галилео Галилей.

Фридрих Энгельс вписывал в свои философские труды фразы, раскрывающие его подход к связи между фактами и абстракциями. Например, такая фраза: «Исключительная эмпирия, позволяющая себе мышление в лучшем случае разве лишь в форме математических вычислений, воображает, будто она оперирует только бесспорными фактами. В действительности же она оперирует преимущественно традиционными представлениями, по большей части устаревшими продуктами мышления своих предшественников… Эта эмпирия уже не в состоянии правильно изображать факты, ибо в их изображение прокрадывается традиционное толкование этих фактов»(«Диалектика природы»).

Смысл этого изречения Энгельса таков: во-первых, есть реальные факты, неизвестные ученым, во-вторых, есть неправильное изображение фактов, и этим неправильным изображением пользуются естествоиспытатели, неправильное изображения принимая за правильное изображение. Но разве не об этом говорил Кант: априорные предпосылки искажают реальные факты и известное ученым есть искаженные  факты; поскольку реальные факты подверглись искажению, то реальные факты не известны ученым.

В предпоследней главе книги «Диалектика природы» Энгельс рассказывал об экспериментах в области прохождения электричества через жидкости и жидкие растворы, и как естествоиспытатели совершали неудачные попытки объяснить полученные в экспериментах факты (по отношению к объяснениям Энгельс в этой своей книге, и также в других книгах употребляет слова «заблуждение», «бессмыслица», «ложный смысл», «мусор»,  «фальсификация», «сумасбродство», «теоретический промах», «поставлено на голову», «идут неверными, кривыми, ненадежными путями»).

 Вот небольшой отрывок из предпоследней главы книги «Диалектика природы»: «Несмотря на то, что за последние полвека электричество все больше и больше становится на службу человеческой промышленности, оно является именно той формой движения, насчет существа которой царит еще величайшая неясность. В учении  об электричестве мы имеем перед собой хаотическую массу старых, ненадежных, ни подтвержденных окончательно, ни опровергнутых окончательно экспериментов, какое-то неуверенное топтание во мраке, плохо связанные друг с другом исследования и опыты многих отдельных ученых, атакующих неизвестную область врассыпную».

И еще один отрывок из «Диалектики природы», в котором Энгельс выражает свое отношение к естественнонаучным теориям: «В ней (натурфилософии) много нелепостей и сумасбродства, — однако не больше, чем в современных не философских теориях эмпирических естествоиспытателей».  «Вместе с гегельянством выбросили за борт и диалектику, — как раз в тот самый момент, когда диалектический характер процессов природы стал непреодолимо навязываться мысли…   Конечным результатом стали господствующие теперь разброд и путаница в области теоретического мышления. Нельзя теперь взять в руки почти ни одной теоретической книги по естествознанию, не получив из чтения ее такого впечатления, что сами естествоиспытатели чувствуют, как сильно над ними господствует этот разброд и эта путаница»(Фридрих Энгельс, «Анти-Дюринг»).

У  А.А.Богданова сложилось мнение, что теория Оствальда обладает недостатками, вызванные тем, о чем упоминал Фридрих Энгельс (Оствальд не в состоянии правильно изображать факты, невольно совершил фальсификацию, над Оствальдом господствует разброд и путаница, Оствальд неуверенно топчется во мраке,  в том, что пытается исследовать Оствальд, все еще царят неясность и неизвестность, ets). Из недостатков Богданов сделал вывод, что в теории Оствальда имеется большое количество ошибок, теорию Оствальда нельзя считать реалистичным объяснением действительно происходящих энергетических процессов.  Нереалистичность теории обозначена Богдановым  словом «символ».  Понятие об энергии должно называться «методологическим», т.е. символическим, в связи с тем, что это понятие не вызывает доверия, — до тех пор, пока  понятие будет подвергнуто тщательной проверке при помощи практического критерия истинности.

В.И.Ленин: «…нашего спора с Богдановым, Юшкевичем и К°:  копия ли с объективной реальности, с движущейся материи, или только «методология»…»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.290),      Понятие об энергии, разработанное Оствальдом, не считалось Богдановым копией с объективной реальности, а считалось недостоверным условным символом, нуждающимся в углубленной проверке практическим критерием истинности.

Ленин пришел к выводу, что «методологическое», сомнительное отношение к понятию об энергии является доказательством приверженности Богданова к идеалистическому мировоззрению.

Сомнение должно «проникнуть в отдельные области науки, вооруженные во многом преувеличенным авторитетом, чем положено принципам этих научных областей, и сами эти принципы должны быть принуждены дать отчет в том, в какой мере они являются незаменимыми»(Фрэнсис Бэкон, «Новый органон», с.64).  Кондильяк: «Приучайтесь сомневаться даже в тех вещах, которые казались вам всегда несомненными». Дидро: «То, что никогда не подвергается сомнению, не может считаться доказанным»(«Философские мысли», раздел 31, 1746 год). Гельвеций: «Человек, не допускающий сомнений, подвержен множеству ошибок…познание истины является наградой за мудрое недоверие к самому себе»(Сочинения в двух томах,  том 1, с.587).

В соответствии с гносеологическими принципами, высказанными Бэконом, Кондильяком, Дидро и Гельвецием, Богданов сомневался в правильности представления Оствальда об энергии, не признавал представления Оствальда копией с объективной реальности.  Приверженность Богданова к указанным гносеологическим принципам квалифицирована Лениным как уступка идеализму.

Наличие ошибок в энергетической теории Оствальда не может повлиять на существование энергии.  Таково взаимоотношение между относительной истиной и объективной истиной. Это не было известно Богданову, и Ленин счел необходимым разъяснить это в своей философской книге.  Также Ленин разъяснил, к каким идеалистическим последствиям приводит незнание соотношения между абсолютной истиной и относительной истиной.

В.И.Ленин: «Нельзя отрицать абсолютной истины, не отрицая существования объективной истины»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.124).  Это означает — в связи с двумя обстоятельствами, первое из которых заключается в наличии ошибок в энергетической теории Оствальда, а второе обстоятельство заключается в согласии с гносеологическими принципами Бэкона, Кондильяка, Дидро и Гельвеция, Богданов признал нереалистичность энергетической теории Оствальда, следовательно, Богданов утвердил нереальность энергии. Ленин постановил: Богданов утверждал о несуществовании энергии, и это доказывается сомнениями Богданова по поводу энергетической теории Оствальда. Сомнение в правильности некоторой теории, описывающей какое-либо природное явление, — равнозначно отрицанию существования того природного явление, которое описывает теория.

Исаак Ньютон в разработанной им оптической теории утверждал, что световые лучи являются очень узкими, имеющими чрезвычайно малое поперечное сечение. Исходя из такой теории, обычное зеркало не может отражать луч, но только рассеивать луч. Чтобы привести теорию в соответствие с практикой, Ньютон придумал «отражающую силу», присущую зеркалам. Реальные зеркала имеют грубую поверхность с неровностями, отражающими узкие лучи во все стороны, но «отражающая сила» имеет гладкую поверхность,  и отражает лучи в одном направлении.     С девятнадцатого века считается, что световой луч имеет широкое поперечное сечение, и поэтому он «не замечает» неровности, и отражается от зеркала в одном направлении.

Ньютон не смог выделить «отражающую силу» в чистом виде, в отсутствии падающих и отражаемых лучей, чтобы можно было проверить существование «отражающей силы» при помощи органов чувств. Поэтому невозможно было доказать реальное существование «отражающей силы».  Ньютон включил в науку «отражающую силу», хотя он провозгласил себя  приверженцем не допущения в науку того, существование чего оказалось недоказанным.

В конце девятнадцатого века ученые установили, что Исаак Ньютон ошибся в вопросе о ширине световых лучей. Если в  этой ситуации применить  ленинскую формулировку «Нельзя отрицать абсолютной истины, не отрицая существования объективной истины», то получится следующее: ученые отрицают правильность теории Ньютона относительно ширины световых лучей, следовательно, ученые отрицают существование световых лучей.

 

 

Карл Маркс: «Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей».

Людвиг Фейербах: «Отрицается тождество мысли и бытия, отрицается, чтобы порядок и т. д. существовали в природе именно так, как в голове или в чувстве человека».

Если с помощью мыслей уловлена лишь обманчивая видимость вещей, то тогда существующее в природе отличается от того, как существующее в природе изображается в голове посредством обманчивой видимости. Когда мысли улавливают обманчивую видимость, то нет вещей, точно соответствующих мыслям. Если отбросить три последних слова, то получится точка зрения «когда мысли улавливают обманчивую видимость, то нет вещей».  Именно такой смысл имеет ленинская формулировка «нельзя отрицать абсолютной истины, не отрицая существования объективной истины».

 

 

Глава 4. Номинализм. Внедрение атеизма в теорию познания. Экспериментальный солипсизм.

 

 

В конце шестнадцатого века Москва была обнесена белокаменной стеной длиной 9 километров. Внутри стены, представляющей границу Москвы, находились Кремль, место жительство купцов Китай-город, Петровский монастырь с прилагающей монастырской слободой,  места поселения и работы ремесленников (Лубянская слобода, Кузнецкая слобода), и места для торговли — Тверская, Никитская, Соляная, Мясницкая слобода. Вскоре снаружи границы Москвы возникли поселения Арбат, Поварская слобода, деревни возле Сретенских, Мясницких, Покровских ворот белокаменной стены. В середине семнадцатого века эти населенные пункты  были обнесены земляным валом длиной 15 километров, и оказались внутри новой границы Москвы.  В начале восемнадцатого века вне земляного вала (снаружи московской границы) появились слободы — Рогожская, Преображенская, Покровская, Немецкая, поселок вокруг дворца Лефорта. В 1742 году вокруг указанных слобод устроен деревянный Камер-Коллежский забор длиной 37 километров, ставший новой границей Москвы. К 1866 году к столице присоединены Петровский парк, Сокольники,  слободы Бережковская, Бутырская, Дорогомиловская, Живодерная, Лужнецкая, Рогожская, Симоновская, Шереметьевская, Ямская, Аннгофская роща.  В 1879 году территория Москвы увеличена за счет Даниловской слободы, села Богородское. В 1909 году граница Москвы определялась по Московской окружной железной дороге протяженностью 54 километра. В 1927 году территория Московской области уменьшилась за счет включения в столичную территорию  сел Алексеевское, Дубровка, Кожуховка, Марфино, Воробьевы горы, Соколиная гора, Лихоборы,  Ростокино, Коптево, Шелепиха, Зверинец. В 1958-1961 годах произошло очередное уменьшение территории Московской области, и границей стала Московская кольцевая автомобильная дорога длиной 109 километров. В 1984 году перестали находиться на территории Московской области Солнцево, Митино, Бутово, часть Новоподрезково, часть Люберец, в 1992 году — часть Щербинки, Новобратцевский поселок. В 2012 году увеличилась в 2,4 раза площадь Москвы, из-за расширения территории в западном и южном направлении — в подчинение Москве перешли г.Троицк, г.Щербинка, г.Московский, части Подольского, Ленинского, Нарофоминского, Одинцовского, Красногорского, Люберецкого, Внуковского районов Московской области. При этом Москва вернула Московской области землю небольшой площади вблизи населенного пункта Куркино.  В настоящее время граница между Москвой и Московской областью имеет протяженность около 500 километров.

Общепризнанно, что действительно существующее не зависит от человеческой психики. На протяжении весьма длительного времени площадь Москвы непрерывно увеличивалась за счет уменьшения площади Московской области, длина границы Москвы увеличилась с 9 км до 500 км, и эти процессы зависели от психики. Можно ли сделать вывод, что граница между Москвой и Московской областью не имеет действительного существования, поскольку местоположение границы зависит от психики?

 

 

В школьных учебниках по физике написано, что плотность воды равна единице. Однако это не доказано, так как никто не смог провести подтверждающие эксперименты. Можно ли считать объективно-верным утверждение о равенстве единице плотности воды, если это не проверено экспериментально?

 

 

Некоторые  древнегреческие философы высказали двоякое утверждение: 1) конкретные вещи сотворены божествами, 2) в качестве инструмента при выделывании конкретных вещей божества использовали средство, представляющее собой общее (или форму), которое сейчас люди могут обнаружить при аналитическом исследовании окружающих вещей.  Круглая форма яблока, круглая форма апельсина, круглая форма капусты, круглая форма Луны имеет сходство (обнаруживаемое посредством обобщения) с круглостью, и наличие сходства свидетельствует об участии круглости (т.е. формы) в творении материальных яблок, апельсинов, капусты, Луны, перепелиных яиц. В  вещи проникает и сохраняется форма, которая при сотворении вещей использовалась божествами (в соответствии с замыслами божеств), и глубинная форма может быть понята при помощи углубленного изучения вещей.  Изучая вещи, люди могут мысленно восстановить мысли, которыми руководствовались божества при творении множества вещей.  Люди смогут найти  ответы на вопросы: с какой целью божествам понадобилось создавать вещь именно такой, а не иной? Почему различных животных божества наделили разным количеством молочных желез, выполняющих единственную качественную функцию?  Зачем божествам потребовалась такая изменчивость, такое непостоянство? Каков стабильный (единый) замысел, лежащий в основе фактической нестабильности (множественной разнообразности)? Какова тождественность, присущая животным, которые существенно отличаются друг от друга?

Божества воплощали в реальность свои замыслы относительно животных и других вещей не  в полном масштабе, не до конца; обозревая незавершенное строительство, люди могут установить замыслы (в завершенном виде) божеств.  Физика изучает незавершенное строительство, философия изучает завершенные идеи (чертежи), для реализации которых божества совершали некоторые действия (действия тоже подлежат человеческому изучению). Люди наблюдают за животными в тот момент времени, когда божества продолжают строительство, и поэтому люди обнаруживают изменения в животных.

Возник вопрос: общая форма является материальной или нематериальной? Многие философы настаивали на нематериальности общего (формы, тождественности), и говорили следующее: при исследовании окружающих конкретных вещей в них можно обнаружить общее (общую форму), можно обнаружить сходство между общим и материально-конкретным, но общее не имеет материального характера, а имеет нематериальный психический характер. Находимое общее не находится среди яблок и апельсинов, а находится только в уме человека. Общее находится вне материального мира. При познании психического применяются специфические «психологические» методы исследования, при познании материального применяются специфические «материаловедческие» методы исследования.  Общее надлежит исследовать, используя именно специфические «психологические» методы исследования, но никак не «материаловедческие» методы исследования. Форма, общее, тождественное познается умственными усилиями, и поэтому общее и т.п. имеет умственно-психический характер, и не имеет материального характера.  Научное направление, настаивающее на психическом характере общего, получило название номинализм. Анти-номинализм признает пребывание общего внутри материального мира, и настаивает на двойственном характере общего (и психический характер, и материальный характер).   Когда человек размышляет о чем-то общем,  мысленно аргументирует материальное существование общего с использованием логических доказательств, и мысленно наделяет общее свойством находится вне человека, то общее имеется  в голове человека в виде мысли, и наличие в голове мысленного общего сопровождается наличием вне головы материального общего. Что логически обосновывается как находящееся вне человека, то существует вне человека.  Анти-номиналисты говорили о том, что имеет место «автоматическое» соответствие между порядком идей и порядком вещей. «Порядок и связь вещей тот же, что порядок и связь идей»(Спиноза).

Людвиг Фейербах, будучи противником анти-номинализма,  не соглашался с тем, что наличие в уме некоторой обобщенной  мысли, получившей логическое обоснование, является убедительным и достаточным доказательством существования в окружающем материальном мире того, что соответствует обобщенной мысли. Фейербах считал, что материальное существование доказывается иным образом, например, воздействием на органы чувств — «Быть не значит существовать в мысли…Доказать, что нечто существует, значит доказать, что оно существует не только в мысли»(высказывание Фейербаха в переводе Плеханова цитируется по книге «Философские тетради», ПСС, т. 29, с.455).  Аналогичной точки зрения придерживались номиналисты Джордж Беркли и Уильям Оккам — материальное существование удостоверяется  восприятием органами чувств (люди с помощью органов чувств  обнаруживают различие между материальным и нематериальным, между реалистичным и нереалистичным).  Логически обоснованное представление, не подтверждаемое показаниями органов чувств, нереалистично и недействительно.   «Чувственное познание вещей есть познание, которое дает нам возможность знать, существует или не существует вещь… С другой стороны, абстрактное познание есть познание, посредством которого нельзя с очевидностью знать, существует ли частный факт или нет»(Оккам).

Роджер Бэкон в книге «Третий труд» настаивал на вероятном характере знания, получаемого логическим путем; экспериментальная наука должна с сомнением относиться к логическим аргументам, «какими бы сильными они ни были, потому что они не доказывают истину, если одновременно с ними не присутствует опыт».

Анти-номиналист Рене Декарт утверждал: если человек ясно и отчетливо представляет себе некоторый предмет, то это является достаточным доказательством реалистичности представления, то есть наличия в окружающем мире  материального предмета, мысль о котором ясна и отчетлива.  Похожим образом относился к материальному существованию  Фома Аквинский: реально существует то, существование чего доказано посредством логических умозаключений.

Листья у растений имеют зеленый цвет, и вследствие этого зеленые лучи, приходящие от Солнца, задействованы в переработке углекислого газа в сахар, крахмал и другие вещества, в состав которых входит углерод. Однако среди солнечных лучей различных цветов, преобладают лучи желтого цвета, а зеленые лучи имеют второстепенное или третьестепенное значение. Получается парадокс — листья должны приспособиться к использованию именно желтых лучей, поскольку их больше, чем зеленых лучей, но на первый взгляд кажется, что приспособление не произошло. По мнению некоторых ученых, парадокс разрешается принятием концепции, что миллиард лет назад земная атмосфера имела иной химический состав, не пропускающий лучи красного, оранжевого, желтого цветов, но пропускающий через себя лучи зеленого цвета, и поэтому миллиард лет назад прародители сегодняшних растений имели зеленый цвет и тем самым имели приспособление к солнечным лучам наибольшей интенсивности, т.е. к солнечным лучам зеленого цвета. Миллиард лет назад прародителям растений не было необходимости приспосабливаться к желтым лучам, потому что желтые лучи не доходили до поверхности Земли. С тех пор условия на Земле изменились, земная атмосфера обрела способность пропускать через себя желтые лучи, но тем не менее растения сохранили первоначальный зеленый цвет.  Из факта, заключающегося в наличии зеленого цвета у листьев растений, логически выводится неспособность атмосферы миллиард лет назад пропускать через себя желтые солнечные лучи.

С позиции анти-номиналистов Рене Декарта и Фомы Аквинского, если взять реальный факт (наличие у листьев зеленого цвета) и применить к факту обобщающие логические принципы, то это приведет к реальности, заключающейся в непрозрачности атмосферы для желтых лучей. Можно отчетливо и ясно представить атмосферу, не пропускающую сквозь себя желтые лучи от Солнца, и это доказывает неспособность желтых лучей достигнуть листьев.   Существование вещи доказывается посредством указания на логическую обоснованность представления о вещи.

С позиции номиналистов Людвига Фейербаха и Джорджа Беркли, сегодня невозможно при помощи органов чувств проверить прохождение или непрохождение миллиард лет назад желтых лучей сквозь атмосферу, и поэтому обобщенная мысль о непрозрачности вызывает недоверие к себе. Не воздействующее сейчас на органы чувств существует только как представление.  Можно создать в голове представление о том, что глаза никогда не видели, но наличие представления в голове относительно непрохождения желтых лучей через атмосферу не доказывает наличие такой атмосферы миллиард лет назад.

Вокруг планеты Плутон вращается несколько спутников, и самый крупный из них имеет название Харон.  Харон имеет значительную массу, примерно в восемь раз уступающую массе Плутона.  Строго говоря, Плутон и Харон — не планета со спутником, а система из  вращающихся друг вокруг друга планет; центр вращения находится на расстоянии 500-1000 км над поверхностью Плутона, т.е. центр вращения двух планет вынесен за пределы Плутона.  Харон движется по окружности, находясь на расстоянии приблизительно 17 тысяч км от центра вращения  плутон-хароновской системы. 

С позиции анти-номиналистов Рене Декарта и Фомы Аквинского, исследование фактических параметров движения Плутона и Харона, и применение к ним геометрических построений позволяет строго логично придти к обобщенному умозаключению о местонахождении центра вращения двух массивных тел. Логическое и геометрическое обобщение, сотворенное мышлением, приводит к реальному существованию центра масс.  Что человек может отчетливо представить и логически обосновать, то существует как материальный объект.

С позиции номиналистов Людвига Фейербаха и Джорджа Беркли, в том месте пространства, вокруг которого якобы вращается плутон-хароновская система, находится пустота. Пустота не воздействует на органы чувств, глазу не за что уцепиться,  и показания органов чувств не указывают на местоположение центра масс.   Из невозможности обнаружить органами чувств или научными приборами местоположение центра масс вытекает сомнительное отношение к центру масс.  Не обнаруженное органами чувств существует только как обобщенное представление.  Свойство предмета «находиться снаружи от органа чувств»  становится известным только тогда, когда предмет воздействует на орган чувств.   Нельзя считать вещь находящейся в окружающем материальном мире, покуда нет соответствующих сообщений от органов чувств.

(Органы чувств не сообщают уму сведения о местоположении центра масс плутон-хароновской системы, и поэтому представление о местоположении центра масс не имеет своим источником органы чувств.) 

Ботаник Роберт Броун в 1827 году обнаружил при помощи микроскопа, что цветочная пыльца размером менее 3 микрометров, находящаяся в воде в взвешенном состоянии,  хаотических и зигзагообразно движется во всевозможных направлениях. Из этого природного явления можно сделать  вывод, что движения наблюдаемого объекта происходят от случайных толчков более мелкого ненаблюдаемого объекта.   Исходя из веса пыльцы и из длины пробега пыльцы,  был рассчитан вес молекул, из которых состоит вода.  Расчет характеристик молекул воды и другой жидкости также исходил из распределения количества пыльцы по вертикали (в верхней части пробирки пыльцы было мало, а в нижней части пробирки — много).

С позиции анти-номиналистов Рене Декарта и Фомы Аквинского, рассчитанный вес молекул воды является реалистичным, и можно доверять мыслительному расчету.  С позиции номиналистов Людвига Фейербаха и Джорджа Беркли,  нельзя доверять расчетам, и нельзя доверять всему познанному через мышление. Логическое или математическое обоснование содержит скрытые ошибки, скрытую произвольность, и поэтому нельзя доверять логическому обоснованию.  Номинализм критикует доверчивое отношение к информации, источником которой является мышление, и не подтвержденной информацией, поступающей от органов чувств.

В.И.Ленин: «Англичанин Карл Пирсон выражается со свойственной ему определенностью: «Законы науки — гораздо больше продукты человеческого ума, чем факты внешнего мира» («The Grammar of Science», p. 36)»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.165).

Хаотическое движение пыльцы, неравномерное распределение пыльцы в жидкости по вертикали (внизу густо, вверху редко) есть факт внешнего мира. Закон науки, представляющий собой рассчитанный вес молекул различных жидкостей, есть продукт человеческого ума, продукт математических вычислений.  Факты внешнего мира — это то, что воспринимается органами чувств.  Вес молекул воды или иной жидкости не воспринимается органами чувств,  и поэтому вес молекул не является фактом внешнего мира (и не вызывает к себе доверия, как и многие иные продукты человеческого ума, не проверенные органами чувств).

Константин Буажире  таким образом описывал номинализм и анти-номинализм: «В первом случае мы видим предмет, мы  воспринимаем его своими чувствами. Мы судим и говорим о  нем на основе ощущений. Во втором случае речь идет  о предметах, находящихся вне досягаемости наших  чувств, и мы говорим о них лишь на основе догадок и  предположений.  Необходимо доказать, что картины, которые  рисует нам наш разум, вполне сходны с их моделями,  что он отображает объекты точно такими, какими они  существуют в действительности; такой результат может  быть получен лишь в тех случаях, когда об этих  объектах нам могут свидетельствовать  чувства, когда  эти объекты доступны рассмотрению с помощью чувств.  О предметах, которые не могут быть подвергнуты такому  испытанию… в отношении таких предметов не существует никаких  правил проверки, никаких опорных пунктов для  сравнения, никаких способов их достоверного познания»(Константин Буажире, 1791 год, из книги «Руины», глава 24).  

В.И. Ленин дал краткое описание номинализма: «Рассуждение с точки зрения того прямого и незапутанного махизма, который открыто защищал Мах в 1872 году, совершенно непреложное: если молекулы, атомы, химические элементы нельзя ощущать, то они «только мыслительные вещи»…не имеют объективно-реального значения», «Разбирая вопрос о строении материи, Риккер берет для примера воздух, говорит о том, что воздух состоит из газов и что наука разлагает «всякий элементарный газ на смесь атомов и эфира». Вот здесь, — продолжает он, — нам кричат: «Стоп!». Молекул и атомов нельзя видеть… их нельзя рассматривать, как реальности»,  «…говоря «во мне» вместо того, чтобы сказать «передо мной»…», «только чувственное существует», «существует только чувственное бытие»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.187, 291, 86, 133, 230).  

Если имеется воздействие на органы чувств, то человек признает реалистичность того, что воздействует на органы чувств, и того, что имеется в представлении (в том числе логическое обоснование). Нет воздействия, — нет признания реалистичности.  Про то, что не воздействует на органы чувств, хотя представление о нем имеется в голове, надо говорить «находится во мне» и нельзя говорить «находится перед мною».  «Мыслительные вещи» (мысленное представление о вещах) нельзя рассматривать как реальность, когда отсутствует воздействие на органы чувств.

«Понятия есть только логические функции и, как таковые, не составляют ни малейшего знания об объекте самом по себе, а нуждаются в чувственном созерцании»,  «Только возможный опыт может сообщить нашим понятиям реальность; без этого всякое понятие есть лишь идея, лишенная истины», «Посредством одних лишь категорий, — без чувственного созерцания, — вовсе не может быть познания вещей»,  «В одном лишь понятии вещи нельзя найти признак ее существования. Действительно, если даже понятие столь полное, что имеется абсолютно все для того, чтобы мыслить вещь со всеми ее внутренними определениями, тем не менее существование не имеет никакого отношения ко всему этому, а оно связано лишь с тем, дана ли нам такая вещь так, что восприятие ее…признак действительности»(Иммануил Кант).

Между номиналистами и анти-номиналистами имеются разногласия в вопросе о реалистичности представлений, и разногласия выливаются в обвинения — номиналисты обвиняют анти-номиналистов в приписывании реалистичности тому, что на самом деле не является реалистичным. Такое приписывание обозначается словом «метафизика».

В.И.Ленин: «Метафизиками, надо сказать, обзывают материалистов многие идеалисты и все агностики (кантианцы и юмисты в том числе), потому что им кажется, будто признание существования внешнего мира, независимого от сознания человека, есть выход за пределы опыта»,  «Всякое признание вещей за пределами чувственных восприятий Пирсон объявляет метафизикой»,  «Пирсон из себя выходит, воюя против понятия материи, как чего-то существующего независимо от наших чувственных восприятий»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.59, 47, 90).

«Вещь независима». Иммануил Кант и Карл Пирсон вкладывали следующий смысл в это словосочетание: вещь уединяется от человеческих органов чувств, и не соприкасается с органами чувств. Вещь не воздействует на органы чувств, человек не обнаруживает (посредством органов чувств) вещь в окружающем мире, и в таких условиях требуется говорить о том, что «мыслительная вещь» (мысленное представление о вещи)  «находится только внутри моего мышления». Отсутствие чувственных восприятий, когда «вещь независима», требует считать «мыслительную вещь» (мысленное представление о вещи) нереалистичной, так как существование представления не сопровождается необходимым и убедительным доказательством существования материальной вещи.  Словесное утверждение о существовании материальной вещи противоречит ощущениям, когда ощущения не свидетельствуют о существовании материальной вещи. Противоречие обозначается словосочетаниями «выход за границы ощущений, выход за пределы чувственных восприятий».  Молчаливо подразумевается, что не происходит выход за границы ощущений, когда воздействие вещи на органы чувств приводит к ощущениям, когда словесное утверждение о существовании вещи тесно связано с показаниями органов чувств.  Считается находящимся вне границ ощущений обсуждение вопроса о реалистичности представлений, когда к обсуждению вопроса не привлекается находящееся внутри границ. Словесное утверждение о существовании вещи, существование которой не подтверждено показаниями органов чувств, является метафизическим утверждением.

В.И.Ленин объяснил, как он понимает словосочетание «вещь независима»: рассматривание, ощупывание, обнюхивание, облизывание, обслушивание, взвешивание вещей не влияет на существование вещей; свойство вещей «находиться перед мною» не зависит от того, рассматриваются вещи или не рассматриваются, обнюхиваются вещи или не обнюхиваются, обнаруживает или не обнаруживает человек вещи. В.И.Ленин признавал наличие вещей «перед мною», когда отсутствует связь между вещами и органами чувств, когда ощущения не свидетельствуют о существовании материальных вещей. Не обнаружение человеком вещи нисколько не влияет на то, что вещь находится в окружающем материальном мире, и нужно говорить две фразы: «вещь в виде мысли находится внутри моего мышления» и «материальная вещь находится вне меня».  Предметы существуют независимо от ощущений, и поэтому нет необходимости с помощью ощущений обосновывать существование предметов. Таково философское обоснование для не использования ощущений с целью подтверждения существования предметов.  Нет необходимости выискивать материальную вещь при помощи органов чувств, чтобы убедиться в существовании вещей. Нет необходимости выискивать материальную вещь при помощи органов чувств, чтобы убедиться в существовании вещей, указывающих на реалистичность мысленного представления.

«За пределами чувственных восприятий».  Это нужно понимать в соответствии с точкой зрения Константина Буажире — картины, которые рисует разум, подлежат проверке на сходство с объектами, но проверка невозможна, когда объекты не доступны для рассмотрения с помощью чувств. Внутри пределов чувственных восприятий — это доступность объекта для рассмотрения. За пределами чувственных восприятий — это недоступность объекта для рассмотрения с помощью органов чувств.  С позиции номинализма, недоступность объекта делает невозможным достоверное познание (пока объект невозможно исследовать органами чувств, он непознаваем). С позиции анти-номинализма, недоступность не играет существенной роли, и посредством логического обоснования можно придти к достоверному знанию.  Номиналисты называют анти-номиналистов метафизиками за признание доступности подлинного знания о недоступном, за чрезмерное доверие к логическому обоснованию, якобы не нуждающемуся в проверке со стороны органов чувств, которые, по мнению анти-номиналистов, имеют многочисленные недостатки (зачастую ошибаются, недостаточно точны, не замечают атмосферного давления, не могут воспринять квадратичную зависимость силы земного притяжения от расстояния, и другое). Грош — цена проверки посредством органов чувств, когда ощущения искажены, когда имеет место то, что Френсис Бэкон обозначил словами: «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлённом и обезображенном виде».

Представление должно быть обосновано показаниями органов чувств. Когда у человека нет такого обоснования, или обоснование есть, но оно считается искаженным, однако человек утверждает о реалистичности представления, то этот человек является метафизиком. Чтобы не быть метафизиком, человек должен логическое обоснование подкреплять неискаженными показаниями органов чувств.

Ленинское понимание словосочетания «за пределами чувственных восприятий» таково:  предел проходит через органы чувств, и разделяет существующее на два мира, а именно, внутренний мир и внешний мир; внешний мир расположен «за пределами чувственных восприятий». При таком препарировании словосочетания получается, что юмисты и прочие идеалисты не соглашаются с существованием вещей во внешнем мире. Ленин вложил нужный ему смысл в словосочетание «за пределами чувственных восприятий», и получил нужный вывод: юмисты и прочие идеалисты являются солипсистами, потому что они не признают существование вещей во внешнем мире.  Номинализм имеет сходство с солипсизмом, и этим воспользовался Ленин — он брал высказывания Беркли, Юма, обосновывающие номинализм, и  в высказывания Ленин вкладывал солипсический смысл. Беркли и Юм стремились не быть метафизиками,  и эти стремления Ленин переделал в стремление к солипсизму.

С формальной точки зрения, Карл Пирсон не совершил ошибку, когда воевал против понятия материи, как чего-то существующего независимо от человека.   Люди  своим мышлением создают понятия, формой существования понятий является мысль, и от существования человеческих мыслей зависит существование понятий.

На странице 65 книги «Материализм и эмпириокритицизм» имеется ленинский комментарий к размышлениям Беркли: «…довод Беркли: я ощущаю только свои ощущения, я не имею права предполагать «объекты сами по себе» вне моего ощущения».

 Ленин старался убедить в том, что слова «вне  ощущения» нужно понимать как «снаружи органа чувств, в котором возникают ощущения». При такой трактовке получается высказывание: я не имею права предполагать объекты, находящиеся снаружи органа чувств. Но в слова «вне  ощущения» Беркли вкладывал иной смысл: это отсутствие воздействия на органы чувств, что сопровождается отсутствием ощущений. Поэтому подлинный смысл процитированного изречения Беркли таков: я противник метафизики, я не имею права предполагать существование вещей, о которых органы чувств не предоставляют уму  никакой информации, но я предполагаю реальное существование вещей, когда от ощущений исходит информация. Такой смысл высказывания не позволяет называть Беркли солипсистом, то есть человеком, отрицающим существование вещей.

На странице 21 В.И.Ленин приводит высказывание Джорджа Беркли о том, что необходимо отрицать существование основ вне сознания, хотя основы считаются основаниями чувственных качеств (вес, прочность, протяженность и т.п.).  В словосочетание «основы вне сознания» Ленин вкладывал такой смысл: основы, находящиеся вне вместилища сознания.  С точки зрения Ленина получается, что Беркли требует отрицать существование основ, находящихся вне головного мозга. Ленин считал доказанным, что Беркли был солипсистом. Но на самом деле Беркли подразумевал совершенно иное — основа вне сознания представляет собой основу, не отразившуюся в сознании из-за бездействия органов чувств, поскольку на органы чувств не воздействует основа. Другими словами, основа находится вне осознания из-за неспособности основы воздействовать на органы чувств.  Для иллюстрации мировоззрения Джорджа Беркли, можно взглянуть на его мировоззрение сквозь призму научного открытия, сделанным Уильямом Гильбертом в 1600 году. Гильберт доказал, что стрелка компаса ориентируется вдоль магнитных линий, проходящих от южного магнитного полюса Земли к северному магнитному полюсу Земли. Магнитные линии направлены приблизительно параллельно меридианам. Когда Гильберт наблюдал за стрелкой компаса, то у Гильберта появлялись чувственные восприятия, позволяющие установить направление на юг и на север. Основой чувственных восприятий были магнитные линии, заставляющие стрелку компаса ориентироваться в направлении юг-север. Исходя из своих чувственных восприятий (наблюдения за движением стрелки), Гильберт сделал абстрактное обобщение о том, что существуют магнитные линии Земли. Правдивость абстрактного обобщения не могло быть проверено посредством органов чувств, так как органы чувств Гильберта не способны воспринять магнитное поле. Джордж Беркли признавал существование стрелки компаса, так как стрелка обладала чувственными качествами (вес, прочность, протяженность, ориентация в пространстве), которые воздействуют на органы чувств. Однако Беркли отрицал реалистичность абстрактного обобщения о магнитных линиях, так как обобщение не проверяемо показаниями органов чувств. Органы чувств не реагируют на магнитные линии, и поэтому созданное Гильбертом абстрактное обобщение весьма и весьма сомнительно.

Человек создает в своей голове наглядный образ ненаглядного, не опираясь полностью на ощущения, и отсутствие показаний органов чувств делает образ произвольным (антиномичным). 

Фома Аквинский настаивал на отсутствии субъективистической произвольности в знании о том, что не воспринимается органами чувств, и убежденность в этом оспаривалось Джорджем Беркли.    Образы   произвольны,      и Беркли определил условие, при котором умозрительное представление произвольно, — такое условие состоит в неудачной попытке обнаружить в природе чувственно-воспринимаемую вещь, соответствующую представлению об общем. Неудачная попытка обнаружения свидетельствует о  несуществовании того, что не обнаружено.  Беркли отрицал существование того, что не обнаруживается органами чувств, но такого отрицания недостаточно, чтобы называть его солипсистом.

Абстракция, не выполняющая функцию указания на существование чувственного, является неистинной абстракцией.   «Необходимо  понятия делать чувственными, т.е. присоединять к ним  созерцание предмета»(И.Кант).  Вероятно, это изречение Иммануила Канта имелось ввиду, когда Карл Маркс писал: «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос... Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос»(слова Маркса цитируются по книге «Материализм и эмпириокритицизм», с.103).

Только в одном месте своей философской книги В.И.Ленин написал правдивые слова про мировоззрение Джорджа Беркли:  «отрицание бытия вещей вне их действия на органы чувств»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.83).  Беркли отрицал существование тех вещей, которые не действуют на органы чувств (несмотря на наличие логического обоснования существования).  Джордж Беркли придерживался точки зрения, что спор о действительности или недействительности логического обоснования есть чисто схоластический вопрос, покуда на практике не проведена проверка насчет воздействия на органы чувств того, чье существование доказывается при помощи логико-схоластического обоснования. 

И.Кант: «Умопостигаемый мир содержит основание чувственно воспринимаемого мира».  Уильям Гильберт изучил поведение стрелки компаса (доступной для органов чувств), на основании чувственных сведений, предоставленных стрелкой,  сделал умозрительный (придуманный) вывод о существовании магнитных линий (не доступных для органов чувств), и заявил о том, что умозрение изображает то, что является основанием поведения стрелки.  Уильям Гильберт создал обобщенное представление (о магнитных линиях), значительно отличающееся от исходной вещи (стрелки), и общее представление изображает вещь, наделенной способностью влиять на исходную вещь.  Мысль, находящаяся внутри черепной коробки, способна наделить содержание мысли возможностью находиться вне черепной коробки. Если при помощью органов чувств обнаружено вне черепной коробки содержание мысли, то мысль реалистична.

На странице 116 книги «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин рассказал о том, каким образом идеалисты критикуют материалистов, и из этой критики становиться понятно  содержание юмовского и кантианского идеализма:  «…внешний мир лежит «за границами» ощущений, восприятий, представлений человека. Но словечко «трансцензус» выдает Базарова паки и паки. Это — специфически кантовский и юмовский «выверт», проведение принципиальной грани между явлением и вещью в себе. Перейти от явления или, если хотите, от нашего ощущения, восприятия и т. п. к вещи, существующей вне восприятия, есть трансцензус, говорит Кант…  И кантианцы, подобно юмистам, называют материалистов «метафизиками», трансцендентальными реалистами, совершающими незаконный переход (по-латыни transcensus) из одной области в другую, принципиально отличную, область».  

Априорные предпосылки искажают восприятие.  Имея в своем распоряжении искаженные восприятия, человек пытается создать в своей голове неискаженный (и нуждающийся в проверке) образ вещи, от воздействия которой появилось искаженное восприятие. При помощи того, что кажется, создается представления о существующем на самом деле.  Выражение «переход от восприятия к вещи вне восприятия» означает переход от искаженного восприятия, переход с использованием именно искаженных восприятий (потому что отсутствуют неискаженные восприятия), к построению в голове мысленными усилиями истинного представления о вещи. Подразумевается, что истинное представление о вещи будет противоречить искаженному восприятию.  Важнейшим моментом такого перехода является признание восприятий искаженными.

Николай Коперник уверил самого себя, что восприятие движения звезд вокруг Земли является искаженным восприятием.  Коперник разработал альтернативное представление о вращении Земли вокруг своей оси с периодом 24 часа. Коперник совершил переход от искаженного восприятия (циклическое движение звезд вокруг Земли с периодом 24 часа) к вещи вне искаженного восприятия (к вещи, противоречащей искаженному восприятию), и вещь есть вращение Земли вокруг своей оси.   Проводил ли Николай Коперник принципиальную грань между проявлением и вещью-в-себе, между движением звезд по кругу и круговым вращением Земли вокруг своей оси? Проводил. Ленин говорил, что проведение принципиальной грани между проявлением и вещью-в-себе есть проявление философского идеализма. Это значит, что Коперник был философским идеалистом. 

«Называя предмет в каком-то отношении только феноменом, рассудок создает себе в то же время помимо этого отношения еще представление о предмете самом по себе», «Рассудок мыслит предмет сам по себе, однако только как трансцендентальный объект, который составляет причину явления (не будучи, следовательно, сам явлением)», «Если явлениям не придавать большего значения, чем они на самом деле являются, т.е. не считать их вещами в себе, а только представлениями, связывающимися по эмпирическим законам, то сами они должны иметь свое основание, лежащее вне круга явлений», «С помощью чувственности мы не то что неясно познаем свойства вещей самих по себе, а вообще не познаем свойства»(И.Кант). Искаженные ощущения являются источником логического обоснования, но логическое обоснование должно быть таким, чтобы вступить в противоречие с показаниями органов чувств.  Внешние чувственно-воспринимаемые обнаружения являются несущественными для передачи специфики вещи-в-себе. 

Исаак Ньютон уверил самого себя, что вестибулярный аппарат дает искаженную информацию, согласно которой сила земного притяжения не зависит от расстояния между глубинными слоями земли и человеком, внутри которого находится вестибулярный аппарат. Для преодоления искаженного восприятия силы земного притяжения, Ньютон математически обосновал концепцию о наличии зависимости силы земного притяжения от расстояния.  Отказавшись от использования искаженного восприятия, Ньютон совершил переход от искаженного восприятия к вещи вне искаженного восприятия (к вещи, противоречащей искаженному восприятию), и вещь есть квадратичная зависимость силы земного притяжения. Ньютон проводил принципиальную грань между подлинной силой земного притяжения и ее искаженным восприятием, и поэтому Ньютон был идеалистом.

Переход одним из своих условий требует признания восприятия действительного мира искаженным. Александр Иванович Герцен в своем философском сочинении «Письма об изучении природы» использовал своеобразную терминологию,  показывающую, как идеалисты признают искаженность: «идеализм стремился вещественное бытие принять за ложь», «погубить действительность явлений в пользу сущности».  Людвиг Фейербах применял легкопонятную терминологию: «Чувство дает только видимость, а мышление — истину».  Фейербах проводил принципиальную грань между лживыми ощущениями и истиной, которая, по мнению Фейербаха, постигается через мышление. Проведение такой грани, как будет видно из двадцатой главы «Физиологический идеализм», является подрывом исходной материалистической посылки.

Газ сероводород обнаруживается при помощи обоняния, когда концентрация достигает 0,005 микрограмм на литр.  При длительном воздействии сероводорода происходит привыкание к запаху, и органы чувств не сообщают о наличии сероводорода даже при тысячекратном увеличении концентрации. При длительном вдыхании сероводорода низкой концентрации, отсутствие показаний органов чувств необходимо принимать за  ложь.  Нужно не признавать действительность явления, представляющего собой показания органов чувств, сообщающих об отсутствии сероводорода. Непризнание действительности явления поспособствует выявлению сущности — наличия сероводорода во вдыхаемом воздухе.

Джордано Бруно пытался сделать то, что словами Герцена может быть выражено как «погубить действительность наблюдаемых явлений в пользу ненаблюдаемой сущности», «стремился наблюдаемое бытие в виде вращения Солнца вокруг Земли принять за ложь». Джордано Бруно проводил принципиальную грань  между видимым и существующим, и за это он подвергся сожжению на костре.  Сжигающие отрицали принципиальную грань между восприятием и действительностью.  Сжигающие были материалистами, Джордано Бруно — идеалистом.

Считается, что телепатии нет. Это означает, что у человека отсутствует орган чувств, при помощи которого можно воспринимать мысли, витающие в голове другого человека. Из невозможности при помощи органа чувств воспринять мысли другого человека вытекает, что представление о наличии мыслей в голове другого человека нереалистично (подобно тому, как нереалистичны магнитные линии Земли, не воздействующие на человека по причине отсутствия у человека магнитного органа чувств, или нереалистичен центр масс плутон-хароновской системы, или нереалистична формула Ньютона относительно квадратичной зависимости силы земного притяжения, по причине не соответствия формулы ощущениям, поступающим от вестибулярного аппарата).  Показания органов чувств не позволяют утверждать, что вне человека находятся мысли других людей. Однако, если перейти с позиций номинализма на позиции анти-номинализма, то можно утверждать, что вне человека находятся мысли других людей, вне человека находятся магнитные линии, вне человека находится квадратичная пропорциональность силы земного притяжения. Метафизики не имеют в своем распоряжении убедительных доказательств реалистичности (логическое обоснование не считается убедительным доказательством, что известно, к примеру, из деятельности Фомы Аквинского),  и бездоказательно утверждают о реалистичности представлений о наличии в головах других людей мыслей, реалистичности  центра масс плутон-хароновской системы, реалистичности гравитационной формулы Ньютона, реалистичности магнитных линий, на которые реагирует стрелка компаса.  Метафизики доказывают так же, как доказывал Фома Аквинский.

С позиции номинализма, представление, имеющее лишь логическое обоснование, менее убедительно (из-за недоказанности), чем представление, обоснованное показаниями органов чувств (к которым может быть добавлено логическое обоснование).  «Менее убедительно», «не доказано» — это значит, что будет неудачной попытка убедить людей в ошибочности того, что написано в Библии, если убеждать с применением представлений, имеющих логическое обоснование и не имеющих обоснование показаниями органов чувств. Такая ситуация неприемлемо для Ленина. Неприемлемость выражена Лениным словами:  «…идеалистическая философия не менее решительно ухватилась за шатания махистской физики. Мы уже видели, как неокритицисты встретили «Механику» Маха, сразу отметив идеалистический характер основ философии Маха. Французский махист Пуанкаре (Анри) в этом отношении имел еще больше удачи. Реакционнейшая идеалистическая философия с определенно фидеистическими выводами сразу ухватилась за его теорию. Представитель этой философии Леруа (Le Roy) рассуждал так: истины науки суть условные знаки, символы; вы бросили нелепые, «метафизические» претензии на познание объективной реальности; будьте же логичны и согласитесь с нами, что наука имеет только практическое значение для одной области человеческих действий, а религия имеет не менее действительное значение, чем наука, для другой области действий; отрицать теологию «символическая», махистская наука не имеет права»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.308).     Эта цитата означает —  подтверждение правильности представления только с помощью логики есть всего лишь неполноценное подтверждение; представление, имеющее такое ненадежное подтверждение и лишенное обоснования со стороны органов чувств, есть нереалистическое символическое представление, и такое представление не в силах убедительно опровергнуть религиозное учение.  Номинализм создает препятствия для Ленина в проведении атеистической пропаганды, и поэтому Ленин борется против номинализма.

Относительно представления о том, что сила земного притяжения не зависит от расстояния между глубинными слоями земли и притягиваемым предметом, — относительно этого представления сказать, что оно является условным символом, не соответствующим действительности, есть попытка оскорбить материалистов, есть попытка помешать материалистам в реализации их благородного побуждения, а именно,  стремления доказать, что окружающий мир не является условным символом.  Исходя из этой цели, Ленин сочинял компромат на идеалистов (т.е. номиналистов), называющих некоторые представления нереалистичным условным символом, и компромат состоял в том, что идеалисты-номиналисты объявлены как отрицающие наличие вещей во внешнем мире.  После того, как номиналисты скомпрометированы и тем самым воздвигаемые ими препятствия отброшены, можно доказывать, что нет символических представлений, что все представления реалистичны, что они убедительно опровергают написанное в Библии.

Отрицать теологию «символическая» наука не имеет права. Богданов назвал символом энергетическую теорию, разработанную Оствальдом, и указал на ложные элементы в теории. Богданов своими сомнениями принизил ценность теории, и после этого стало невозможным использовать эту теорию в борьбе против религии. Ленин поставил перед собой цель — скомпрометировать Богданова посредством приравнивания его к солипсисту Беркли, после этого теория Оствальда утратит свойство символичности (ложности), приписанному ей усилиями Богданова, и тогда очищенная от символизма теория будет использована в борьбе против религии.

«Факты остаются, даже если имеющиеся о них представления оказываются ложными. Если мы и отбросили старую контактную теорию, то все еще существуют те установленные исследователями факты, объяснению которых она должна была служить»(Фридрих  Эн­гельс, «Диалектика природы», Соч., т. 20, с. 476).

По мнению Ленина, отбрасывание старой контактной теории приводит к мысли о том, что эта теория являлась символической теорией; отрицать теологию символическая теория не имеет права; необходимо добиться того, чтобы старая контактная теория не считалась символической (т.е. ложной), и тогда несимволическую контактную теорию можно будет направить  против теологии.

Кто-то, чью фамилию В.И.Ленин не указал в своей философской книге, заявил об исчезновении материи.  Исходя из этого заявления, Ленин уличал всех эмпириокритиков в приверженности точке зрения, согласно которой происходит исчезновение материи и материальных фактов. Когда эмпириокритики объявляют старую теорию ложной и отбрасывают ложную теорию, разъясняет Ленин сущность эмпириокритицизма, то прекращают существование материальные факты (согласно логической сущности эмпириокритической философии).   Имеется только одно условие, при котором не исчезают материальные факты, и это условие — нельзя называть ложными теории, оставшиеся в прошлом.

В.И.Ленин: «Англичанин Карл Пирсон выражается со свойственной ему определенностью: "Законы науки — гораздо больше продукты человеческого ума, чем факты внешнего мира"»(«Материализм и эмпириокритицизм»,ПСС,т.18, с.165).

Энгельс выразился в том смысле, что имеются факты внешнего мира, и с их использованием создаются теории, например, контактная теория или теплородная теория, и теории предназначены для объяснения фактов; некоторые теории отбрасываются, и это означает, что к отброшенным теориям применимы слова Френсиса Бэкона «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлённом и обезображенном виде»; обезображенность означает, что отброшенные теории являются неадекватным продуктом человеческого ума.

Отношение Ленина к этому вопросу совершенно иное — эмпириокритикам и махистам Ленин вменял точку зрения о том, что не только отброшенные теории, но и факты являются продуктами человеческого ума. Материальные факты исчезают, поскольку они не имеют материального характера, а имеют психический характер.

 

 

В.И.Ленин выступил и против номинализма, и против анти-номинализма. Согласно анти-номинализму, существование вещи признается после того, как завершен процесс логического доказывания существования вещи. Согласно номинализму, существование вещи признается после того, как возникли логические и чувственные доказательства существования вещи. По  мнению Ленина, существование вещей должно признаваться до того, как появились доказательства, так как материальное существование вещей является первичным, а все остальное есть вторичное.  Доказывание — это психический процесс, и психический процесс не должен быть первичным.  Номинализм и анти-номинализм ставят на первое место психический процесс.

 

 

Над новорожденными котятами, со дня обретения ими способности видеть, проводили эксперименты: котят усаживали в тележки, и возили в тележках среди разнообразных предметов. Котята видели предметы, и могли обозревать пространство, насыщенное предметами. Но котята не могли ходить между предметами и трогать предметы лапами. На протяжении одного часа в сутки котята бегали по беговой дорожке, и таким образом тренировали свои мышцы и способность к передвижению; тренировки на беговой дорожке, а также кормление проводились в полной темноте, чтобы в этот период времени котята не могли пользоваться зрением. Через два месяца, на завершающей стадии экспериментов, котят прекращали сажать в тележки, и выпускали в помещение с разнообразными предметами. Котята ходили по помещению и постоянно натыкались на предметы; поведение котят было идентично поведению слепых кошек.  Исследования показали, что зрительные органы чувств функционировали нормально, однако мозг оказался неспособным почерпнуть из показаний органов зрения информацию о том, в каком месте пространства находятся предметы. Котята не осознавали, что вокруг  существует пространство, и они были солипсистами. Котята не признавали существование того, что воздействовало на орган зрения.

 Два предмета находятся на определенном расстоянии друг от друга. Чтобы котенок смог понять величину расстояния между двумя предметами, котенок должен осознавать, что такое расстояние и какие бывают расстояния.  До того, как осуществить глазомерное установления расстояния, необходимо приобрести навыки глазомера. Котята-солипсисты не владели глазомером, и они не могли пройти между двумя предметами, и натыкались на предметы.  Перемещение котят среди предметов в незначительной степени зависит от объективных предметов, и в значительной степени зависит от субъективных глазомерных способностей, появляющихся в результате обучения.  Перемещение котенка зависит от того, как котенок представляет в своей голове окружающий мир. Описанные эксперименты показали, что у котят имелось искаженное представление о расстояниях между окружающими предметами.

Познание окружающих предметов должно быть таким, чтобы не появлялись сомнения в существовании окружающих предметов.  В познании участвуют органы чувств, и это приводит к зависимости познания предметов от ощущений (познание оказывается продуктом человеческого ума). Эта зависимость заставляет сомневаться в существовании предметов, что ухудшает положение материализма (появляется мнение о том, что факты внешнего мира на самом деле являются продуктами человеческого ума). Чтобы этого не происходило, нужно исследовать предметы без использования органов чувств.  Когда котята научатся исследовать окружающий мир без применения органов чувств, тогда укрепятся позиции материализма.

 

 

В.И.Ленин: «…взгляд тех профессоров философии, которым Базаров привык верить на слово и которых  Дицген справедливо называл дипломированными лакеями поповщины или фидеизма. В самом деле, фидеизм утверждает положительно, что существует нечто «вне чувственного мира». Материалисты, солидарные с естествознанием, решительно отвергают это»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.117).           

Что отвергают материалисты? Отвергают существование того, что не воздействует на органы чувств, что не обладает свойством быть чувственно-воспринимаемым.  Материалисты отвергают именно то, что отвергал Беркли.  Ленин понарошку боролся против мировоззрения Беркли, и в конце концов Ленин согласился с берклианским мировоззрением.

Ленин прямо заявил о том, что он считает правильным мнение о том, что существует только чувственно-воспринимаемое. Но именно это доказывал Беркли, высказываясь «существовать — значит быть воспринимаемым органами чувств».

 

 

От логического (выраженному словами доказательства) к реальному может быть два перехода — законный и незаконный. Законный переход состоит в обосновании слов, осуществляемого показаниями органов чувств. Незаконный переход, характерный для метафизиков — это когда  существование признается только на основании словесного доказывания.

Ощущения лгут, и необходимо представление, основанное на показаниях органов чувств, избавить от обнаруженных свойств, и наделить представление логически обоснованными свойствами; представление с новыми надуманными свойствами будет соответствовать действительному предмету.

 

 

Карл Пирсон считал, что невозможность при помощи органов чувств воспринять мысль другого человека, есть временное положение дел. Пирсон писал, что в отдаленном будущем можно хирургическим путем имплантировать нерв в два мозга, и тогда нерв станет своеобразным органом чувств, соединяющим два мозга. Один мозг сможет посредством нового органа чувств, представляющий собой нерв, идущий к другому мозгу, воспринимать мысли, находящиеся в другом мозге.  Логическое обоснование (по своей сути — неубедительное) пребывания мыслей в чужом мозгу будет дополнено чувственным восприятием чужих мыслей. После проведения такой хирургической операции, никто не сможет обвинять номиналистов в отрицании существовании мыслей в головах других людей (на том основании, что нет возможности чувственно воспринимать мысли, находящиеся в головах других людей). Хирурги смогут решить философскую проблему, связанную с солипсизмом.

 

 

Номиналисты считают, что ошибки, совершенные разумом, должны исправляться при помощи показаний органов чувств. Анти-номиналисты считают, что ошибки, совершенные ощущениями, должны исправляться разумом.

 

 

В конце одинадцатой главы «Причина -> следствие, следствие -> причина» показано, что ощущения, возникающие в процессе наблюдения, в определенных случаях не способны исправить ошибки, совершенным разумом при разработке логического обоснования существования вещи. Будет приведена предельно простая иллюстрация, показывающая правомерность скептицизма Давида Юма, и скептических принципов Иммануила Канта.

 

 

Из самогонного аппарата можно получить спиртосодержащую жидкость, и измерить ее плотность.  Для измерения плотности можно изготовить самодельный измеритель, используя в качестве образцов для градуировки воду и керосин; при погружении измерителя в воду нужно на измерителе поставить метку «1,00», при погружении в керосин поставить метку «0,80».  При некоторых условиях, сложившихся внутри самогонного аппарата, получившийся самогон может иметь плотность 0,89 и сгорать с образованием яркого высокого пламени; после окончания горения окажется, что сгорело примерно 66% исходного самогона. Если налить порцию самогона в стеклянную бутылку и поместить на сильный мороз, то самогон с указанными характеристиками превратиться в лед и разорвет стеклянную бутылки при температуре 48 градусов мороза. Можно в самогон добавить немного воды, чтобы довести плотность до значения 0,90, и при сгорании выгорит примерно 56% смеси; такой самогон превратиться в лед и разорвет стеклянную бутылку при температуре мороза 42 градуса. Можно еще добавить воды, чтобы плотность смеси составляла 0,91, и при сгорании исчезнет примерно 52% смеси, и она разорвет стеклянную бутылку при замораживании до температуры 38 градусов мороза. Еще добавляя воду, можно довести плотность до 0,92, и при сгорании такой смеси выгорит приблизительно 47% смеси, и образование льда произойдет при температуре 35 градусов мороза. Дальнейшее добавление воды повысит плотность до 0,93, и сгорание такой смеси удалит примерно 43%; стеклянную бутылку разорвет при морозе в 33 градуса. Получив плотность 0,94, обнаружим, что пламя будет тусклым и прерывистым, и в пламя уйдет примерно 36% смеси; замерзание произойдет при температуре 27 градусов. При плотности 0,95 поджигание смеси не приведет к возгоранию, и смесь разорвет бутылку при морозе в 20 градусов.  Смесь плотностью 0,96 кристаллизуется при морозе 15 градусов. Плотность 0,97 приведет в разрыву стеклянной бутылки при температуре 12 градусов мороза. При плотности смеси 0,98 превращение в лед произойдет при температуре 5 градусов мороза. Можно нарисовать график, показывающий понижение температуры кристаллизации, в зависимости от повышения количества сгораемой части смести и понижения плотности; график можно продолжить в область цифровых значений, не наблюдаемых на практике в естественных природных условиях (т.е. выходящих за пределы опытных данных, перечисленных выше), и линия на графике покажет, что этиловый спирт, полностью освобожденный от воды, кристаллизуется при температуре приблизительно 80-100 градусов мороза.  Спирт проявляет ту или иную температуру кристаллизации,  относительно процентного содержания воды;  температура кристаллизации различна и имеет преходящий, в некотором роде неистинный характер.   Измерение температуры (в естественных природных условиях) кристаллизации смеси воды и спирта не показывает свойства чистого безводного спирта.  Поначалу неизвестно такое свойство безводного этилового спирта, как температура кристаллизации; но известна температура кристаллизации спирта, вступившего во взаимодействие с водой.   Изучая некоторые свойства смеси воды и спирта (вступивших во взаимодействие друг с другом), можно создать умозрительное абстрактное представление, выходящее за пределы опыта, о свойствах спирта, не вступающего во взаимодействие с водой (гипотетическое превращение в лед безводного спирта при температуре 80-100 градусов мороза).  Как говорят философы, свойства некоторой вещи познаются при взаимодействии этой вещи с другой вещью, и в некоторых случаях можно получить знание о вещи в условиях отсутствия взаимодействия; но такое знание является метафизическим и выходящим за пределы опыта.

 

 

Глава 5. Борьба против метафизики, против переоценки  логического

 

 

Константин Буажире: «В первом случае мы видим предмет, мы  воспринимаем его своими чувствами. Мы судим и говорим о  нем на основе ощущений. Во втором случае речь идет  о предметах, находящихся вне досягаемости наших  чувств, и мы говорим о них лишь на основе догадок и  предположений.  Надо доказать, что картины, которые  рисует нам наш разум, вполне сходны с их моделями,  что он отображает объекты точно такими, какими они  существуют в действительности; такой результат может  быть получен лишь в тех случаях, когда об этих   объектах нам могут дать  свидетельства наши чувства, когда  эти объекты доступны рассмотрению с помощью чувств.  О вещах, которые не могут быть подвергнуты такому  испытанию, невозможно составить суждение, потому что в отношении их не существует никаких  правил проверки, никаких опорных пунктов для  сравнения, никаких способов их достоверного познания.   Необходимо придти к соглашению — не выносить  никаких суждений о подобных вещах. Короче говоря,   необходимо провести границу между вещами, которые доступны  проверке, и вещами, которые проверке не поддаются,  надо отделить нерушимой преградой…мир фантазий от мира реального»(Константин Буажире, 1791 год, из книги «Руины», глава 24).  

Буажире вполне определенно заявил, что реальный мир воздействует на органы чувств, и этим реальный мир отличается от мира фантазий, который обладает противоположным свойством, а именно, он не поддается проверке органами чувств; ученые должны отказаться от рассуждений о том, что  не воздействует на органы чувств.    

Люди «избавились бы от множества споров, если бы их ум занимался лишь доступным познанию существами, бытие которых установлено и подлинные свойства которых можно открыть с помощью надежных повторных опытов. О физических теориях спорят лишь тогда, когда их исходные принципы недостаточно твердо установлены»,  «Думать о предметах, которые не воздействовали ни на одно из наших чувств, — значит мечтать о словах, грезить о звуках и искать в своем воображении предметы, с которыми можно было бы соединить их. Приписывать же качества этим воображаемым предметам — значит предаваться еще большему сумасбродству»(Пауль Гольбах, «Система природы», 1770 год,  десятая  глава первой части).

«Человек есть материальное существо; он может иметь представление лишь о том, что подобно ему материально, т.е. способно действовать на его органы»(Пауль Гольбах, «Система природы», вторая  глава второй  части).

«Будем придерживаться природы, которую мы видим и чувствуем, которая действует на нас, общие законы которой мы знаем, хотя нам и не известны ее частности и тайные принципы, применяемые ею в более сложных произведениях. Станем наблюдать природу,  никогда не покидая ею поставленных  границ для нас: всякое нарушение этого правила неумолимо грозит бесчисленными заблуждениями»(Пауль Гольбах, «Система природы», шестая  глава второй  части).

«…откинуть все то, чего не могут воспринять органы чувств…»(Пауль Гольбах, «Система природы», тринадцатая  глава второй  части).

«Все, что действует на наши чувства, есть материя; субстанция, лишенная протяженности или свойств материи, не может вызывать в нас ощущения и, следовательно, давать нам восприятия или идеи...»(Пауль Гольбах, «Система природы», четвертая  глава второй  части).

«Когда мы захотим дать себе отчет об явлениях природы, откажемся от искания таких причин, которые слишком тонки для того, чтобы действовать на наши внешние чувства»(Пауль Гольбах, «Здравый смысл, извлеченный из природы»). 

Как и Буажире, Гольбах убежден, что телесные, воспринимаемые чувствами причины являются единственно реальными, и только телесное должно вовлекаться в научное исследование;  перед не воспринимаемым органами чувств нужно опустить шлагбаум и не подвергать научному исследованию, потому что  не вызывающее ощущения не является материальным.  Гольбах применил термин «метафизики» к тем исследователям, которые пытаются изучать не воздействующее на органы чувств, то есть нематериальное.

Наука  должна чураться мнимого.  Наука должна быть достоверной, должна изучать то, что достоверно существует, а достоверное существование устанавливается воздействием существующее на органы чувств. Наука утрачивает свою достоверность, когда в научное исследование вовлекается не существующее, мнимое, и поэтому наука должна отказаться от изучения того, что не обнаруживается органами чувств.  Реальное и мнимое различаются по своему воздействию на органы чувств. Наука будет ввергнута в заблуждения, если попытается исследовать то, что не вызывает ощущения в органах чувств.  Наука не должна содержать в себе того, что может быть квалифицировано как сомнительное, не существующее, нереалистичное (из-за недоступности органам чувств).  Показания органов чувств имеют руководящую, направляющую роль при осмыслении природных явлений, и когда происходит размышление над тем, что не вызывает ощущений, то отсутствует направляющий фактор, и результат размышлений оказывается произвольным.  Единственный источник достоверного знания – ощущаемое, а неощущаемое не является источником знаний и не может дать достоверного знания.

Джироламо Фракасторо изучал болезни, и среди симптомов многих болезней он обнаружил общее, и на основании общего Фракасторо разработал представление о причине заболеваний — болезни являются результатом размножения внутри людей мельчайших живых существ, которые способны перемещаться  от больного человека к здоровому человеку.  Фракасторо смог только подвести логическую базу под общее представление, но не смог представить действительного подтверждения — никто не видел перепрыгивающих от человека к человеку мельчайших животных, их размножение никто не замечал (поскольку в середине шестнадцатого века не было микроскопов, через которые можно увидеть прыжки и размножение мельчайших животных, вызывающих болезни).  Фракасторо рассуждал о невидимом, и тем самым вступил в противоречие с теорией познания, разработанной Буажире и Гольбахом, считающими недопустимым вынесения суждений о том, что непроверяемо органами чувств.  Буажире и Гольбах приравнивали к сумасбродству размышление о вещах, которые не вызывают зрительных ощущений.  Джироламо Фракасторо прибегнул к недостоверным вымыслам, втащил в науку вымыслы, и этим лишил науку статуса достоверности.  Деятельность Фракасторо не соответствовала требованиям, предъявляемых  Буажире и Гольбахом к научной деятельности.

В  Библии написано, что нужно задумываться над неощущаемым. Буажире и Гольбах были атеистами, и они считали своим долгом не соглашаться с тем, что написано в Библии.  Борьба против размышлений относительно неощущаемого приравнивалась к борьбе против религии. Джироламо Фракасторо размышлял над неощущаемым, и в этом проявилась податливость тому, что написано в Библии.

 

 

Согласно мировоззрению Буажире и Гольбаха, неощущаемое,  существование которого обосновывал Фраскасторо при помощи логических аргументов на основании мысленного обобщения, не имело материального характера, и о нем нужно говорить «находится только в голове Фракасторо». Джироламо Фракасторо рассказывал, что предмет его логических рассуждений способен творить материальные эффекты (т.е. вызывать симптомы болезней — повышение температуры, лихорадку, затемнение сознания, рвоту, понос, изменение кожного покрова и т.д.).  Получается, что не имеющее материального характера способно порождать материальные эффекты. Разве это не идеализм, ставящий на второе место материальное, а на первое место нематериальное?  Разве Фракасторо не был идеалистом?

Уильям Гильберт своими органами чувств не воспринимал магнитные линии, и тем не менее при помощи мышления создал представление о магнитных линиях,      и размышлял о магнитных линиях. Магнитные линии — это продукт метафизического мышления, не связанный с воздействием на органы чувств магнитных линий.  Константин Буажире и Пауль Гольбах приравнивали к сумасбродству размышление о вещах, которые не вызывают ощущений.  Следовательно, Уильям Гильберт занимался сумасбродством. Гильберт заявил даже о том, что не материальное (т.е. не воздействующее на органы чувств) способно воздействовать на материальный объект, представляющий стрелку компаса.  Когда нематериальное, измышленное при помощи метафизического мышления, признается вызывающим физические эффекты (движение стрелки компаса), то это, несомненно, является идеализмом.

 

 

(В главе «Плеханов против Канта» рассказывалось, что Плеханов категорически не был согласен с утверждением  «чувственно-не-воспринимаемое воздействует на людей таким образом, что у людей появляются чувственные восприятия». Это утверждение соответствует тому, что считали идеализмом Буажире и Гольбах — познаваемое без участия органов чувств, следовательно, не обладающее доказательством наличия свойства «находится вне мышления», воздействует на человеческие органы чувств, вызывая ощущения;  вызывает ощущения то, что не вызывает ощущения.  Философский материализм признает появление ощущений только от воздействия материального. Философский идеализм признает появление ощущений и от воздействия материального, и от воздействия того, материалистичность чего не доказана.)

 

 

Константин Буажире писал о необходимости доказывания, что картины, которые  рисует нам наш разум, вполне сходны с их моделями,  что разум отображает объекты точно такими, какими они  существуют в действительности. Иммануил Кант писал противоположное, и проводил принципиальную грань между  действительными вещами, и восприятием, пониманием вещей. Владимир Ильич Ленин объяснял, чем вызвано различие во взглядах: Буажире был представителем прогрессивных слоев и он двигал науку вперед, а Кант был представителем реакционных кругов, заинтересованных в отсутствии ясного понимания природы, заинтересованных в возвращении к религиозному пониманию происходящего в мире.

В.И.Ленин: «Альбрехт Pay, перенявший вместе с достоинствами Фейербаха недостатки его, превзойденные Марксом и Энгельсом, критиковал Канта всецело в духе своего учителя: «Философия Канта есть амфиболия (двусмысленность), она — и материализм, и идеализм, и в этой ее двойственной натуре заключается ключ к ее сущности. В качестве материалиста или эмпириста Кант не может уклониться от того, чтобы признать бытие за вещами вне нас. Но в качестве идеалиста, он не мог избавиться от предрассудка, что душа есть нечто совершенно отличное от чувственных вещей. Существуют действительные вещи и человеческий дух, который постигает эти вещи. Каким же образом этот дух приближается к совершенно отличным от него вещам? Увертка у Канта следующая: дух имеет известные познания a priori, благодаря которым вещи должны являться ему так, как они ему являются. Следовательно, то обстоятельство, что мы понимаем вещи так, как мы их понимаем, есть наше творение. Ибо дух, живущий в нас, есть не что иное, как дух божий, и подобно тому, как бог создал мир из ничего, так и дух человека создает из вещей нечто такое, чем эти вещи сами по себе не состоят»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.210).

В  Библии написано, что Бог создал материальный мир из того, что не является материальным, — из пустоты.  Иммануил Кант и Николай Кузанский уподобили человека Богу, и наделили человека способностью создавать из вещей нечто такое, чем эти вещи не являются. Человеческий дух постигает вещи тем способом, что создает из вещей нечто такое, чем эти вещи не являются. Кант создал теорию познания, которая не может обойтись без Бога и уподобления человека Богу.  «Как Бог есть Творец действительно сущего и естественных форм, так человек есть создатель мыслимо сущего и искусственных форм»(Николай Кузанский). 

Галилео Галилей утверждал, что скорость вращения Земли вокруг своей оси, и скорость движения Земли по орбите вокруг Солнца,  в ночное время складываются, а в дневное время вычитаются друг из друга, это сложение и вычитание скоростей сказывается на морских водах, и происходят отливы и приливы. Действительная вещь состоит в том, что Луна притягивается к себе морские воды, и приливная волна двигается вслед за движущейся Луной и на несколько часов покрывает сушу. То обстоятельство, что Галилей понимал приливы и отливы как результат складывания и вычитания скоростей (орбитальной и вокруг-осийной), есть творение мышления Галилея. Дух Галилея создал из гравитационного влечения воды к Луне нечто такое, чем гравитационное влечение не является. Кантовская увертка, включающая в себя проведение принципиальной грани между гравитацией и сложением скоростей,  соответствует истории познания приливов и отливов.

Галилей понимал приливы и отливы как возникающих от сложения или вычитания скоростей, и такое понимание было творением Галилея. Такое понимание не может рассматриваться как творение природы, такое понимание не могло быть навязано Галилею природой, потому что в природе приливы и отливы возникают от гравитационного притяжения Луны. Что Галилей считал фактом внешнего мира, то на самом деле было продуктом человеческого ума (в соответствии с высказыванием Пирсона, приведенном в предыдущей главе). Воззрение Галилея было противоречивым, т.к. не могло объяснить, почему дневные приливы примерно в два раза слабее, чем ночные приливы.

Иммануил Кант выступил против Константина Буажире и доказал бессмысленность попыток представить дело так, как будто разум отображает объекты точно такими, какими они  существуют в действительности. Разум Галилея значительно исказил действительно существующий объект.

Фрэнсис Бэкон разделил источники  ошибок, пускающие под откос познание (отображение разумом объектов точно такими, какими они существуют в действительности), на четыре группы, которые он назвал «призраками». Это «призраки рода», «призраки пещеры», «призраки площади» и «призраки театра».

«Призраки рода» проистекают из самой человеческой природы, они не зависят ни от культуры, ни от индивидуальности человека. «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлённом и обезображенном виде».

«Призраки пещеры»  — это индивидуальные ошибки восприятия, как врожденные, так и приобретённые. «Ведь у каждого помимо ошибок, свойственных роду человеческому, есть своя особая пещера, которая ослабляет и искажает свет природы».

«Призраки рыночной площади»  — следствие общественной природы человека, общения и использования в общении языка. «Люди объединяются речью. Слова же устанавливаются сообразно разумению толпы. Поэтому плохое и нелепое установление слов удивительным образом принижает разум».

«Призраки театра» — это усваиваемые человеком от других людей ложные представления об устройстве действительности. «При этом мы разумеем здесь не только общие философские учения, но и многочисленные начала и аксиомы наук, которые получили силу вследствие предания, веры и беззаботности».

Согласно мировоззрению Бэкона, вещи являются источником человеческих восприятий и представлений, но вещи  не являются единственным источником. Вторым источником представлений являются «призраки», и второй источник вносит искажения в исходящее из первого источника.

Априорные предпосылки, о которых говорил Имманиул Кант, «призраки», о которых повествовал Френсис Бэкон, рассказ Николая Кузанского о субъективной мерке, используемой человеком при создании картины мира, в результате чего картина мира оказывается противоречащей действительному миру, предназначены для объяснения заблуждений, возникающих при познании природных явлений. Александр Иванович Герцен не скрывал от читателей своего философского сочинения «Письма об изучении природы» впадение исследователей природы в заблуждения: «Разверните историю всех наук — они непременно начинаются… уродливыми, искаженными фактами».  Герцен изложил взгляды философов-идеалистов по вопросу искажения фактов, и у Герцена получилась фраза:  «идеализм стремился вещественное бытие принять за ложь».

Номиналисты выдвигали аргументацию, направленную на опровержение анти-номинализма. Анти-номиналисты действовали аналогичным образом против номиналистов. Поведение В.И.Ленина в такой ситуации интересно тем, что он использовал оба вида аргументации.  Когда анти-номиналисты обвиняли номиналистов в недооценке широкораспространенного знания (например, в пропаганде сомнительного отношения к существованию магнитных линий, на которые реагирует стрелка компаса), то Ленин поддерживал такую аргументацию и заявлял, во-первых, о пренебрежительном отношении к стихийному народному материализму (и даже о противодействии материализму), и во-вторых, о недопустимом искусственном уменьшении количества материальных вещей.  Когда номиналисты обвиняли анти-номиналистов в создании логически обоснованных абстракций о существовании материальных объектов, в условиях противоречия абстракций показаниям органов чувств (например, абстракции о реальном существовании четвертого пространственного измерения, или абстракций, создаваемых Фомой Аквинским), то Ленин соглашался с номиналистами и отрицал существование (например, отрицал материальное существование четвертого пространственного измерения).  Ленин прилагал усилия к уменьшению количества материальных вещей, считаемых находящихся в окружающем мире. Такая деятельность Ленина соответствовала высказыванию Герцена  «идеализм стремился вещественное бытие принять за ложь». В.И.Ленин не оставил инструкцию для своих философских последователей, — в каких случаях необходимо уменьшать количество материальных вещей, и в каких случаях надо вести борьбу против уменьшения количества материальных вещей.

Фридрих Энгельс: «Великие люди, которые во Франции просвещали… выступали крайне революционно.  Религия, понимание природы, государственный строй — все необходимо подвергнуть самой беспощадной критике, все должно было предстать перед судом интеллекта и либо оправдать свое существование, либо отказать в существовании»(Сочинения, т.20, с.16).

Смысл фразы Энгельса «отказать в существовании» совпадает со смыслом фразы Герцена «идеализм стремился вещественное бытие принять за ложь».  Здравый смысл подсказывает, что отказу в существовании должно предшествовать признание понимания природы подвергшимся искажению.

Ф.Энгельс не оставил инструкцию для своих философских последователей, —  в каких случаях необходимо отказывать в существовании (т.е. добиваться уменьшения количества материальных предметов), и в каких случаях нужно признавать существование (т.е. вести борьбу против уменьшения количества материальных вещей).

 

 

По поводу того, что дух человека создает из вещей нечто такое, чем эти вещи сами по себе не состоят, Френсис Бэкон высказал свою точку зрения:  «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлённом и обезображенном виде».

Для обозначения того, что вещи отражаются в сознании в искривленном и обезображенном виде, можно применять термин «иероглиф», и также можно употреблять термин «символ». 

В.И.Ленин на короткое время признал, что представления иероглифичны и имеют искажения. На странице 51 В.И.Ленин написал, что ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки и т. д., т. е. от возникшей определенным образом органической материи.  Зависимость от нервной системы и других факторов, находящихся внутри человека, означает, что факторы способствуют образованию искажений, в результате чего ощущения оказываются искаженными.  Реальные предметы, отличающиеся от искаженных ощущений, посредством принципиальной грани отделяются от искаженных ощущений.  Отдельно — реальное, и отдельно — искаженное.

Нельзя сбрасывать со счетов, что Ленин быстро отрекся от своего высказывания о зависимости ощущений от состояния нервной системы и других факторов, обычно называемых человеческими факторами. На странице 107 Ленин поведал, что чувства дают нам верные изображения вещей.   На 107-й странице чувства уже перестали зависеть от нервной системы.

 

 

В предыдущей главе приводилось высказывание В.И.Ленина о том, что отрицать теологию «символическая», махистская наука не имеет права. То же самое можно сказать о концепции Бэкона. Поскольку «призраки» вмешиваются в познание, то наука уподобляется неровному зеркалу, отражающее вещи в искривленном и обезображенном виде.  Такая наука не в силах убедительно опровергнуть религиозное учение.

Ленин поставил перед собой цель — одержать победу над религией, с использованием науки. Поэтому В.И.Ленин в своих философских книгах промолчал о «призраках», описанных Френсисом Бэконом.

Бэкон задумывался над реалистичностью теорий, описывающих природные явления. Ленин задумывался над реалистичностью природных явлений. Теория может быть нереалистичной, природное явление не может быть нереалистичным. Размышления Бэкона противоречили размышлениям Ленина, поскольку две оценки реалистичности противоречат друг другу.  Размышления Ленина должно одержать победу над размышлениями Бэкона, и это приведет к победе науки над религией.

 

 

Онтология рассказывает о происходящих событиях, о том, каковы предметы, имеющиеся в окружающем мире и которые существуют независимо от людей. Что такое гносеология?  Человек должен ясно осознавать, каким образом ему стало известно о происходящих в природе событиях. Гносеология рассказывает о том, как люди изобретают способы, зависимые от людей и от «призраков» Бэкона, предназначенные для исследования предметов, имеющихся в окружающем мире и которые существуют независимо от людей. Сначала создается зависимое от людей, и на основании зависящего от людей устанавливается то, что является независимым от людей. Зависимое от людей — первично, установление того, что является независимым от людей — вторично.

 

 

В 1713 году английский астроном Роджер Котес осуществил второе издание естественнонаучной книги Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии», и в нее Котекс включил свое предисловие. В предисловии Роджер Котекс написал, что скрытым свойствам (т.е. свойствам, существование которых неизвестно) — не место в натуральной философии (т.е. физике).  В эту книгу Исаак Ньютон вписал слова: «Не должно принимать в природе иных причин сверх тех, которые  истинны и достаточны для объяснения явлений».

Джеймсу Куку была известна истинная причина, вполне достаточная для того, чтобы объяснить не появление симптомов цинги, и эта истинная причина состоит в употреблении в пищу квашеной капусты и цитрусовых плодов.  Христиану Эйкману была известна истинная причина, вполне достаточная для того, чтобы не допустить появление болезни бери-бери, и истинная причина заключалась в употреблении в пищу риса вместе с рисовыми отрубями.

С точки зрения ньютоновской теории познания, совершенно напрасно Христиан Эйкман пытался найти в природе иную причину сверх той причины, которая уже имелась у Христиана Эйкмана и которая представляла собой употребление рисовых отрубей. Совершенно напрасно Христиан Эйкман  пытался найти витамины.

Христиан Эйкман  не смог найти витамины. Это означает, что существование витаминов неизвестно и не может быть подтверждено. С точки зрения теории познания Роджера Котеса, выискиванию витаминов — не место в науке.  Если витамины не найдены с первой попытки, и в первой попытке витамины оказались скрытыми, то нельзя предпринимать вторую попытку.  Нельзя искать скрытое.

Исследовать нужно то, относительно чего точно известно, что оно существует, и нельзя исследовать то, относительно чего нет сведений о существовании.

В 1911 году Казимир Функ установил материальное существование витаминов (которые имели своим последствием предотвращение и лечение болезни цинги, болезни бери-бери и других болезней). До 1911 года не было точных сведений о существовании  витаминов, и поэтому до 1911 года нельзя было выискивать витамины (но нужно употреблять в пищу цитрусовые плоды и рисовую шелуху, поскольку установлен закон природы, согласно которому цитрусы и шелуха предотвращают  цингу и другие подобные болезни). Функ исследовал природное явление не так, как требовали Ньютон и Котес.

Скрытое подлежит вскрытию. Выступление Котеса против вскрытия скрытого свидетельствует о кратковременном приступе шизофрении.

Иоганн Кеплер поставил вопрос: почему планеты не двигаются по траекториям, похожим на траектории комет?  Кеплер полагал, что между Солнцем и планетами действуют магнитные силы соединения, и, стремясь соединиться с Солнцем, планеты не отдаляются от Солнца, и этим планеты не уподобляются кометам, уходящими в необозримую даль от Солнца. Кеплер не смог доказать наличие магнитной силы у Солнца и планет, и в таком обращении с наукой Галилей видел проявление «слишком свободного» ума, а попросту  — легкомыслие.   Размышлять нужно о том, что действительно существует, но относительно предмета своего размышления (магнитных сил, удерживающих планеты и не дающим планетам возможность уподобиться кометам и отдалиться от Солнца) Кеплер не мог предоставить доказательства действительного существования.  Галилей порицал Кеплера за размышления о несуществующем.

Франклин прочитал книгу «Математические начала натуральной философии», и он согласился с тем, что написали Исаак Ньютон и Роджер Котес по поводу скрытых свойств. Бенджамин Франклин в середине восемнадцатого века разрабатывал технологии применения в промышленности электрических явлений, не затрудняя себя поиском причин. Он прямо заявил, что важным является не знание способа, которым природа осуществляет свои законы, а применение этих законов, и это должно считаться достаточным; знать «как» и «почему» — это чисто умозрительный вопрос.

Вероятнее всего, Франклин имел в виду, что причины обосновываются только логическими умозрительными доказательствами и поэтому недостоверны (подобно недостоверному умозрительному доказыванию того, что миллиард лет назад атмосфера имела иной химический состав, не пропускающий сквозь себя лучи от Солнца, имеющие красный цвет). Хватит силы воли не измышлять умозрительные причины, с целью объяснения возникновения твердо установленных фактов, — не измышляй.   Франклин не хотел скомпрометировать себя связью с умозрительным обоснованием, и у Франклина было достаточно силы воли для того, чтобы отказаться от  выявления причин.

Плохое знание философии приводит к непониманию того, что после умозрительного доказывания иногда наступает этап доказывания существования при помощи органов чувств — Казимир Функ осматривал, обнюхивал, облизывал, щупал  витамины.

Как показала история науки, многие естествоиспытатели не смогли удержаться от измышления умозрительных причин, имея надежду на то, что в будущем умозрительное превратиться в осматриваемое, ощупываемое, обнюхиваемое, облизываемое.  Умозрительное естествознание способно стать практическим естествознанием.

Генрих Герц, практически подтвердивший умозрительные построения Джеймса Максвелла, впоследствии используемые в беспроволочном телеграфе,  высказал точку зрения, совпадающую с точкой зрения Бенджамина Франклина (известного не столько работами по исследованию электричества, сколько дипломатической работой по представительству интересов США в нескольких европейских странах).  В статье «Три картины мира» Герц высказался в поддержку желательности «избегнуть рассуждений о вещах, о которых физика очень мало знает». Формулировка Генриха Герца текстуально точно воспроизводит высказывания Константина Буажире и Пауля Гольбаха.

Здравый смысл подсказывает, что при нагревании льда с последующим превращением льда в воду, температура льда и воды должна возрастать непрерывно. Опыт показал, что температура прерывиста — тепло от огня, обязанное нагревать лед, на самом деле не нагревает лед, и лед продолжительное время имеет нулевую температуру. Значит, существует некая сила, которая становится поперек непрерывности, и создает прерывистость. Эта сила мешает льду нагреваться. При обратном процессе, при замораживании воды, в момент превращения воды в лед, наблюдается прерывистость температуры воды и льда; создается впечатление, что в воде имеется какая-то сила, которая согревает воду при воздействии холода на воду. Получается, что внутри льда и воды имеется сила, которая оказывает тепловое (температурное) сопротивление при нагревании льда, и после превращения льда в воду происходит проникновение внутрь воды (вода совершает накапливание) того количества тепла, которое понадобилось для преодоления сопротивления; это тепло продолжает находиться внутри воды и при этом это тепло никак себя не проявляет, пока вода жидкая (в жидкой воде скрытно пребывает тепло, не обнаружимое термометром); при охлаждении воды происходит переход тепла из внутреннего состояния во внешнее состояние, и внешнее состояние тепла проявляется в том, что неизвестно откуда возникающее тепло согревает воду и некоторое время препятствует замерзанию воды. Размышления Джозефа Блэка в 1757 году над теплосопротивляющейся силой завершились тем, что в современные школьные учебники по физике вписаны фразы о том, что при нагревании льда разрушается кристаллическая решетка, а для разрушения решетки к ней нужно подвести энергию, и подвод энергии к кристаллической решетке приводит к постоянству температуры льда — лед подвергается нагреванию, но лед не нагревается. В 1757 году Джозеф Блэк опубликовал свое сочинение, имеющее следующий смысл: мною обнаружена не обнаруженная мною теплосопротивляющаяся сила, о которой я ничего не знаю, кроме того, что эта сила проявляет себя как прерывистость процесса нагревания или охлаждения веществ, я не смог выделить теплосопротивляющуюся силу в чистом виде, т.е. в таком виде, когда сила видна, но отсутствуют ее последствия, мои неудачные попытки отделить силу от последствий показывают, что сила неотделима от последствий и скрывается внутри последствий, силу невозможно продемонстрировать в чистом виде. У меня есть непонятная для меня мысль о превращении тепловой (измеряемой термометром) энергии в нетепловую (которую невозможно измерить термометром) и аккумулировании нетепловой энергии водой, нетепловая теплота выделяется наружу при охлаждении воды и препятствует превращению воды в лед.  Я не смог раскрыть силу и составить о ней отчетливое и понятное представление, и поэтому теплосопротивляющаяся сила является скрытой от меня силой. Я заблудился в потемках скрытых от меня свойств.

Важнейший этап исследование причины — исследование причины в тот момент времени, когда причина не вызывает следствие. Джозеф Блэк не смог поставить причину в изолированные условия, когда причина не вызывает следствие, и Блэк не смог исследовать причину в таких условиях.

Естествоиспытатель исследует неизвестное, и то, что он исследует, ему непонятно. Он говорит: «Мне ничего не понятно». Философ реагирует словами: «Этот естествоиспытатель является агностиком».

17 августа 1884 года Карл Маркс написал письмо, адресованное Лиону Филипсу, и в письме были упомянуты «отвратительные физико-метафизические бредни, вроде «скрытой теплоты» (не хуже «невидимого света»), электрического «флюида» и тому подобных  средств, служащих для того, чтобы вовремя вставить словечко там, где не хватает мыслей».

Джозефу Блэку не хватало понятных мыслей, чтобы объяснить непонятную ему причину прерывистости нагрева льда при превращении льда в воду. Блэк нуждался в условном символе, обозначающем неизвестную ему причину известного ему природного явления (прерывистость возрастания температуры льда при непрерывном нагреве льда), и в качестве условного символа выбрал словечки «скрытая от меня теплосопротивляющаяся сила». И Блэк вставил словечки туда, где имелась нехватка понятных мыслей. Блэк обозначил непонятное путем использования непонятных словечек.  Джозеф  Блэк не имел  в своем распоряжении доказательств того, что действительно существует теплосопротивляющаяся сила. Отсутствие доказательств существования описываемой Блэком силы, Карл Маркс расценил как конструирование умозрительного вывода метафизическим (ведущем к неубедительности) методом.  Карл Маркс поставил перед всеми учеными выбор — или вы будете предъявлять убедительные доказательства существования того, о чем вы рассказываете, или вы должны молчать в тряпочку; вам запрещается изрекать умозрительные бездоказательные суждения о скрывающемся от вашего познания.

«Когда мы захотим дать себе отчет об явлениях природы, откажемся от искания таких причин, которые слишком тонки для того, чтобы действовать на наши внешние чувства»(Гольбах, «Здравый смысл, извлеченный из природы»).

«Избегнуть рассуждений о вещах, о которых физика очень мало знает»(Герц, «Три картины мира») .

«Теплосопротивляющаяся сила» не воздействовала на органы чувств Джозефа Блэка, и даже не воздействовала на термометр, и в связи с этим, по мнению Гольбаха и Маркса, Блэк должен был отказаться от умозрительных бездоказательных размышлений о природном явлении, последствием которого является прерывистость нагревания льда.  Наука заканчивается там, где начинается непонятное, где словам, описывающим окружающие природные явления, недостает смысла из-за незнания смысла человеком.  В науке должны быть твердо установленные факты (например, прерывистость нагрева льда), в науке не должно быть умозрительных бездоказательных измышлений (например, ничем не доказанное существование теплосопротивляющейся силы, которая использовалась для объяснения прерывистости нагрева льда).

Доверившись тому, что написали авторитетные ученые Константин Буажире и Пауль Гольбах, и также доверившись написанному в книге «Математические начала натуральной философии» (скрывающемуся – не место в физике), Карл Маркс сопоставил написанное Джозефом Блэком с содержанием книги Исаака Ньютона с предисловием Роджера Котеса, и после обнаружения противоречия (между Джозефом Блэком и, с другой стороны, Исааком Ньютоном и Роджером Котесом) Карл Маркс встал на сторону маститых авторов, против Джозефа Блэка.  Маркс посмеялся над метафизическим стремлением Блэка рассказать о скрытном существовании того, для чего не найдено доказательств существования.

За прошедшие 130 лет наука изменилась, стали известны подробности открытия витаминов, спираевой кислоты, пищеварительных ферментов, и теперь из противоречия делается иной вывод — надо критиковать Исаака Ньютона и Рождера Котеса, за их неспособность понять, что умозрительные бездоказательные представления имеют вероятностную возможность стать практически подтвержденными представлениями, примером чего может послужить концепция Джозефа Блэка, которая из непонятной скрывающейся теплосопротивлящейся силы превратилась в понятную кристаллическую решетку, потребляющую энергию при ее разрушении. Бредни — это не то, что написал Джозеф Блэк, это то, что написали Исаак Ньютон, Роджер Котес, Константин Буажире, Пауль Гольбах, и примкнувший к ним Карл Маркс.

Каждая строчка в школьных учебниках по физике и химии — это результат гносеологических споров.

 

 

(В двадцатой главе «Физиологический идеализм» рассматривается понимание В.И.Лениным процесса превращения умозрительного бездоказательного представления в полноценный научный принцип.)

 

 

Важно отметить, что Михайло Ломоносов был более здравомыслящим естествоиспытателем, чем Карл Маркс, и не поддался на провокацию, организованную Исааком Ньютоном и Роджером Котесом. Ломоносов признавал, что скрытые явления должно стать объектом научных исследований.

В сочинении «О действии химических растворителей», написанном в 1743 году (т.е. через тридцать лет после выхода в свет книги Исаака Ньютона с предисловием Роджера Котеса), и опубликованном в 1750 году, Михайло Ломоносов отметил, что, несмотря на длительные труды многих ученых, химия «все еще покрыта глубоким мраком и подавлена своей собственной громадой». «От нас, — выводил гусиным пером Ломоносов, — скрыты подлинные причины удивительных явлений, которые производит природа своими химическими действиями».

Ломоносов вполне отчетливо заявил, что имеются наблюдаемые людьми удивительные явления, и не наблюдаемые людьми скрытые причины.  Ломоносов опередил Канта в констатации того, что окружающий мир разделяется на видимое и невидимое, и невидимое является причиной видимого.

Поскольку Кант написал свои философские книги после того, как было опубликовано сочинение Ломоносова «О действии химических растворителей», можно предположить, что естественнонаучные взгляды Ломоносова легли в основу философских взглядов Канта о скрывающейся от исследователей вещи-в-себе. 

Причины, с трудом представляемые Ломоносовым в смутной форме, порождают яркие химические эффекты. Яркое связано со смутным.

 

 

В начале двадцатого века имелось много последователей философско-гносеологических взглядов  Константина Буажире и Пауля Гольбаха, поскольку эти взгляды были атеистическими. В частности, идейным наследником этих взглядов был русский писатель-философ Николай Владимирович Валентинов (настоящая фамилия Вольский). С ним имелась проблема, связанная с тем, что он называл себя марксистом и состоял в партии, и его философско-гносеологические взгляды (копирующие взгляды Ньютона, Котеса, Буажире, Гольбаха) компрометировали партию.  Поэтому руководитель партии В.И.Ленин поставил перед собой задачу защитить марксистскую партию от компрометации со стороны философа Валентинова. Однако Ленин не мог прямо напасть на Валентинова, Буажире, Гольбаха, поскольку их гносеологические взгляды поддерживали атеизм и были направлены против идеалистического учения Канта. Эта сложная ситуация была разрешена Лениным посредством эзопова языка. Ленин изложил свое мнение запутанной фразой, в которой не назывались имена. Лениным было написано: «Суть кризиса современной физики состоит в ломке старых законов и основных принципов, в отбрасывании объективной реальности вне сознания, т.е. в замене материализма идеализмом и агностицизмом»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.272).  Слова «вне сознания» обозначают те вещи, которые не осознается из-за отсутствия их воздействия на органы чувств. Фраза «отбрасывание объективной реальности вне сознания» означает исключение из научного исследования тех материальных объектов, которые  не ощущаются посредством органов чувств. Ленин выразил свое недовольство по поводу отказа некоторых ученых  вовлекать в научное исследование то, что не воздействует на органы чувств.  Ленин отмежевался от гносеологических взглядов Буажире, Гольбаха, Валентинова.

Также Ленин отмежевался путем критики точки зрения, состоящей в отрицании бытия вещей вне их действия на органы чувств (ПСС, т.18, с.83).  Ленин подчеркнул, что он признает существование вещей, которые  не действуют на органы чувств, и такие вещи подлежат научному исследованию.  Не все то, что является образом объективной реальности, имеет своим источником органы чувств.  (В главе «Объективная реальность, которая не дана в ощущениях» будет рассказано, как Ленин вернулся к гносеологическим взглядам Буажире и Гольбаха, и утверждал, что образы объективной реальности имеют своим источником только чувства, а не что-нибудь другое.)

 

 

Некоторые виды материальных природных явлений имеют невещественный характер, и таковые обнаруживаются мышлением без посредничества органов чувств. По сути дела, критерием различения вещественного и невещественного является реагирование или нереагирование органов чувств. Одним из невещественных природных явлений являются рентгеновские лучи, на которые органы чувств не реагируют.

В 1895 году ректор Вюрцбургского университета, профессор физики Вильгельм Рентген проводил исследование так называемых катодных лучей, их способность вызывать флюоресценцию различных химических соединений. Кроме того, он стремился определить наиболее оптимальную форму и конструкцию излучателя катодных лучей, и он ставил эксперименты над несколькими излучателями катодных лучей, конструктивно отличающихся друг от друга.  Опыты необходимо было проводить в полутьме, поэтому лаборатория обеспечивала отсутствие света. 8 ноября, по окончанию опыта над катодными лучами, Вильгельм Рентген накрыл чехлом из плотного картона, не пропускающего катодные лучи, работающий излучатель катодных лучей (Рентген намеревался выключить излучатель, но из-за рассеянности и усталости случайно не выключил). Вильгельм Рентген пронес рядом с работающим излучателем бумажный лист, пропитанный платино-цианоидом барием, подготовленный для следующего опыта, и увидел, что бумага светиться зеленым цветом. Свечение бумаги было неожиданным и необъяснимым явлением. Вильгельм Рентген включал поочередно несколько излучателей, и установил, что яркость свечения бумажного листа, пропитанного платино-цианоидом бария, зависит от конструктивных особенностей конкретного излучателя. В распоряжении Вильгельма Рентгена имелся лист бумаги, пропитанный другим веществом — сернистым цинком, и при поднесении его к работающему излучателю, накрытому картонным чехлом,  наблюдалось желтое свечение (без картонного чехла свечение имело синий цвет). В течение двух месяцев после открытия новых лучей Рентген установил 17 важных их свойств.  В том числе было обнаружено обнаружил, что скорость разряда электроскопа зависит от конструкции излучателя: различно изготовленные излучатели обеспечивают быстрый или медленный разряд электроскопа. 

Поскольку было обнаружено, что несколько излучателей в различном конструктивном исполнении обладают общим свойством — обеспечивать  разряд электроскопа, вызывать свечение платино-цианоида бария или сернистого цинка, то был сделан вывод о материальном существовании общего (впоследствии названного рентгеновскими лучами).

Общее было исследовано Вильгельмом Рентгеном с использованием специфических «материаловедческих» методов познания, хотя по общепризнанным правилам общее надлежит исследовать посредством специфических «психологических» методов познания (поскольку общее обязано иметь идеало-психический характер).

На Вильгельма Рентгена и на бумагу воздействовали причина, представляющая собой рентгеновские лучи, но Рентген не видел причину, а видел только следствие — свечение платино-цианида бария. Свечение бумаги — это свойство платино-цианида бария, но не свойство рентгеновских лучей.  На человека воздействует сущность, но видимое человеком не есть сущность.  Плеханов обладал незаурядным философским талантом, проявившемся в доказывании отсутствия того, что на самом деле присутствует — видимое свечение бумаги, пропитанной платино-цианидом бария, появилось от воздействия невидимого субстрата.  Невидимый субстрат видимого.

Предмет можно нагреть, поместив его над горящим костром, а также можно нагреть посредством трения; костер и трение имеют между собой общее, состоящее в появлении тепловой энергии. Тепло является и общим, и материальным.

Жаропонижающая сила (т.е. спираевая кислота) находится и в иве, и в таволге. Общее для ивы и таволги является материальным.

Исаак Ньютон смог найти общее там, где ранее никто не находил общее, потому что оно недоступно органам чувств. Ньютон нашел общее между падением камня сверху вниз (по прямой линии) и вращением Луны вокруг Земли (по замкнутой линии, приблизительно похожей на окружность).  Общее, обнаруженное Ньютоном, имело материальный характер.

 

 

Открытие рентгеновских лучей показало ущербность номинализма — логическими аргументами убедительно доказано материальное существование рентгеновских лучей, хотя показания органов чувств не подтверждают материалистичность (органы чувств не замечают рентгеновских лучей).

С упорством, достойного лучшего применения, философ Валентинов продолжал исповедовать номинализм, поскольку номинализм помогал этому философу бороться против кантианства. Номинализм утверждал — познанное с применением психических абстракций имеет абстрактно-психический характер, если иное не доказано показаниями органов чувств. Известно из книг Канта, что вещь-в-себе познается при помощи психических абстракций, так как по-другому познание не осуществляется — познаваемое органами чувств существенным образом отличается от вещи-в-себе. Валентинов поставил вопрос: доказывается ли материальное существование вещи-в-себе показаниями органов чувств? Ответ очевиден — нет, поскольку показания органов чувств являются иероглифическими (искаженными) изображениями вещи-в-себе, и на основании показаний невозможно установить, какова вещь-в-себе. В соответствии с постулатом «познанное с применением психических абстракций имеет абстрактно-психический характер, если иное не доказано показаниями органов чувств»  установлено, что вещь-в-себе имеет абстрактно-психический характер.

(На страницах 82, 119, 210 книги «Материализм и эмпириокритицизм» свойство вещи-в-себе «пребывать только внутри мышления» обозначено словами  «абстракция без реальности»).

Кант утверждал, что одна вещь-в-себе способна воздействовать на другую вещь-в-себе, изменять ее, и таким образом производить материальные эффекты.

Валентинов доказал, что вещь-в-себе имеет абстрактно-психический характер. Утверждается, что вещь-в-себе производит материальные эффекты. Логически получается, что абстрактно-психическое производит материальные эффекты. Но это — чистейшей воды идеализм!  Ни у кого нет сомнений в идеалистичности точки зрения о том, что психическое производит материальное — ведь в Библии почти на каждой странице рассказывается о порождении материального психическим! Доказано, что кантианская философия является  служанкой религии, и сторонники кантианской философии являются пособниками религиозных заблуждений.

Несомненно,  вещь-в-себе имеет сходство с тем, что написано в Библии, по вопросу о способности неощущаемого и неизвестного порождать ощущаемое и известное. Сходство привело к  утверждению, что вещь-в-себе является двойником религии (словосочетание «двойник религии» вписано в книгу «Материализм и эмпириокритицизм» на странице 14). С одной стороны, Кант признавал за вещью-в-себе, неизвестной людям из-за ее несоответствия имеющимся у людей ощущениям,  способность порождать проявления, которые люди ощущают и которые становятся известными через показания органов чувств, и тем самым Кант поддерживал Библию. С другой стороны, Валентинов отрицал то, что признавал Кант, и тем самым Валентинов отвергал Библию. 

(В следующей главе будет показано, что Константин Буажире и Пауль Гольбах провели демаркационную линию между научной гносеологией и религиозной гносеологией так, что Рене Декарт угодил в религиозную гносеологию. В похожем положении оказался и Иммануил Кант — Библия провела демаркационную линию между божественным и мирским таким образом, что Кант угодил в божественное).

В борьбе против кантианского  идеализма Валентинов опирался на требование, провозглашенное Энгельсом и характеризующее материализм:    «…возврат к материалистической точке зрения. Это значит, что люди этого направления решились понимать действительный мир…таким, каким он сам дается»(«Людвиг Фейербах и конец  классической немецкой философии», Соч., т.21, с.301).  В соответствии с этим требованием, Валентинов настаивал, что природу нужно понимать так, как она  сама дается в ощущениях. Кант настаивал на противоположном — показания органов чувств являются иероглифами, символами, искажениями, и поэтому природа не такова, как она проявляется в ощущениях (органы чувств не обнаруживают вес воды, находящейся в воде, и вес воздуха, находящегося в воздухе, и природа не такова, как ее обнаруживают органы чувств — в природе есть атмосферное давление, в ощущениях нет атмосферного давления). Кант понимал теорию познания не так, как понимал Энгельс, и это убеждает, что нужно отказаться от кантианской теории познания. (Спустя много лет после того, как Валентинов доказывал ущербность кантианства путем сопоставления взглядов Канта и взглядов Энгельса, Вернер Гейзенберг высказался по вопросу о принимании действительного мира таким, каким он сам дается:  «Передо мной снова и снова возникал вопрос, действительно ли природа может быть такой абсурдной, как она предстает... в  экспериментах?»)

Кант и кантианцы-идеалисты повержены, материалист Валентинов на коне, с лавровым венком на голове. Он защитил, от попыток опровергнуть, точку зрения Буажире и Энгельса о том, что картины, которые  рисует нам наш разум, вполне сходны с их моделями, разум отображает объекты точно такими, какими они  существуют в действительности, надо понимать действительный мир таким, каким он изображен в ощущениях и в картинах, которые  рисует нам наш разум на основании ощущений. Никаких иероглифов. Никаких «призраков», на присутствии которых настаивал Френсис Бэкон и которые делают познанное иллюзией.  Познанное — это познание реального.

Н.В.Валентинов в своих книгах не затрагивал вопрос о том, что А.А.Богданов является союзником И.Канта и пытается опровергнуть точку зрения К.Буажире и Ф.Энгельса. Но В.И.Ленин обратил на это пристальное внимание, и разоблачил попытку Богданова доказать, что энергетическая теория Оствальда нарисовала такую картину, которая имеет малое сходство с реальной энергией.  Ленин разоблачил попытку Богданова доказать наличие «призраков» Бэкона в теории Оствальда.

Органы чувств показывали действительность, представляющую собой неподвижность земли и вращение звезд, но Коперник отказался выводить из действительности то, что вывел Птолемей.   Николай Коперник уверил самого себя, что восприятие движения звезд вокруг Земли является искаженным восприятием. Исаак Ньютон уверил самого себя, что вестибулярный аппарат дает искаженную информацию, согласно которой сила земного притяжения не зависит от расстояния между глубинными слоями земли и человеком, внутри которого находится вестибулярный аппарат. Если в  этой ситуации применить  ленинскую фразу «Нельзя отрицать абсолютной истины, не отрицая существования объективной истины», то получится следующее: Коперник и Ньютон не признавали правильность точки зрения о том, что звезды вращаются вокруг Земли, что вещи притягиваются к глубинным слоям земли с одинаковой силой и на вершинах гор, и на дне глубоких колодцев, следовательно, Коперник и Ньютон отрицали существование звезд, Земли, падение предметов на землю.

Ленин скомпрометировал учение Канта, согласно которому дух человека создает из вещей нечто такое, чем эти вещи сами по себе не являются (дух человека из вращения Земли вокруг своей оси создал вращение звезд вокруг Земли, дух человека из гравитационного притяжения, пропорционального квадрату расстояния, создал притяжение, не зависящее от расстояния), и компрометация состояла в выведении солипсизма из учения Канта, в выведении несуществования звезд, Земли, падения предметов на землю.

Таком способом В.И.Ленин защищал точку зрения Буажире и Энгельса, от попыток опровержения.

 

 

В следующей главе рассказывается, как Исаак Ньютон обнаружил аргументы, с помощью которых можно опровергнуть точку зрения Буажире и Энгельса.

 

 

Почему Ленин тысячекратно говорил об объективных вещах, независимых от человека и человечества?  Таким способом Ленин противостоял утверждению Валентинова и других философов об абстрактно-психическом характере вещи-в-себе.

В.И.Ленин: «О «вещи в себе» нашими махистами написано столько, что если бы это собрать вместе, то получились бы целые вороха печатной бумаги. «Вещь в себе» — настоящая bête noire  Богданова и Валентинова, Базарова и Чернова, Бермана и Юшкевича. Нет таких «крепких» слов, которых бы они не посылали по ее адресу, нет таких насмешек, которыми бы они не осыпали ее»(с.97). На странице 203  на примере Щульце показано Лениным, каково отношение махистов-эмпириокритиков к вещи-в-себе:  «Мы, скептики или сторонники Юма, — говорил Шульце, — отвергаем вещь в себе, как выходящую "за пределы всякого опыта"».

Нет объективных (т.е. чувственных) доказательств существования выходящего за пределы ощущений, не воздействующего на органы чувств, но имеется субъективное доказательство, состоящее в абстрактном логическом обосновании, и поэтому выходящее за пределы ощущений имеет абстрактный характер;  но абстрактное не может считаться причиной материальных явлений.  Плод, как указали Карл Маркс и Фридрих Энгельс в совместно написанной книге «Святое семейство», не воздействует на органы чувств, абстрактен и не способен влиять на превращения цветка-завязи в яблоко, или грушу, или орех, или тыкву. Плод, имеющий свойство выходить за пределы всякого опыта (ощущения), был отвергнут Марксом и Энгельсом, по причине не существования в объективном мире.  (Мнение К.Маркса и Ф.Энгельса об абстрактном плоде излагается в четырнадцатой  главе «Потопление фактов в море измышлений».)

Ленин был более внимательным при изучении физических и химических наук, чем Валентинов или Чернов, и он осознал, что материальные рентгеновские лучи выходят за пределы ощущений и обладают способностью быть причиной материальных явлений.  Ленин просёк, что рентгеновские лучи (и также магнитные линии) обладают почти всеми свойствами, приписываемых к вещи-в-себе.

Ртутный столб в барометре то поднимается вверх, то опускается. Движение ртутного столба свидетельствует об изменении атмосферного давления, а также о существовании атмосферного давления.  Атмосферное давление – внешнее по отношению к человеку, и органы чувств непосредственно не воспринимают давление (атмосферное давление выходит за пределы ощущений).  Ощущаемое (движение ртутного столба) имеет неощущаемый субстрат (повышение и понижение атмосферного давления). В этом нет никакого идеализма, но Плеханов придерживался противоположной точки зрения. Движение ртутного столба в барометре – это символ изменяющегося атмосферного давления, и мысли об атмосферном давлении основывается на символе. При помощи символа человек упорядочивает свои мысли.  Атмосферное давление не участвует в упорядочивании мыслей, поскольку не воспринимается органами чувств, и мысли об атмосферном давлении не являются результатом воздействия на человека атмосферного давления (мысль не производна от природного явления).  Пользуясь тем, что называется атмосферным давлением, люди пользуются  мыслями, возникшими в условиях участия символа в процессе упорядочивания мыслей, и эти мысли не подтверждаются воздействием атмосферного давления на органы чувств.  Источником мысли не является существующий вне человека материальный объект, о котором рассказывает мысль.

 

 

Борьба Маркса, Энгельса, Шульце, Богданова, Валентинова, Чернова, Базарова, Бермана, Юшкевича против абстрактных непонятных субстанций, называемых вещами-в-себе, произвела сильное впечатление на советского философа Льва Борисовича Баженова, автора книги «Строение и функции естественнонаучной теории», изданной в 1978 году.  Блэк не смог уловить причину для следствия, представляющего собой отлично уловимую прерывистость увеличения температуры при таянии льда, и неуловленная Блэком причина не должна подвергаться научному исследованию – «Требование принципиальной проверяемости теоретических представлений является глубоко материалистическим по своему духу, направленным против введения в науку таинственных, неуловимых "вещей в себе"»(Л.Б.Баженов).    

Наука заканчивается там, где начинается непонятное, таинственное.

 

 

В четырнадцатой главе «Потопление фактов в море измышлений» обсуждается цитата из сочинений А.А.Богданова, касающаяся невозможности материального существования того, что выходит за пределы  опыта. 

 

 

Не выходить за пределы опыта — это значит считать, что исследуемая вещь имеет только те свойства, которые обнаружены органами чувств и научными приборами, и вещь не обладает свойствами, недоступными для применяемых научных приборов.

 

 

 

Глава 6. Декарт об «ощущениях без реальности»

 

 

В предыдущих главах упоминались «абстракции без реальности».  В этой главе рассматривается вопрос об «ощущениях без реальности».

В.И.Ленин: «На самом деле ни единого факта не было приведено и не может быть приведено, который бы опровергал взгляд на ощущение, как образ внешнего мира»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.54). 

Рене Декарту были известны несколько случаев, когда у людей с ампутированной рукой или ногой появлялись ощущения боли в несуществующей руке или ноге. На несуществующую руку не может воздействовать внешний предмет и вызывать ощущение боли. Это означает, что источником боли не является объективная реальность. Декарт нашел факт, который опровергает взгляд на ощущение, как образ внешнего мира.

В.И.Ленин: «Махисты все увязли в идеализме, т. е. ослабленном, утонченном фидеизме, увязли с того самого момента, как взяли «ощущение» не в качестве образа внешнего мира»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, том 18, с.367).     

Декарт взял ощущение боли в отсутствующей руке не в качестве образа, возникшего от воздействия на руку объективного предмета. Декарт увяз в идеализме.

В.И.Ленин: «Спрашивается, «принадлежит ли к восприятию», т. е. является ли источником восприятия объективная реальность? Если да, то вы — материалист. Если нет, то вы непоследовательны,  и неминуемо придете к субъективизму» («Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, том 18, с.129).     

Декарт ответил: нет,  не является источником объективная реальность, когда появляется восприятие в виде боли в отсутствующей руке.  Рассказывая о случаях фантомной боли, Декарт проявил свою непоследовательность,   приводящую к субъективизму.      

«Мы, материалисты, вслед за Энгельсом, называем кантианцев и юмистов агностиками за то, что они отрицают объективную реальность как источник наших ощущений»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, том 18, с.129).     

  Рене Декарт отрицал объективную реальность как источник боли в ампутированной руке.  Стать агностиком очень легко — достаточно признать наличие фантомной боли, сосредоточенной в ампутированной руке или ампутированной ноге.

Кант в своей философии «кладет в основу своих рассуждений ту посылку, что всякое познание начинается с действия объективных предметов на наши органы чувств, а потом сам оспаривает истину и реальность этой посылки»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, том 18, с.204).     

  Галлюцинации, иллюзии, неадекватная работа органов чувств оспаривает посылку о том, что единственным источником ощущений и представлений об окружающем мире является воздействие объективных предметов на органы чувств.   Кроме объективных предметов, есть и иные источники ощущения и познания (в том числе «призраки» Френсиса Бэкона).  Обнаруженные Декартом фантомные боли вошли в состав кантианской философии как аргумент, оспаривающий реальность посылки о том, что ощущения вызываются действиями объективных предметов.

Константин Буажире и Пауль Гольбах считали своим долгом отграничить научную гносеологию от религиозной гносеологии, и поэтому дали материализму «отграничивающую» формулировку — ощущения не возникают от воздействия нематериального. Однако Рене Декарт обнаружил именно то, что не вписывается в границы научной гносеологии. Получается, что обнаруженное Декартом направлено на признание правильности религии. Буажире и Гольбах провели демаркационную линию так, что Декарт угодил в религиозную гносеологию и оказался защитником религии.

На странице 128 В.И.Ленин написал: «Первая посылка теории познания, несомненно, состоит в том, что единственный источник наших знаний — ощущения. Признав эту первую посылку, Мах запутывает вторую важную посылку: об объективной реальности, данной человеку в его ощущениях, или являющейся источником человеческих ощущений…можно идти по линии объективизма, приводящей к материализму (ощущения суть образы тел, внешнего мира)».

Фантомные боли таковы, что они вынудили Декарта и Маха пойти на запутывание материалистической посылки, и запутывание состоит в отрицании воздействия на человека внешнего предмета, когда появляется фантомная боль.

В.И.Ленин: «Люди «привыкают» стоять на точке зрения материализма, считать ощущения результатом действия тел, вещей, природы на наши органы чувств. Эта вредная для философских идеалистов «привычка» (усвоенная всем человечеством и всем естествознанием!) чрезвычайно не нравится Маху…он не признает, что «чувственным содержанием» является объективная реальность»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, том 18, с.36).     

Во-первых, Рене Декарт, а вслед за ним и Эрнст Мах, не соглашались с мировоззрением Константина Буажире и Пауля Гольбаха, согласно которому ощущения возникают только от действия материальных вещей; такое мировоззрение является вредной привычкой, поскольку противоречит фактам, обнаруженным Декартом и подтвержденных Махом (фантомная боль в отсутствующей руке или отсутствующей ноге).  Фантомную боль Декарт и Мах не считали результатом действий вещей на руку или ногу. Такое понимание ощущений Ленин квалифицировал как борьбу Декарта и Маха против материализма.

Во-вторых, Мах не признает, что чувственное содержание – это и есть объективная реальность.  Это заявление Ленина противоречит другому заявлению Ленина о том, что Мах и махисты считали чувственное содержание тем же самым, что и объективная реальность. 

«Как ни вертелся В. Базаров, как он ни хитрил, как ни дипломатничал, обходя щекотливые пункты, а все же в конце концов проговорился и выдал всю свою махистскую натуру! Сказать: «чувственное представление и есть существующая вне нас действительность» — значит вернуться к юмизму или даже берклианству, прятавшемуся в тумане «координации». Это — идеалистическая ложь или увертка агностика…перл махистского извращения, подсовывания агностицизма и идеализма под материализм»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.114).

В одной части своей философской книги Ленин утверждает, что махисты не признают, что чувственное содержание — это и есть объективная реальность, в другой части книги Ленин утверждает, что махисты признают, что чувственное содержание — это и есть объективная реальность.

Из фразы Владимира Александровича Базарова был сделан ленинский вывод о том, что материализм не отождествляет ощущения и объективную действительность. Но Эрнст Мах отказывался сделать такое отождествление, согласно ленинским словам «он не признает, что «чувственным содержанием» является объективная реальность». Получается, что Э.Мах придерживался материалистического мировоззрения, и В.И.Ленин попрекнул его за это.

  Исаак Ньютон при исследовании оптических эффектов пришел к выводу, отдаленно напоминающему вывод Рене Декарта. Ньютон экспериментально обнаружил появление у людей одного и того же ощущения цвета при воздействии на глаза различных комбинаций нескольких цветовых лучей. Различные внешние воздействия вызывают однообразные ощущения. Если глаза одинаково воспринимают различные внешние воздействия, то это означает, что глаза не способны правильно отобразить внешние воздействия, глаза лживы  и вводят в заблуждение. Показания зрительного органа существенно отличаются от цвета самого по себе.

Глаза воспринимают цвет таким образом, что ощущения имеют своим содержанием не только объективную реальность, но и нечто постороннее — искажающее воздействие анализа цветов, происходящего в глазах.

Буажире и Энгельс высказались за то, что картины, которые  рисует нам наш разум, отражают именно объективную модель как она есть, а не что-нибудь иное. Ньютон придерживался противоположного мнения — показания зрительного органа существенно отличаются от цвета самого по себе.

Ленин был убежден, что все люди должны согласиться с правильностью точки зрения Буажире и Энгельса. Согласие будет достигнуто, если над несогласными будет висеть дамоклов меч обвинения в глупости. Ленин пришел к выводу, что самый простой способ объявить людей придурками состоит в том, чтобы приписать им солипсические взгляды.  Ленин написал: «Мы, материалисты, вслед за Энгельсом, называем кантианцев и юмистов агностиками за то, что они отрицают объективную реальность как источник наших ощущений», и это означает, что несогласные с Буажире и Энгельсом  будут скомпрометированы обвинением в том, что они отрицают наличие вещей в окружающем мире, что они отрицают воздействие на органы чувств вещей по причине отсутствия вещей.

Ленин разделил население планеты на людей первого сорта и людей второго сорта.  Земляне первого сорта соглашаются с точкой зрения Буажире и Энгельса.  Земляне второго сорта характеризуются двумя чертами: они не согласны с точкой зрения Буажире и Энгельса, и они отрицают существование предметов в окружающем мире, в силу чего возникающие ощущения они не считают результатом воздействия внешних предметов. Декарт попал в категорию землян второго сорта, поскольку  возникновение фантомных болей он не считал результатом воздействия предметов. Ленин применил политику запугивания, и поставил всех землян перед выбором: или вы согласитесь с точкой зрения Буажире и Энгельса, или я объявлю вас солипсистами.

Ленин убежден, что научные проблемы должны решаться методами идеологической борьбы — согласных нужно похвалить, несогласных нужно обругать, оклеветать, и сказать про них какую-нибудь гадость.

Злейший враг Ленина — это Декарт, ибо он нашел факты, в силу которых  показания органов чувств оказываются явно недостаточными, чтобы появилась убежденность в существовании объективной вещи.

«Махисты, субъективисты, агностики…недостаточно доверяют показаниям органов чувств…они не видят в ощущениях верного снимка с объективной реальности, приходя в прямое противоречие с естествознанием и открывая дверь для поповщины…вопрос о том, принять или отвергнуть понятие материи, есть вопрос о доверии человека к показаниям его органам чувств»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.130). 

 

 

    Фридрих Энгельс: «Исключительная эмпирия, позволяющая себе мышление в лучшем случае разве лишь в форме математических вычислений, воображает, будто она оперирует только бесспорными фактами. В действительности же она оперирует преимущественно традиционными представлениями, по большей части устаревшими продуктами мышления своих предшественников… Эта эмпирия уже не в состоянии правильно изображать факты, ибо в их изображение прокрадывается традиционное толкование этих фактов»(«Диалектика природы»).

Энгельс говорил о том, что толкование фактов подверглось искажению со стороны устаревших продуктов мышления   предшественников, в силу чего толкование фактов не приобретает объективного содержания.  Энгельс не признавал, что содержанием толкования фактов является объективная реальность; Мах повторил («вредная для философских идеалистов «привычка», усвоенная всем человечеством и всем естествознанием, чрезвычайно не нравится Маху…он не признает, что «чувственным содержанием» является объективная реальность») слова Энгельса и получил выволочку от Ленина.

Энгельс был материалистом, и его материалистическая философская позиция совмещалась с утверждением о необъективности науки, о неспособности науки правильно изображать факты. Восьмая глава «Объективная реальность, которая не дана нам в ощущениях» начинается с ленинской цитаты, направленной против Маха в вопросе о значении науки. Направленной также и против Энгельса (поскольку  Энгельс и Мах были союзниками в вопросе о необъективности науки).  Также в этой главе обсуждается вопрос о точке зрения материализма, берущего за исходный пункт воздействие вещей на органы чувств, и за завершающий пункт берущего ощущения.

 

 

 

Глава 7.  Человек дает природе ощущения. Человек дает природе законы.

 

 

Некоторые ученые-антропологи считают, что несколько тысячелетий назад человеческий мозг отличался от мозга современного человека. В древности левое и правое полушария были относительно независимы друг от друга. Речь генерировало правое полушарие, а восприятие речи производило левое полушарие; когда в правом полушарии возникали мысли в форме слов, то левое полушарие иногда не понимало, что мысленные слова пришли из правого полушария. В таких случаях левое полушарие считало, что слова пришли по обычному пути – из ушей. Человек был убежден, что он ушами услышал чью-то речь извне. Если он не видел рядом людей, то тогда он делал вывод, что слова произнесены вслух демоном или божеством. Сейчас встречаются случаи, когда инфекция или опухоль поражает ту часть мозга, которая соединяет левое и правое полушарие. Полушария оказываются изолированными друг от друга, и появляются слуховые галлюцинации, то есть мысленные слова, возникающие именно в мозге, считаются произносимыми внешним объектом. Возникает отношение как к внешнему к тому, что в действительности является внутренним.

Когда людям, родившимся слепыми, в зрелом возрасте хирурги восстанавливают зрение, то прозревшие видят  лишь беспорядочные цветные пятна, причем эти пятна им кажутся расположенными непосредственно на поверхности глаз. Только через некоторое время бывшие слепые постепенно приобретают умение устанавливать расстояние до предметов.

Существует психо-физиологическое явление, состоящее в понимании того, что предметы находятся не на поверхности глаз, а на некотором отдалении от глаз. Источник зрительных ощущений понимается как источник внешний, а не как  источник внутриглазной.

В процессе созерцания вещей, в мозгу человека появляются образы. Каким-то способом мозг человека из того, что находится в мозгу (из психического образа) извлекает информацию о том, в каком месте окружающего пространства  находится вещь. Образ находится в мозгу, и мозг полагает, что в определенной точке окружающего пространства находится объект, соответствующий этому образу. Этот психо-физиологический процесс, начинающийся с возникновения образа внутри мозга и заканчивающийся мыслью о находящемся вне человека объекте, Кант называл приписыванием или привнесением, Гегель — подсовыванием, Богданов — подстановкой физического под психическое.

Наряду с образами, происходит подстановка сложных абстракций. Рассмотрим случай, описанный одним из приближенных Никиты Сергеевича Хрущева: «Я сопровождал Н.С.Хрущева во время его поездки по целинным землям. В то время инакомыслие в сельском хозяйстве состояло в защите чистых паров. Мы находились в одном целинном совхозе, когда, проезжая вдоль поля, руководитель партии вдруг заметил распаханную, но не засеянную землю. Он тут же велел остановиться и обрушился на женщину — директора совхоза. Выдержав первый заряд гнева, директор сказала, что только благодаря чистым полям их совхоз получает намного больше зерна, чем соседние совхозы. Ее ответ был убедительным, но Хрущев не слушал: «Я же сказал — запретить!» В разговор вступил министр заготовок, который поддержал директора совхоза и пытался доказать выгоду чистых паров, но Хрущев и его грубо оборвал»(журнал «Огонек», 1989г, №10).

Существенное в поведении Н.С.Хрущева то, что он наделил чистые пары отрицательными свойствами, якобы снижающими урожайность, и обращался с чистыми парами как обладающими отрицательными свойствами (и применил свою власть для того, чтобы действия людей основывались на мнимых отрицательных свойствах). Чистым парам Хрущев подсунул отрицательные свойства, и это подсовывание нанесло значительный ущерб сельскому хозяйству.

Человеческим ум, имеющий внутри себя образ физического закона, полагает, что физический закон находится не там, где образ, а в окружающей природе. Источник закона считается находящимся вне человека. Подражая Гегелю, можно сказать: человеческий ум из себя выплескивает в окружающую природу образ физического закона. Что по этому поводу говорит В.И.Ленин? «Наш махист благополучно пришел к чисто кантианскому идеализму: человек дает законы природе, а не природа человеку! Не в том дело, чтобы повторять за Кантом учение об априорности, — это определяет лишь особую формулировку идеалистической линии, — а в том, что разум, мышление, сознание здесь является первичным, природа вторичным. Кантианско-махистская формула «человек дает законы природе» есть формула фидеизма»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.166; на странице 267 эта формула еще раз названа идеалистической). Слова В.И.Ленина означают: отличительный признак идеализма есть принятие того, что человек дает (приписывает, подсовывает) законы (свойства, образы) природе.

Отсюда видно, что стать идеалистом очень легко: достаточно признать, что Никита Хрущев подсунул чистым парам отрицательные свойства.

 

 

Фраза «Человек дает природе законы о природных явлениях» имеет смысл, мало отличающийся от смысла фразы «Человек совершает те или иные практические действия, оказывая влияние на природу и приспосабливая природу для своих потребностей, и выбор действий находится в зависимости от имеющегося представления о природных законах». Разве последнюю фразу разумно назвать идеалистической?

Люди ставят километровые столбики на обочине дорог, чтобы  легче было ориентироваться в пространстве. Аналогичным образом люди вносят законы в природу, чтобы было легче ориентироваться в природе, чтобы было удобнее пользоваться природой.  Компасом пользуются для ориентации в природе, и для этого компас вносится в природу; с этой же целью используются законы.

Охотник при помощи своего мышления может мысленно представить себе привычки того животного, за которым производится охота.   Представление о повадках животного является мерилом, к которому охотник примеривает свои действия. Охотник дает те или иные повадки преследуемому животному.  От повадок, приписываемых животному, зависит поведение охотника, но не зависит поведение преследуемого животного.  Домысливаемые повадки производны от следов, находящихся вне охотника,  и влияют на действия охотника. Домысливаемое, являющееся мыслью,  считается находящимся вне охотника.

Видя следы, охотник домысливает животное и его повадки. После того, когда животное схвачено, устанавливается порода животного путем осмотра животного. До того, как животное поймано, его порода устанавливается не путем осмотра животного, а путем осмотра видимых следов. Сначала к видимым следам домысливается порода невидимого животного, потом происходит фактическое установление породы животного, воспринимаемого глазами. 

Охотник может утолить голод, поджарив на костре свою добычу. Однако охотник не может утолить голод при помощи следов, обнаруженных на начальной стадии охоты. В начале охоты животное или дичь является невидимым. Невидимое в начале охоты имеет большое значение для утоления голода, если в конце охоты произойдет поимка того, что невидимо в начале охоты. Видимые в начале охоты следы не способны утолить голод, и поэтому имеет незначительное значение.  Невидимое имеет значительное большее значение, чем видимое.

Ответ на вопрос «что происходит?» менее важен, чем ответ на вопрос «почему происходит?»

Животное оставляет следы, и следы являются проявлением животного. Контур следов не имеет ничего общего с контуром животного. Природа позаботилась о том, чтобы лапы были удобны животному при передвижении, но природа не позаботилась об удобстве охотника (охотнику удобно, чтобы контур следов был подобен контуру тела животного), и лапы животного оставляются следы, контур которого не имеет подобия по отношению к контуру животного.  Причина (животное) значительно отличается от следствия (от следов).

Христофор Колумб искал западный путь в Индию, находящуюся на востоке. Колумб и его спутники предприняли морское путешествие на кораблях, двигавшихся в западно-восточном направлении. Христофор Колумб открыл острова, и в них вложил смысл,  заключающийся в том, что эти острова соседствуют с Индией, хотя на самом деле обнаруженные острова (Багамские, Антильские острова) соседствовали с Кубой. Сведения о том, что острова находятся вблизи Индии, Колумб вывел не из практического осмотра островов, а из своего мышления. Христофор Колумб навязал островам свойство располагаться рядом с Индией. Своими действиями Колумб подтвердил, что люди вкладывают в окружающие предметы свое мнение о содержании и смысле предметов.

Джироламо Фракасторо дал природе закон о нахождении в природе мельчайших живых организмов, которые пробираются внутрь тела человека, размножаются внутри тела, и вызывают болезни — чуму, холеру, оспу и т.д.

Природа не воздействовала на органы чувств Уильяма Гильберта посредством магнитных линий таким образом, чтобы при посреднической роли органов чувств у Гильберта появилось ощущение магнитных линий. Это означает, что природа не дала Гильберту закон о существовании магнитных линий. Гильберт домыслил к движению стрелки компаса закон о существовании магнитных линий. Уильям Гильберт дал природе закон о магнитных линиях, влияющих на стрелку компаса.

Антуан Лавуазье нагрел водяной пар до высокой температуры и обнаружил появление водорода и кислорода. Также было установлено, что сжигание водорода в кислородной среде приводит к появлению водяного пара. Лавуазье сделал вывод, что вода состоит из водорода и кислорода. Явление, обнаруженное внутри экспериментальной установки, Лавуазье распространил на все пространство, окружающее экспериментальную установку. Льду, находящемуся за тысячи километров от экспериментальной установки, Лавуазье приписал свойство, обнаруженное у водяного пара, находящегося внутри экспериментальной установки. Лавуазье дал любому льду, любой воде, любому водяному пару закон, согласно которому лед, вода, водяной пар состоят из кислорода и водорода.  Лавуазье дал природе закон о вхождении водорода и кислорода в состав воды.

Если бы Лавуазье получил знание о вхождении водорода и кислорода в состав воды, наблюдая за природой и не проводя эксперименты, то тогда можно было бы сказать: «природа дала Лавуазье закон о вхождении водорода и кислорода в состав воды». Но таковое не произошло, и поэтому надлежит говорить: «Лавуазье дал природе закон». Природа дает человеку знание о следствии, когда человек не проводит эксперименты, но природа не дает знание о причине, когда человек не проводит эксперименты. 

Вообще говоря, когда впервые понятая причина становится понятной без затруднений, то тогда можно говорить о том, что природа дала знание о причине. Но когда понимание причины связано с ожесточенными спорами, с обвинениями в совершении ошибок, то тогда нельзя говорить, что природа дает знание.

Через ощущения природа давала Ньютону закон о том, что притяжение падающих предметов не зависит от расстояния между предметами и глубинными слоями земли, но Ньютон отказался взять у природы указанный закон, и Ньютон дал природе закон о квадратичной зависимости.

Выражения «дал природе закон», «приписал», «подсунул» не совсем точно отображают сущность происходящего. Лучше пользоваться выражением «навешивать ярлыки», «наклеивать ярлыки».  Естествоиспытатель видит какое-либо природное явление, называет его следствием, и начинает мысленно предполагать существование еще не известного (иногда всем известного) природного явления, которое является причиной.  Естествоиспытатель  создает домысленную причину для реального следствия.   Исходя из созданного умом представления о свойствах, присущих еще не известному природному явлению, называемом причиной, происходит поиск в природе того, что соответствует свойствам, измышленных умом. Если обнаруживается соответствующее человеческому представлению о свойствах, то на обнаруженное приклеивается ярлык «причина». Исаак Ньютон обнаружил, что Луна своей гравитационной силой притягивает к себе  моря и океаны, и возникают приливы и отливы. Приливы и отливы Ньютон признал следствием, а на массивную Луну навесил ярлык «причина приливов и отливов». Луна, приливы, отливы не зависят от людей,  но навешивание ярлыков зависит от людей. Галилей навешивал ярлыки иначе, чем Ньютон. Также иначе навешивал ярлыки и Декарт.

Рене Декарт утверждал следующее —  Луна отталкивает от себя земную атмосферу, отталкивающая сила через атмосферу передается на центральные части морей, центральные части морей продавливаются вниз, окраинные части морей выдавливаются на сушу, и таким образом происходят приливы. 

Для получения информации об аэродинамических свойствах самолета, делают небольшую модель самолета, и ее продувают в аэродинамической трубе. Продувка завершается выявлением  тех или иных аэродинамических характеристик, присущих именно модели. Хотя результаты исследования относятся именно к модели,  полученные результаты переносятся (приписываются, подсовываются) на самолет.   Реальные аэродинамические характеристики  у самолета не подвергались обнаружению и поэтому неизвестны, и  авиаконструкторы опираются на характеристики, обнаруженные у модели. На самолет навешивается ярлык со списком свойств, выявленных у модели и не выявленных у самолета.  От записей, имеющихся на ярлыке, не зависят реальные характеристики самолета, но зависит то, каким образом используется самолет.

В середине восемнадцатого века в США были построены несколько десятков броненосных кораблей, предназначенных для нахождения близи берегов, и отличающихся низким бортом — меньше одного метра.  Британский конструктор Кольз разработал проект броненосца, похожий на американские низкобортные броненосцы, и этот проект был одобрен адмиралтейством Великобритании. В 1970 году спущен на воду «Кептен», броненосец конструкции Кольза. Когда только началось строительство «Кептена», кораблестроитель Эдвард Рид доказывал ошибочность проекта, поскольку сочетание особенностей планируемого корабля — малая высота надводного борта и высокие трехногие стальные мачты — создавали высокое расположение центра тяжести и угрожали попаданием морской воды внутрь корабля при небольшом наклоне. Рид построил точную модель корабля конструкции Кольза, и на этой моделе продемонстрировал руководству адмиралтейства катастрофическое несовершенство конструкции.  Но адмирал­тейство Великобритании, отрицательно относившееся к моделированию, послало корабль в плавание, и через год после постройки он затонул вместе с 523 моряками, попав в несильный шторм.

Эдвард Рид определил свойства на моделе, и навесил на «Кептен» ярлык с перечнем свойств, установленных на моделе.

Уильям Гильберт нафантазировал магнитные линии, и мысленно навесил на пространство, окружающее компас, ярлык с записью о наличии магнитных линий.

Интересно, что в книгу «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин вписал фразы, косвенно свидетельствующие о том, что он признавал правильность формулы Иммануила Канта «человек дает законы природе».

К.Гаусс в 1839 году, У.Томсон в 1860 году и Б.Стюарт в 1878 году обнаружили изменение интенсивности магнитного поля Земли, в частности, усиление магнитного поля в солнечные дни. Б.Стюарт разработал объяснение о том, что в верхних слоях атмосферы  существуют электропроводящие (ионизированные) участки, которые меняют свое местоположение и свои размеры, и изменение состояния электропроводных участков влияет на силу магнитного поля Земли. Природа дала Стюарту сведения об усилении и ослаблении магнитного поля, а Стюарт дал природе закон об ионизированных токопроводящих слоях атмосферы.  В настоящее время один из токопроводящих слоев атмосферы, имеющий тенденцию к уменьшению своей толщины, называется озоновой дырой.

Ленин на странице 246 рассуждал о мировоззрении Германа Гельмгольца, и указал: «…дальше читаем: «Что касается, прежде всего, качеств внешних предметов, то достаточно небольшого размышления, чтобы видеть, что все качества, которые мы можем приписать им, обозначают исключительно действие внешних предметов либо на наши чувства, либо на другие предметы природы» (стр. 581 франц.; стр. 445 нем. ориг.; я перевожу с французского перевода). Здесь опять Гельмгольц переходит к материалистической точке зрения».

Магнитное поле Земли, усиливаясь или ослабляясь, воздействует на измерительные приборы, и приборы регистрируют усиление или ослабление. Обнаружив изменяющиеся показания измерительных приборов, Стюарт стал размышлять об этом. Б.Стюарт обозначил изменяющиеся показания измерительных приборов как результат перемещения в пространстве токопроводящих слоев атмосферы. Б.Стюарт приписал некоторой части воздушной атмосферы ранее неизвестное качество — способность проводить электрический ток. Слова В.И.Ленина о материалистической точке зрения можно понимать так, что деятельность Б.Стюарта надлежит называть материалистической деятельностью, хотя сделанное Стюартом соответствует формуле И.Канта — Стюарт дал природе фантастическое малообоснованное свойство иметь в высших слоях атмосферы токопроводящие слои.

Антуан Лавуазье сжигал водород внутри стеклянного сосуда с кислородной средой, обеспечивая охлаждение сосуда. На холодных стенках стеклянного сосуда изнутри появлялись капельки. Убедившись, что капельки представляют собой воду, Лавуазье сделал научное открытие, согласно которому при сгорании водорода в кислородной среде происходит соединение водорода и кислорода с образованием молекул воды. Органы чувств Лавуазье обнаружили воду возле того места, где производилось сжигание водорода в кислородной среде, и обозначил появление воды как результат соединения водорода с кислородом; Лавуазье приписал водороду и кислороду свойство соединяться друг с другом, сопровождая соединение выделением тепловой энергии, огня и света. Деятельность Антуана Лавуазье можно назвать материалистической деятельностью, в соответствии с высказыванием В.И.Ленина «переходит к материалистической точке зрения», хотя Лавуазье дал природе закон о том, что в состав воды входят водород и кислород.

В качестве исходному пункта у Стюарта и Лавуазье были показания органов чувств (обнаруженные глазами показания измерительных приборов и капельки воды на стенках стеклянного сосуда), и от этих сведений, имеющих психический характер, Стюарт и Лавуазье пришли к тому, что находилось  вне Стюарта и Лавуазье (токопроводящие слои атмосферы, вхождение водорода и кислорода в состав воды, находящейся в любом месте Земли, и за пределами Земли).  Люди приписывают природе наличие в ней объектов или свойств объектов, исходя из ощущений и абстракций, находящихся внутри психики.

Ленин полагал, что принцип «человек дает законы природе» в некоторой степени уменьшает свою идеалистичность, когда закон основывается на исследованиях объективной реальности. Стюарт из объективного опыта взял усиление и ослабление  магнитного поля, и поэтому Стюарту позволительно приписывать природе нечто такое, что тесно связано с взятым из объективности.  Взятое из объективности, к которому присуммировано абстрактное объяснение, в совокупности имеют объективный характер. Приписывать природе то, что имеет объективный характер — не такой уж и большой грех.

 

 

Лукреций Кар объяснял звуки грома тем, что тучи, гонимые ветром в разных направлениях, сталкиваются друг с другом. В середине ХIХ века существовала вакуумная теория, согласно которой разряд молнии создаёт вакуум, который затем с хлопком заполняется воздухом. Меерсон в 1870 году предположил, что молния разлагает содержащуюся в облаках воду на кислород и водород, которые затем взрываются, снова образуя воду. Рейнольдс в 1903 году предположил, что гром — это «паровые взрывы», вызванные нагревом воды в каналах разряда. Последние две теории были опровергнуты экспериментально: оказалось, что в лаборатории электрическая искра вызывает громкий звук в условиях, когда в воздухе нет водяных паров.  В 1888 году Гирн предложил теорию, которая в основном принята и сейчас. Он писал: «Звук, который мы называем громом, является следствием того факта, что воздух, пронизываемый электрической искрой, то есть вспышкой молнии, нагревается скачком до высокой температуры и вследствие этого значительно увеличивается в объёме». 

Было предложено четыре объяснения громкого звука, сопровождающего разряд молнии, и каждое объяснение подразделялось на часть, указывающую на причину, и часть, указывающую на следствие.

В.И.Ленин привел высказывание Германа Гельмгольца, соглашаясь с ним, о влиянии внешних предметов на органы чувств и последующем приписывании внешним предметам тех или иных качеств. Действительно, в основе понимания предметов лежит воздействия на органы чувств, например, воздействия грома. Лукреций, Меерсон, Рейнольдс, Гирн слышали гром, взяли за основу гром, подобрали четыре различных объяснения, указывающих на одно и то же следствие (гром). Лукреций, Меерсон, Рейнольдс, Гирн соблюли требование теории познания о том, чтобы объяснение соответствовало реальности — в природе есть гром, и в четырех объяснениях есть следствие о громе.  Однако, с причинами произошла неувязочка, и три объяснения, указывающие на причину грома, были вышвырнуты из науки. Три объяснения были вышвырнуты, хотя они соответствовали тому, что написал Гельмгольц и с чем согласился Ленин.

Стюарт и Лавуазье творили свои теоретические построения таким способом, каким способом создавались три объяснения грома, выкинутые из науки.  Стюарт и Лавуазье разработали объяснения, содержащие следствия, соответствующие наблюдаемым природным явлениям, и впихнули в науку и в природу объяснения вместе с находящимися внутри объяснений причинами.           В последующее время происходила всесторонняя проверка причин, придуманных Стюартом и Лавуазье.

Стюарт и Лавуазье  не давали природе закон, соответствующий тем частям объяснений, которые содержали описание следствий.

 

 

Александр Александрович Богданов писал о том, что ученые совершают подстановку физического под психическое. Иллюстрацией к высказыванию Богданова может послужить деятельность Стюарта и Лавуазье, а также Лукреция, Меерсона, Рейнольдса, Гирна — у них возникли ощущения, имеющие психический характер (ощущения, свидетельствующие о перемещении стрелки компаса или подобного компасу измерительного прибора, о появлении капелек воды, о громе), и на место ощущаемого была произведена подстановка физического и химического, находящегося вне обладающего ощущениями человека (физические свойства высших слоев атмосферы, химический состав воды, находящейся во Вселенной, резкий нагрев воздуха, разложение водяных паров на водород и кислород с последующим быстрым сгоранием этой взрывной смеси, и т.д.).

Богданов вполне адекватно описывал познавательную деятельность ученых, и тем не менее получил отлуп от Ленина.  По мнению Ленина, взять за исходный пункт психические ощущения и сделать из них вывод о физическом или химическом, — значит объявить, что физическое или химическое есть продукт  психического, есть созданное психикой.  Причиной существования токопроводящих слоев в высших слоях атмосферы являются размышления Стюарта (над усилением и ослаблением магнитного поля Земли).  Ленин не соглашался с тем, что человеческие размышления влияют на атмосферу, молнии, гром и другие материальные части Вселенной, и поэтому Ленин подверг резкой критике Богданова.

«Все грани…условны, подвижны, выражают приближение нашего ума к познанию мате­рии, — но это нисколько не доказывает, чтобы природа, материя сама была… продуктом нашего ума… Ум человеческий открыл много диковинного в природе и откроет еще больше…но это не значит, что природа была созданием нашего ума или абстрактного ума, т. е. уордовского бога, богдановской «подстановки» и т.п.»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.298).

Ленин сделал вид, будто бы Богданов занимался изучением построения мира (построения материального из психического), но на самом деле Богданов занимался изучением процессов познания. Богданов был скомпрометирован Лениным, посредством гегелевско-ленинского отождествления гносеологического и онтологического.

Новые диковинные «необычные» факты коренным образом изменили старые «обычные» представления.  Изменение представлений не свидетельствует, просвещал Ленин читающую публику, что старые факты иллюзорны или умственны. Старые факты не имеют иллюзорно-психического характера, и это опровергает  взгляд Богданова, согласно которому физическое есть подставленное психическое.

Однако,  когда теоретически подкованный механик Карно занимался усовершенствованием паровых двигателей, то Карно признавал физическое существование теплорода и использовал теплород в своих теоретических построениях; позднее было доказано, что теплород имеет иллюзорно-психический характер, что физический теплород есть подставленное психическое.  (Немного подробнее о теоретической и практической деятельности Карно рассказывается в девятой главе и в других главах.)   Галилей писал, что физические приливы и отливы в океанах физически связаны с математическим сложением или вычитанием скорости годового движения Земли и суточного вращения Земли. Но сейчас считается, что указанная связь является не физической, а иллюзорно-психической связью; приливы и отливы по-прежнему считаются физическими, а не иллюзорно-психическими. Галилей подставил психическое, называя подставленное физическим. Аргументам, которые использовал В.И.Ленин в борьбе против богдановской подстановки, могут быть противопоставлены не менее убедительные  аргументы в поддержку богдановской подстановки.

В.И.Ленин: «Англичанин Карл Пирсон выражается со свойственной ему определенностью: "Законы науки — гораздо больше продукты человеческого ума, чем факты внешнего мира"»(«Материализм и эмпириокритицизм»,ПСС,т.18, с.165).

Пирсон высказал мысль, характерную для эмпириокритиков, по поводу законов, имеющихся в науке, правильность которых не может быть доказана из-за относительного характера, присущего практическому критерию истинности.  Ленин переделал эту мысль, расширил первоначальное значение мысли, и принялся обвинять Пирсона и Богданова в приверженности к точке зрения, согласно которой умственно-психическими (т.е. нематериальными) продуктами человеческого ума являются и законы науки, и факты внешнего мира.

Существование богдановской подстановки (люди приписывают природе наличие в ней объектов или причин объектов, исходя из ощущений и абстракций, находящихся внутри психики) настолько очевидно, что она была признана многими советскими учеными и учеными из соцлагеря. Ниже приводятся высказывания ученых, которых не смогла смутить критика Ленина в адрес подстановки, квалификация богдановской подстановки как имеющую негативную идейную роль в идеологической борьбе, как услуживающей реакционным силам, как идеалистический вздор.

И. Земан: «Мы встречаемся в науке с приписыванием точки зрения познающего субъекта исследуемой действительности, с проецированием полученного представления о действительности на саму действительность».

Л.В. Голованов: «Законы науки проецируются на объективную реальность; природные законы и законы науки как бы меняются местами».

А.М. Коршунов: «Предметность образа выражается в свойстве проекции. Ее суть состоит в том, что содержание образа, формирующегося во внутреннем плане, как бы выносится вовне, наложено на предметы».

А.М. Матюшкин: «Одаренность характеризуется наличием у субъекта четко проецируемых вовне (выражающихся в деятельности) мнений, навыков, конкретно реализуемых знаний, проявляющихся через функционирование стратегий планирования».

Н.И.Губанов, Н.Н.Губанов: «Чувственные образы, локализованные в головном мозге, бессознательно проецируются вовне — на вызывающую их причину…проекция накладывается на предмет…чувственные образы переживаются субъектом не как состояние его нервной системы, а как данные ему внешние объекты…образы локализуются в головном мозге как информационное содержание нейродинамических систем, но обладают филогенетической подготовленной, а в практике жизни индивида складывающейся и закрепляющейся способностью проецироваться в окружающее пространство».

Ю. Конорски: «Возбуждение группы гностических нейронов через ассоциативные пути порождает в проекционной зоне процессы, которые обладают всеми свойствами восприятия и которые проецируются вовне».

Л.В. Шукшина: «А.А.Ухтомский называл функционирующий орган познания динамическим, подвижным деятелем, рабочим сочетанием сил. К числу подвижных функционирующих органов он относил образ, воспоминание, доминанту, парабиоз, желание и т.п., подчеркивая, что это — новообразование в активности индивида, взаимодействующего со средой…  Виртуальные механизмы не только проецируются, как образ, в мир, они вторгаются в него, воплощаются в нем посредством виртуальности и иллюзий. Вторжение виртуальных механизмов в жизнь происходит под контролем сознания».

Ю.В.Александрова: «Объективизация — это процесс и результат локализации образов восприятия во внешнем мире, — там, где располагается источник воспринятой информации, т.е. отнесение сведений, полученных из внешнего мира, к этому миру…  …продукт внутреннего мира, проекция представления в реальное пространство; возникает вследствие непроизвольного, независящего от субъекта проецирования образов вовне… И.М.Сеченов подчеркивал, что предметность формируется на основании процессов внешне-двигательных, обеспечивающих контакт с самим предметом. Без участия движения наши восприятия не обладали бы качеством предметности, т.е. отнесенности к объектам внешнего мира».

В.С.Тюхтин: «В упорядоченности нейродинамических состояний головного мозга закодирована упорядоченность воздействующих объектов. Для субъекта эта упорядоченность состояний его нервной системы выступает в качестве структуры внешнего объекта. Иначе говоря, субъект как бы соотносит, проецирует обратно (но не физически) на внешний мир упорядоченность состояний своих нервных анализаторов».

 

 

В.И.Ленин: «Англичанин Карл Пирсон выражается со свойственной ему определенностью: "Законы науки — гораздо больше продукты человеческого ума, чем факты внешнего мира"»(«Материализм и эмпириокритицизм»,ПСС,т.18, с.165).

Понижение температуры организма, в котором происходит воспаление, от употребления сока ивы, предотвращение цинги от употребления цитрусовых плодов,  усиление и ослабление магнитного поля Земли, гром — это факты внешнего мира.  Для объяснения фактов создавались продукты человеческого ума: умозрительное представление о жаропонижающей силе, умозрительное представление о цингопредотвращающей силе, умозрительное представление об изменяющемся токопроводящем слое атмосферы, умозрительное представление о быстром нагреве и резком расширении воздуха, через который прошла молния. Продукты человеческого ума подвергались проверке, которая подтвердила, что продукты ума соответствуют действительности. Продукты ума первоначально были продуктами ума, но через некоторое время стали фактами внешнего мира.

Некоторые факты внешнего мира начинаются с создания умозрительных продуктов человеческого ума. Пирсон и Богданов не совершили ошибки, при изложении своих взглядов о значении продуктов человеческого ума.

Понятно, что гром, молнии, броуновское движение, неравномерное распределение в пробирке с водой мельчайших броуновских частиц (внизу пробирки много частиц, вверху частиц мало), предотвращение цинги  цитрусовыми плодами  — это такие факты, которые никогда не были умозрительными.

 

 

 

Глава 8. Объективная реальность, которая не дана нам в ощущениях

 

 

В.И.Ленин: «Основная черта материализма — именно та, что он исходит из объективности науки… тогда как идеализм нуждается в «обходных путях», чтобы «вывести» объективность так или иначе из духа, сознания, из психического»(с.312),  «Речь идет у нас совсем не о той или иной формулировке материализма, а о противоположности материализма идеализму, о различии двух основных линий в философии. От вещей ли идти к ощущению и мысли? Или от мысли и ощущения к вещам? Первой, т. е. материалистической, линии держится Энгельс. Второй, т. е. идеалистической, линии держится Мах»(с.35),  «Последовательные философские учения должны взять за первичное либо природу, либо мышление человека»(с.190).  «Все приведенные нами философы, кто прямо, кто с ужимкой, заменяют основную философскую линию материализма (от бытия к мышлению, от материи к ощущению) обратной линией идеализма…эти философы идут от психического, или Я, к физическому, или среде, как от центрального члена к противочлену, — или от ощущения к материи»(с.149), «Если вы не хотите отделываться увертками, если вы серьезно хотите «остерегаться» субъективизма и солипсизма, то вам надо прежде всего остерегаться основных идеалистических посылок вашей философии; надо идеалистическую линию вашей философии (от ощущений к внешнему миру) заменить материалистической (от внешнего мира к ощущениям)»(с.52),  «Субъективистская линия в вопросе о причинности, выведение необходимости природы не из внешнего объективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только противопоставляет первый и второй, но делает природу частью разума, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы. Субъективистская линия в вопросе о причинности есть философский идеализм»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.159).

В.И.Ленин:  «Авенариус и Мах признают источником наших знаний ощущения. Они становятся, следовательно, на точку зрения эмпиризма (все знание из опыта) или сенсуализма (все знание из ощущений)…  И солипсист, т.е. субъективный идеалист, и материалист могут признать источником наших знаний ощущения…  Первая посылка теории познания, несомненно, состоит в том, что единственный источник наших знаний — ощущения…  Исходя из ощущений, можно идти по линии субъективизма, приводящей к солипсизму… и можно идти по линии объективизма, приводящей к материализму»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.127-128).

Ленин подробно разъясняет, какие характерные черты имеет идеализм, т.е. субъективизм, — это линия, берущая за исходную точку ощущение, сознание, разум, мысль, психическое, и от исходной точки продвигающаяся по обходному пути к объективным вещам, внешнему миру, материи, окружающей среде. Изображаемое в мысли приобретает внетеоретическую предметность.  Один из примеров идеалистической линии — богдановская подстановка физического под психическое. Об идеалистичности подстановки Ленин высказывается весьма категорически. Однако в дальнейшем категоричность несколько уменьшается — на страницах 127-128 сообщается, что ощущения являются исходным пунктом не только для идеализма (субъективизма),  но и для материализма. Получается, что исходным пунктом для материализма являются вовсе не объективные вещи!

На странице 206 В.И.Ленин пишет про материалистический уклон в философии Канта: «Когда Кант допускает, что нашим представлениям соответствует нечто вне нас, какая-то вещь в себе, то тут Кант материалист».   Исходный пункт для материализма — мыслительное представление.  Завершающий пункт — вещь в окружающем мире. Налицо проводимая Лениным линия от мысленного представления к существующему вне нас. Написанное Лениным на странице 206 является вторым шагом к уменьшению категоричности.

Страница 193 приносит третий шаг. Ленин указывает:  «…Шульце-Энезидема, писавшего в 1792 году: «Если заключать от представлений к «вещам вне нас», то тогда «пространство и время суть нечто действительное вне нас и существующее реально…»   …Шульце в 1792 году обрисовывает отношение вопроса о пространстве и времени к вопросу об объективной реальности вне нас именно так, как материалист Энгельс обрисовывает это отношение в 1894 году».

Как материализм обрисовывает отношение? Исходный пункт — умственное представление, завершающий пункт — реально существующее.

Примерно то же самое имеется на странице 105: «По поводу первого тезиса А.Леви говорит: «Маркс признает, с одной стороны, вместе со всем предшествующим материализмом и с Фейербахом, что нашим представлениям о вещах соответствуют реальные и отдельные (самостоятельные, distincts) объекты вне нас...».   Как видит читатель, Альберту Леви сразу стала ясной основная позиция не только марксистского, но всякого материализма».   Это четвертый шаг в уменьшении категоричности.

Страница 283 приносит очередное пояснение о сущности материализма: «Движению представлений, восприятий и т. д. соответствует движение материи вне меня».  Пятый шаг еще раз показывает, что исходным пунктом берется мыслительное представление, а завершающим пунктом оказывается материя вне меня.

Уже не должно удивлять, что наступает шестой шаг в уменьшении категоричности, на котором  ставиться «вопрос о том, соответствует ли этим восприятиям и этим понятиям человечества объективная реальность, независимая от человечества»(с.194). Ленин отвечает на вопрос: да, надо брать за исходный пункт восприятия, и этим восприятиям будет соответствовать объективная реальность.

На странице 46 В.И.Ленин сообщает, что правильное осмысление ощущения состоит в том, что ощущение принимается  за образ соответствующего ощущению внешнего явления. Слова Ленина о внешнем явлении, соответствующем ощущению, означают, что в седьмой раз проводится линия от ощущения к внешнему явлению.

Восьмой, девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый шаги в уменьшении категоричности проявляются на страницах 46, 95, 109, 149, 193, где сообщается о необходимости заключать от представлений к вещам вне нас, об объективной реальности, соответствующей нашим ощущениям, вещь соответствует нашему представлению о ней,  образ соответствующего ощущению внешнего явления,  чувственным восприятиям соответствует вне нас объективная реальность. Ленин проводит линию от ощущений, зависимых от человека, к внешним предметам, независимых от человека.  На зависимость ощущений от человека Ленин указал на странице 51 своей философской книги. 

«Учению науки о том, что земля существовала до человечества, до органической материи, существовала в течение определенного времени, в определенном по отношению к другим планетам пространстве, — этому учению (хотя оно так же относительно на каждой ступени развития науки, как относительна и каждая стадия развития религии) соответствует объективная реальность»(с.195).  На тринадцатом шаге за исходный пункт берется теоретическое учение, и этому исходному пункту соответствует завершающий пункт — объективная реальность.

Четырнадцатый раз произошло уменьшение категоричности на странице 44, когда Ленин согласился с заявлением Богданова о том, что ощущениям соответствуют внешние явления.

Движение от ощущения к внешнему миру обнаруживается в пятнадцатый раз на странице 112: «Для агностика «непосредственно дано»  ощущение, но агностик не идет дальше к материалистическому признанию реальности внешнего мира».

«Механическая теория, — говорит, например, Сталло, — «вместе со всеми метафизическими теориями гипостазирует частные, идеальные и, может быть, чисто условные группы атрибутов и трактует их, как разные виды объективной реальности». Это верно, если вы не отрекаетесь от признания объективной реальности и воюете с метафизикой, как антидиалектикой»(с.329). В шестнадцатый раз В.И.Ленин проводит линию от созданных человеческим умом условных групп к объективной реальности.

Ленин написал, что претензии Маха и Авенариуса, будто они поднялись выше материализма и идеализма, и устранили противоположность двух линий, — линии прямой (от вещей к сознанию) и линии обратной (от сознания к вещам), — является пустой претензией (с.65). Ленин попеременно пользовался то прямой линией, то обратной линией, и поэтому создается впечатление, что Ленин все-таки попытался устранить противоположность двух линий.

 

 

Энгельс сказал, что имеющаяся в голове идея ошибочно принимается за объект. Беркли сказал, что объект на самом деле является не объектом, а находящейся в голове идеей. Найдите десять отличий.

В сочинении под названием «Комментарии» Николая Коперника, вышедшего в свет в 1514 году, буквально написано:  «Все движения, которые констатируются в небе, не существуют реально».   Это было написано примерно за 200 лет до того, как Беркли стал высказывать свои взгляды, очень похожие на высказывание Коперника, и вызвавшие чрезвычайное недовольство Ленина. Ленин называл своими философскими противниками многих людей, включая Беркли. Похоже,  Коперник тоже является противником Ленина.

Коперник уменьшал количество реальных и материальных объектов, и этим он содействовал появлению высказывания «материя исчезает».

Материализм требует, чтобы каждый человек совершил «признание того, что отображаемый нашим сознанием внешний мир существует независимо от нашего сознания»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с. 77).  

Клавдий Птолемей подчинился материалистическому требованию, и отображение (Солнце вращается вокруг Земли)  признал внешним миром, существующим независимо от сознания. Коперник не согласился с материалистической точкой зрения Птолемея, и доказывал, что отображаемое сознанием зависит о сознания.  Коперник был идеалистом, т.к. он не признавал того, что отображаемый сознанием Птолемея внешний мир, в котором Солнце вращается вокруг Земли, существует независимо от сознания Птолемея. 

У  Коперника имелось много врагов, и одним из них был Ленин с его материалистической философией.

 

 

На странице 52 книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин процитировал фразу Э.Маха: «Не тела вызывают ощущения, а комплексы элементов (комплексы ощущений) образуют тела».   Если идти по прямой линии, от объективных тел к ощущениям, то тогда на первом месте будут тела, а на втором месте — ощущения. Если идти по обратной линии, то сначала встретятся ощущения (или их комплексы), а в конце линии встретятся  тела.  И Ленин, и Мах проводили обратную линию, и у Маха получилось, что комплексы ощущений приводят к телам (образуют тела).  Имел ли Ленин моральное право попрекать Маха за формулировку со смыслом «комплексы ощущений приводят к телам и образуют тела», если сам Ленин многократно проходил от ощущений к объективным телам?

Разве Николай Коперник, Джордано Бруно, Галилео Галилей не пришли к выводу, что тело, представляющее собой неподвижную Землю, есть всего лишь комплекс ощущений? Разве «призраки», описанные Френсисом Бэконом, не превращают в психическое и субъективистическое то, что люди называют материальными телами? Разве наука не зарегистрировала десятки случаев, когда называемое материальным при более внимательном рассмотрении оказывалось нематериальным?  Наблюдая за структурной вязкостью каучукового латекса, Б.А. Догадкин наблюдал за комплексом ощущений, не осознавая психический характер наблюдаемого (об этом рассказывается в главе «Фантазии»).

Идея мнит себя объектом,  комплекс ощущений надевает на себя карнавальную маску материального объекта и иллюзорно выдает себя за материальный объект.  (В следующей главе приводится ряд цитат, имеющих аналогичный смысл.)

Фридрих Энгельс:  «В естествознании мы достаточно часто встречаемся с теориями, в которых реальные отношения поставлены на голову, в которых отражение принимается за объективную реальность,  и которые нуждаются  в перевертывании. Такие теории довольно часто господствуют долгое время. Подобный случай представляет нам учение о теплоте, которая почти в течение двух столетий рассматривалась как особая таинственная материя, а не как форма движения обыкновенной материи; только механическая теория теплоты произвела здесь необходимое перевертывание»(Ф.Энгельс, «Диалектика природы»).  

Энгельс ведет речь о неосознанной подстановке материального вместо психического.

Отражение нельзя принимать за реальность, но если все-таки осуществлено указанное принимание, то реальность необходимо называть условной реальностью.

«Великие люди, которые во Франции просвещали… выступали крайне революционно.  Религия, понимание природы, государственный строй — все необходимо подвергнуть самой беспощадной критике, все должно было предстать перед судом интеллекта и либо оправдать свое существование, либо отказать в существовании»(Ф.Энгельс, Сочинения, т.20, с.16).

Отражения — это комплексы ощущений и другие психические образования. Когда комплексы ощущений и им подобное принимаются за объективные тела (т.е. происходит подстановка материального вместо психического), то возникает необходимость отказать в существовании таким «объективным телам». Теории, в которых комплексы ощущений называются объективными телами, часто господствуют длительное время. Нужно совершить перевертывание, чтобы комплексы ощущений не принимались за тела, а принимались за комплексы ощущений. Называемое телами нуждается в проверке с целью уточнения, действительно ли тела являются телами, а не комплексами ощущений.  Чтобы показать господство указанных теорий на протяжении длительного времени, чтобы обратить внимание на необходимость проверки, чтобы убедить читателей своих книг в том, что теплород был не единственным в истории человечества телом, не являющимся телом, чтобы люди не забывали про неосознанную подстановку материального вместо психического, Мах написал: комплексы ощущений образуют тела. Написанное Махом мало чем отличается от написанного Энгельсом.

На начальной стадии изучения природы, люди находят в природе временную последовательность явлений и фактов (само собой разумеется, что органы чувств принимают участие в установлении временной последовательности). Люди при помощи своего мышления выискивают среди временной последовательности то, что не является временной последовательностью, например, рецептурное знание. В дальнейшем люди переходят, совершая многочисленные ошибки, к познанию причинно-следственных связей.  Такое познание основано на применении мыслительной деятельности, и результат такого познания именуется природным законом. Эрнст Мах писал, что законы, относящиеся к природным явлениям, представляют собой итог мыслительной деятельности, и роль мышления такова, что мышление создает абстракции, и последние упорядочивают изложение временной последовательности показаний органов чувств. Мышление и абстракции полезны, потому что они преобразует в удобную форму временную последовательность ощущений; ощущения, взятые без мышления, неудобны и малополезны. Абстракции — это инструмент, созданный людьми и зависимый от людей, и этот инструмент используется в процессе познания природы. Имеется опасность преувеличения значения этого инструмента — легким движением руки, созданный людьми инструмент превращается в независящий от людей объект, считаемый целью научного исследования.  Инструмент мышления представляет собой нематериальное, и инструмент приносит пользу. Польза подталкивает ученых переименовать нематериальное в материальное. Многие исследователи природы приписывают объективное существование, — продолжает свою мысль Эрнст Мах, — абстрактным понятиям. То, что имеет значение вспомогательного инструмента мышления, принимается этими исследователями за действительный мир. Нематериальное получает название материального и оно считается материальным, потом выясняется факт нематериальности, и приходится материальное переименовывать в нематериальное. Проблемы будут устранены, если неукоснительно разграничивать инструмент мышления и цель (объект) научного познания.

Чтобы подчеркнуть широкораспространенное переименование нематериального в материальное, Мах написал:  «комплексы элементов (комплексы ощущений) образуют тела».

Кант в предисловии к книге «Критика чистого разума» обратил внимание на субъективизацию, совершенную Коперником: «Коперник отважился, идя против показаний чувств, следовать истине, отнести наблюдаемые движения не к небесным телам, а к их наблюдателю».  Коперник обнаружил, что Птолемей рассматривал объекты как независимые от ощущений субъекта, и это было оценено Коперником как ошибка, как искажение.  Коперник совершил сцепление субъекта и обнаруженных Птолемеем объектов (Николай Коперник совершил  то, что Авенариус назвал принципиальной координацией). После сцепления, один объект Коперник заменил (совершил перевертывание) на другой объект, и совершил расстыковку субъекта и объекта.  Птолемей  совершил подстановку физического под психическое (принял отражение за действительность), и неосознанное движение от психического к физическому осознанно подчеркнуто Махом при помощи слов «комплексы ощущений образуют тела».  Неосознанное должно стать осознаваемым.

 

 

В.И.Ленин: «Основная черта материализма — именно та, что он исходит из объективности науки… тогда как идеализм нуждается в «обходных путях», чтобы «вывести» объективность так или иначе из духа, сознания, из психического»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.312).

«Богданов сам почувствовал  вопиющую фальшь своей теории, и крайне интересно посмотреть, как он пытался выкарабкаться из болота, в которое он попал.  «Основа объективности, — читаем в 1-ой книге «Эмпириомонизма», — должна лежать в сфере коллективного опыта. Объективными мы называем те данные опыта, которые имеют одинаковое  значение для нас и для других людей, те данные, на которых не только мы без противоречия строим свою деятельность, но на которых должны, по нашему убеждению, основываться и другие люди, чтобы не прийти к противоречию…  «Объективность физических тел, с которыми мы встречаемся в своем опыте, устанавливается в конечном счете на основе взаимной поверки и согласования высказываний различных людей…»  Не будем повторять, что это в корне неверное, идеалистическое определение…»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.312).

Наука XVIII столетия относила метеориты к области басен, хотя в седой древности были многочисленные свидетельства их существования. Хаотическое падение камней и железных масс «с неба» казалось последователям Исаака Ньютона несовместимым с обнаруженным учителем космическим порядком. Лишь в 1794 г. Эрнст  Хладни  как юрист критически сопоставил множество высказываний свидетелей и на основании полного согласия независимо друг от друга данных показаний пришел к выводу о реальности наблюдаемых явлений. Когда в 1803 г. поблизости от города Лэгль (департамент Орн, Франция) упало на пашни и рощи большое количество метеоритов и Жан Био смог их исследовать, ньютонианцы были вынуждены отказаться от своей предвзятой точки зрения.

Эрнст  Хладни   подошел к исследованию с идеалистических позиций, описанных Богдановым и Лениным — объективность физических тел, имеющих свойство объективно падать с неба, определена на основе взаимной проверки и согласованности высказываний различных людей.  Объективность и материальность метеоритов выведена из психических высказываний.

Ленин шестнадцать раз указывал, что линия от внутренне-психического к внешне-объективному является материалистической линией. Поскольку Богданов проводил линию от человеческих высказываний, являющихся разновидностью психического, к объективности физических тел, то может быть поставлен вопрос о том, что Богданов был материалистом, хотя богдановское определение объективного Ленин назвал идеалистическим определением и вопиющей фальшью.

 

 

Если в природе обнаружено нечто новое, противоречащее наличной системе научного знания, то производится доказывание иллюзорности — или иллюзорности противоречия, т.е. доказывается хорошая вписываемость нового в имеющееся знание, или иллюзорности наличной системы научного знания.

 

 

В Библии, в 14 главе книги, называемой «Первая книга царств», рассказывается о поиске человека, нарушившего запрет.  Военные отряды филистимлян собрались возле города Михмас, планируя атаковать еврейские войска. Рано утром небольшой еврейский отряд под предводительством Ионафана вышел на разведку и вступил в бой с филистимлянами в их тылу. В то время, когда Ионафан и его малочисленный отряд находились в тылу врага, царь Саул собрал еврейское войско и обратился с речью, вдохновляющую на победу, и при этом Саул запретил воинам принимать пищу до наступления темноты. Через несколько часов Ионафан вернулся из вражеского тыла в месторасположение еврейского войска, и вместе со всем войском пошел в атаку на филистимлян.  Еврейская армия разгромили филистимлян возле города Михмас, и стала их преследовать. Отряд Ионафана погнался за бежавшими филистимлянами, и оказался в лесу. В дупле дерева Ионафан заметил гнездо пчел с сотами. Он расковырял соты палкой, выдавил мед, зачерпнул палкой мед, и вкусил меда. Войско филистимлян, находившееся возле города Михмас, было разгромлено. Поздно вечером царь Саул задумал предпринять ночную вылазку против филистимлян, засевших в городе Беф-Авен. Царь и священник стали вопрошать Бога, — даст ли Бог победу над городом Беф-Авен? Бог не ответил. Царь Саул догадался, что кто-то согрешил, вкусив еды до захода солнца,  и по этой причине Бог не отвечает. По просьбе Саула, священник взял туммим и им стал бросать жребий среди воинов, чтобы знамение  указало на согрешившего; бросание жребия вывело на Ионафана, и тот признался, что ел мед в дневное время. Совершение гносеологической операции с применением материального туммима выявило, кто именно нарушил царский запрет.

Причинно-следственная связь между нарушением царского запрета Ионафаном и молчанием Бога была установлена, и при этом использовался материальный предмет, который можно было воспринимать с помощью органов чувств. Туммим есть часть объективной реальности, данной нам в ощущениях. Сейчас люди не используют материально-ощущаемые предметы, указывающие на причину.  Сейчас делается упор на психическое.

 

 

При помощи органов чувств человек воспринимает некоторые поверхностные, внешние свойства явлений и предметов:  тяжелое, твердое, неупругое, скользкое, угловатое, холодное, мокрое, медленное, перемещающееся слева направо, вонючее, светлое, розовое, мутное, короткое, вытянутое по вертикали, далекое,  маленькое, горькое, шелестящее, до того как, после того как. Может ли человек при помощи органов чувств познать причинно-следственные связи? Нет. Эволюция живого мира на Земле пошла таким путем, который не привел к возникновению органов чувств, воспринимающих причинно-следственную связь.

Возможно, на других планетах эволюция пошла другим путем, и обитатели далеких планет обладают органами чувств, воспринимающими связь между причиной и следствием.

Как же человек может отличить причину от следствия, если его органы чувств молчат об этом? Восприняв поверхностные свойства вещей, ум человека создает в себе (в уме) образы вещей, и именно из этих психических образов ум извлекает информацию о том, что есть причина и что есть следствие. Установление причин  производится умом; впоследствии в обязательном порядке должно быть подвергнуто проверке то, что установлено как причина (проверке с применением практического критерия истинности).

Подобной точки зрения придерживались Юм, Авенариус, Пирсон, Шульце и Богданов. С их мнениями можно ознакомиться с помощью книги «Материализм и эмпириокритицизм», написанной В.И.Лениным: «Все, что мы ощущаем,  это — что одно появляется после другого. Перед нами  юмовская точка зрения в самом чистом виде: ощущения ничего не говорят нам ни о какой причинности»(с.162), «Законы отнюдь не принадлежат сфере опыта…они не даны в нем, а создаются мышлением»(с.174), причинность «принадлежит миру понятий, а не миру восприятий»(с.166),  «Мы отвергаем в опыте наличность причинности»(ПСС, т.18, с.204).

На странице 203 Ленин приводит цитату из сочинения Авенариуса, в которой речь идет о вещи-в-себе, под которой нужно подразумевать причину, и упоминается опыт, под которым надо подразумевать показания органов чувств; вещь-в-себе «не дана в материале действительного опыта, а привносится в него мышлением».

В.И.Ленин: «… «Если мы посредством  наблюдения проследим движение, исходящее от движущейся субстанции А, передаваемое через ряд промежуточных центров и достигающее одаренной ощущением субстанции В, то мы найдем, в лучшем случае, что ощущение в субстанции В развивается или повышается одновременно с принятием доходящего движения, — но мы не найдем, что это произошло вследствие движения...». Мы нарочно выписали полностью это опровержение материализма Авенариусом, чтобы читатель мог видеть, какими поистине жалкими софизмами оперирует «новейшая» эмпириокритическая философия»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.45). Авенариус говорит о том, что одновременность  двух событий, обнаруживаемая органами чувств, не является достаточным основанием для утверждения о том, что найдена причинно-следственная связь между двумя событиями. Такая точка зрения, по мнению Ленина, противоречит материализму, согласно которому органы чувств обнаруживают причинно-следственные связи.

«В чувственных раздражениях, в их сосуществовании и последовательности, не заключается ничего из той связи, которая присуща предметам и их причинным отношениям»(Вильгельм Дильтей, «Описательная психология», 1894 год).  Знание о причинах не имеет чувственного происхождения.          

В.И.Ленин возражает перечисленным выше точкам зрения. Перечисленных выше ученых Ленин обвиняет в идеализме: «Выводить причинность из мышления есть идеализм»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, пятое издание, т.18, с.172).

Ленин не согласен с философским принципом, согласно которому мышление обнаруживает то, что не обнаружили органы чувств. Ленин не согласен с тем, что сущность вещи-в-себе не обнаруживается в показаниях органов чувств. 

Не бывает так, чтобы одновременно (доступно для органов чувств) обнаруживались и причина, и следствие. Сначала обнаруживается следствие с необнаруженной причиной, в конце обнаруживается причина с необнаруженным следствием.  В доньютоновскую эпоху люди видели своими глазами Луну,  видели своими глазами морские приливы с отливами, но созерцание этих объектов не привело к осознанию  имеющейся между ними причинно-следственной связи.

 Ленин требовал, чтобы философы говорили о единственном источнике, а именно, о показаниях органов чувств;  объективная причина воздействует на органы чувств, и человеку становится известной причина.

В.И.Ленин:  «Субъективистская линия в вопросе о причинности, выведение необходимости природы не из внешнего объективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только противопоставляет первый и второй, но делает природу частью разума, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы. Субъективистская линия в вопросе о причинности есть философский идеализм»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, 159).

Ленин категорически утверждал, что брать за исходный пункт сознание или мыслительное представление и из этого исходного пункта выводить объективную причинность, что выведение природной причинности из сознания — это субъективизм и философский идеализм.  Но если вспомнить, что Ленин восемь раз такую линию называл материалистической линией, то тогда не будет ошибкой сказать, что Юм, Авенариус, Пирсон, Шульце, Дильтей, Богданов проводили материалистическую линию.

У человека нет органа чувств, при помощи которого можно было бы обнаружить в природе причинно-следственную связь; вместо отсутствующего органа чувств, человек использует свое логическое мышление, чтобы догадаться о причинно-следственной связи, и проверить догадку практическим критерием истинности. Объективная реальность отражается органами чувств, но отражение содержит в себе не всю информацию, имеющуюся в объективной реальности; органы чувств предоставляет человеку информацию в недостаточном количестве, и недостающая информация почерпывается человеческим мышлением из самого себя. Такой взгляд, исходящий из отсутствия у человека указанного органа чувств, характерен для философии, которую В.И.Ленин назвал идеалистической философией.

«Ум может видеть больше, чем может видеть глаз» (Этьен Кондильяк, третий том трехтомника Сочинений, с.193),  «Сообразно тому, как мы размышляем о действиях, которые ощущения вызывают в нашей душе, мы приобретаем  идеи, которых не смогли бы получить от внешних вещей»(Этьен Кондильяк, первый том трехтомника Сочинений, с.74).

Французский философ Этьен Кондильяк, творивший в середине восемнадцатого века, вполне определенного указывает на недостатки органов чувств, которые не имеют возможности предоставить людям полную информацию об окружающем мире, и недостающую информацию об окружающем мире люди получают с помощью мышления.  Мышление может и должно из самого себя создать знание, которое не может быть получено из ощущений.  Обнаружения и описания факта недостаточно для того, чтобы понять причину существования факта, и поэтому нужно  добавить к описанию факта то, что  не обнаружено в факте.

Людвиг Фейербах: «Чувство дает только видимость, а мышление — истину», «Чувствами мы читаем книгу природы, но понимаем ее не чувствами», (Избранные философские сочинения, т.1, с.237, с.271); на странице 237 Фейербах высказался в том смысле, что мышление накладывает мысленную связь на сущность реального явления, называемого причиной, и на сущность реального явления, называемого следствием. На одно реальное явление мышление наклеивает ярлык «причина», на другое реальное явление мышление наклеивает ярлык «следствие».  Мышление дает знание причин и следствий, органы чувств не дают такое знание. Согласно мировоззрению Людвига Фейербаха, причинно-следственная связь — это объективная реальность, которая не дана нам в ощущениях.

Поскольку мировоззрение Фейербаха по этому вопросу почти совпадает с точкой зрения Юма, Авенариуса, Пирсона, Шульце, Дильтея, Богданова и других философов, названных Лениным идеалистами, то Фейербаха необходимо причислить к когорте идеалистов.

Иосиф Дицген выражался проще, чем Фейербах, и сформулировал короткую фразу:  «Рассудок исследует причины, которые на опыте не могут быть узнаны».

Под подозрение подпадает и Александр Иванович Герцен  — он высказал суждение, напоминающее точку зрения Юма, Авенариуса, Пирсона, Шульце, Дильтея, Богданова. В сочинении «Письма об изучении природы» А.И.Герцен написал: «Логический процесс есть единственное средство человеческого понимания; природа не заключает в себе всего смысла своего — в этом ее отличительный характер; именно мышление и дополняет его». По мнению Герцена, природа, соприкасаясь с  органами чувств, не полностью отражается в ощущениях, а именно, смысл остается недоступен для органов чувств; познанное органами чувств нуждается в дополнении, не исходящего из ощущений, но исходящего из мышления. Рассудок раскрывает сверх того, что дают органы чувств.  Другими словами, человек вынужден домысливать нечто, что не перешло от природы в мышление через органы чувств. 

Человек делает умозрительный вывод о существовании в природе того, что еще не обнаружено органами чувств или научными приборами, предназначенными для обнаружения.

Бурдов Валерий Тихонович и Плотникова Татьяна Валерьевна прямо указали на то, что они являются сторонниками субъективистской линии в вопросе о причинности, выведении необходимости природы не из органов чувств, соприкасающихся с внешним объективным источником: «Законы и причины не поддаются наблюдению, их надо угадать»(из книги «Теория творчества: интеграция, глобализация, диалектика», 2010 год).  Нужно не доверять тому объему информации, которые дают органы чувств. 

Аналогичной точки зрения придерживался Л.Б.Баженов: «Наблюдать можно эмпирические эффекты, а не законы»(Лев Борисович Баженов, «Строение и функции естественнонаучной теории»,  1978 год).  «Причинную связь следует искать в мире сущностей, который не поддается непосредственному восприятию»(Грета Георгиевна Соловьева, «О роли сомнений в познании», 1976 год).

В 1988 году Елена Георгиевна Глаголева и Михаил Борисович Беркин издали книгу «Электричество в живых организмах». В книге имеется фраза, по сути дела, повторяющая формулировки Юма, Авенариуса, Пирсона, Шульце, Дильтея и Богданова. «Эксперимент — основа естественных наук, но он дает ответ только на вопрос, что происходит, и не может объяснить, как происходит, и, главное, почему происходит».

В 1984 году вышел в свет сборник под названием «Принципы материалистической диалектики как теории познания», и один из авторов сборника, кандидат философских наук А.Г.Новохатько, написал такие слова: «Научное познание  вносит в систему воспринимаемых фактов то, чего в фактах восприятия нет». Материалист Новохатько согласился с тем, что говорили идеалисты по поводу недостаточного характера информации, приходящей в ум от органов чувств.

В 2005 году доктор философских наук Л.А.Микешина издала книгу «Философия науки. Современная эпистемология», в которой указывается, что в ощущениях чего-то не хватает — «Включение в содержание представления того, что отсутствует в воздействии непосредственных раздражителей, возможно в том случае, если субъект располагает системой устоявшихся, социально апробированных когнитивных структур». 

Похожую точку зрения высказала доктор философских наук Татьяна Геннадьевна Лешкевич: «Теоретическое мышление нельзя свести к суммированию эмпирически данного материала. Получается, что теория вырастает не из эмпирии, но как бы рядом с ней».  Теоретическое мышление содержит в себе нечто домысленное, чего нет в показаниях органов чувств.  Размеры Вселенной не даны человеку в ощущениях, а выявляются мыслительной работой мозга. 

«Никакая теория не получается  путем эмпирического обобщения фактов»(кандидат философских наук О. Н. Мареев, соавтор сборника «Принципы материалистической диалектики как теории познания», 1984 год).  Мареев имеет в виду, что в эмпирическом обобщении имеется недостаточность информации, и недостающая информация извлекается теоретическим мышлением из самого себя, и извлеченное из самого себя мышлением не содержится в эмпирическом обобщении фактов, и в этом смысле извлеченное из самого себя мышлением «не получается» из эмпирического обобщения фактов.

В книге «Гносеологические и логические основы науки», 1974 год, Павел Васильевич Копнин написал: «Опыт не формирует содержание понятий науки». При этом подразумевается, что опытные данные содержат недостаточную информацию об окружающем мире, и в связи с этим теоретическое мышление вынуждено из самого себя извлекать информацию об окружающем мире.  Теоретическое мышление содержит в себе то, чего нет в эмпирическом материале. И наоборот — в эмпирическом материале нет того, что есть в теоретическом мышлении. По этой причине, недостаточность эмпирического материала не позволяет эмпирическому материалу формировать содержание теоретического знания. Не эмпирический материал формирует теоретические понятия науки, а мышление (независимо от ощущений, опыта) формирует теоретические понятия науки, и практический критерий истинности проверяет правильность или неправильность понятий.

Понятие формируется независимо от чувственного, и при этом понятие должно содержать в себе условия существования чувственного, чтобы выведенное из понятия чувственное сопоставить с действительностью через использование практического критерия истинности.

 Диалектико-материалистическое понимание истории, как указывал Фридрих Энгельс в книге «Людвиг Фейербах и конец  классической немецкой философии», «наносит философии смертельный удар в области истории точно так же, как  диалектическое понимание природы делает  ненужной и невозможной всякую натурфилософию. Теперь  задача в той и в другой области заключается не в том, чтобы придумывать связи из головы, а в том, чтобы открывать их в самих фактах», «Подобно натурфилософии, философия истории, права, религии и т. д. состояла в том, что место действительной связи, которую следует обнаруживать в событиях, занимала связь, измышленная философами»(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 316).      

Энгельс негативно относился к придумыванию, измышлению связей из головы. В этом вопросе Энгельс совершил ошибку.  Люди не способны с помощью органов чувств открыть внутри фактов причинно-следственные связи, поскольку наличествующие органы чувств не приспособлены к такой работе. Объективные причинно-следственные связи воздействует на органы чувств, но органы чувств, подобно решету в воде, не могут зачерпнуть причинно-следственную связь из внешнего мира.  Эмпирическое обобщение фактов не в состоянии подсказать естествоиспытателям, что нужно сделать, чтобы произошло раскрытие причинно-следственных связей в фактах. Поэтому нужно обратиться к придумыванию, измышлению, чтобы раскрыть причину.

Если в мышлении есть то, чего нет в ощущениях, то недостающее извлекается не из природы при помощи органов чувств, а мышлением из самого себя.   Этот вывод многие философы воспринимали как ужасающий вывод, и для предотвращения этого вывода был придуман принцип «Нет того в мышлении, чего ранее не было бы в ощущениях».  Указанный принцип создавался с целью его использования в идеологической борьбе против философии Рене Декарта.

 

 

Энгельс требовал, чтобы знание о причинно-следственных связях почерпывалось из фактов.  Это подразумевает, что нужно брать за основу следствие, именуемое фактом, и устанавливать причину, приводящую к следствию-факту. Однако зачастую людям не известно следствие-факт, и обнаружение следствия-факта происходит одновременно с установлением причины. Возьмем для примера вора, пытающегося вскрыть замок посредством подбора ключа из связки ключей. Вору не известен внутренний механизм замка, и вор старается найти один подходящий ключ из многих ключей, находящихся на связке. Если вору удалось случайным образом подобрать ключ, то одновременно происходят два события: вору становится известным внутреннее устройства замка, и ему становится известным ключ, соответствующий устройству замка.  Вор производил гносеологические операции в условиях неизвестности многих объективных факторов, условно говоря, в условиях неизвестности ни следствия, ни причины.

Вор вытаскивает из замочной скважины очередной ключ, не подошедший к замку, и внимательно осматривает ключ. Сведения, полученные при осмотре ключа (и также при осмотре внешних особенностей замка), не смогут подсказать вору форму ключа, который наверняка откроет замок.

Форма ключа, подбором которого вору удалось открыть замок, не производна от конструкции замка, хотя соответствует замку.  Форма подошедшего ключа не производна от конструкции замка, поскольку вору неизвестна конструкция замка, и из неизвестной конструкции вор не может посредством мышления установить наиболее подходящую форму ключа.

Энгельс требует — знание о фактах должны быть производно от фактов. Поскольку форма подобранного ключа не производна от фактической конструкции замка, то требование Энгельса невозможно распространить на гносеологические операции вора.

Перед вором, подбирающим ключ к замку, стоит философская задача: найти ключ, соответствующий внутренней конструкции замка, но чтобы при этом ключ не был производен от конструкции замка (не должно быть причинно-следственной связи между внутренней конструкцией замка и ключом). Логическое обоснование существования вещи должно соответствовать действительности, известной из деятельности органов чувств, но при этом логическое обоснование не должно быть производным от воспринимаемой действительности, поскольку ощущения лживы. Логическое обоснование не должно быть производным от воспринимаемой действительности, и поэтому логическое обоснование анархично и произвольно.

В 1920-е годы во многих странах использовались установки для преобразования газообразного воздуха в жидкий кислород, жидкий азот, жидкий углекислый газ, и т.п. Коэффициент полезного действия поршневых ожижителей воздуха был крайне низким, в 6-7 раз меньше предписываемого теорией. Джон Уильям Стратт, известный также как Рейли,  разработал схему ожижителя воздуха роторного (турбинного) типа, обещавшего высокий кпд.  В 1930 году в Германии построен первый в истории турбинный ожижитель воздуха, в соответствии с замыслом Рейли. Петр Леонидович Капица изучил работу этого ожижителя, и измерил коэффициент полезного действия, оказавшегося равным 0,6. Конструкция немецкого ожижителя не учитывает, сделал вывод Капица, что свойства сжатого газообразного воздуха ближе к свойствам жидкости, чем к свойствам газа, и этим обусловлен недостаточно высокий кпд немецкого ожижителя. Для достижения более высокого коэффициента полезного действия, конструкция ожижителя должна представлять собой компромисс между водяной и паровой турбиной. За два года, с 1936 по 1938 годы, под руководством П.Л.Капицы построен экспериментальный ожижитель, ротор которого значительно отличался от ротора немецкого ожижителя. За счет более оптимальной формы ротора коэффициент полезного действия возрос до 0,8. В 1943 году в подмосковной Балашихе запущена промышленная турбокислородная установка, снабжавшая кислородом металлургический комбинат.

С 1936 года по 1938 год в лаборатории Капицы были изготовлены полсотни экспериментальных образцов, и почти все из них имели низкий коэффициент полезного действия. Перед началом исследовательско-конструкторской работы Капица не знал в точности, насколько свойства сжатого газа близки к свойствам жидкости, и это выяснялось методом проб и ошибок, то есть созданием роторов различной формы и практической проверки работоспособности образцов ожижителя. Подавляющее большинство созданных и испытанных образцов были неудачными и не обеспечивали требуемый коэффициент полезного действия.  Исследуя неудачные образцы при помощи органов чувств и научных приборов, Капица познавал наличие у них низкого кпд. Но показания органов чувств не могли сообщить Капице о том, какие изменения необходимо внести в чертежи, чтобы образец имел высокий кпд, чтобы образец имел правильную конструкцию.  Органы чувств Капицы не обладали способностью выводить из внешнего мира, из восприятия неудачного ротора, представление о том, какую форму должен иметь удачный ротор.  Представление о том, какие конкретные изменения нужно внести в чертежи, чтобы увеличить кпд, не почерпывались Капицей из конкретных наблюдаемых фактов, а почерпывались из недр  разума (и почерпнутое подвергалось практической проверке).   Первые образцы ожижителя имели неудачную конструкцию, и это проявлялось в низком кпд; Капица обнаруживал проявления в виде низкого кпд, но не обнаруживал с помощью органов чувств причину – конкретный дефект в конструкции образца, не позволяющий добиться высокого кпд.   В действиях Капицы проявлялся принцип, сформулированный идеалистами Юмом, Авенариусом, Пирсоном, Шульце, Дильтеем, Богдановым — в результатах экспериментальных запусков образцов роторного ожижителя Капица не видел причину (конкретный дефект), и поэтому причина фантазировалась мышлением. Проявление дефекта не подсказывало Капице сущность дефекта.  Капица понимал, что причина неудач состоит в том, что он обладает не полной информацией о происходящем внутри роторного компрессора.  И недостаток информации восполнялся действиями наугад на основании фантазий.  Капица замечал кукиш, который ему показывало неизвестное. Капица отвечал на кукиш тем, что наугад вносил изменения в чертежи. Почти все вносимые в чертежи изменения оказались ошибочными.  Органы чувств и мышление Капицы были оторваны от причин, вызывающих низкий кпд, и поэтому Капица совершил множество ошибок при разработке чертежей, по которым создавались образцы роторного ожижителя воздуха.  После того, как были исчерпаны все ошибки, Капица создал  неошибочный чертеж.     В исследовательской работе Капицы проявился один из законов Мерфи: сначала человек исчерпает все возможные глупости, и только после этого у него получается что-то толковое.

После изготовления работоспособного образца ожижителя воздуха с высоким кпд стало очевидным, что чертеж соответствует свойствам сжатого воздуха, и на основании последнего чертежа были определены свойства  воздуха.  Петр Леонидович Капица не приспосабливал конструкцию ожижителя к свойствам сжатого воздуха, так как в ходе конструирования Капице не были известны свойства сжатого воздуха. По причине неизвестности, представления Капицы об изменениях, которые необходимо внести в чертежи, не были производны от объективных свойств сжатого воздуха.  Не были производны, но изменения в последнем чертеже соответствовали свойствам сжатого воздуха.

Своей работой по созданию турбокислородной установки (ожижителя воздуха турбинного типа) П.Л.Капица опроверг постулат материалистической философии, согласно которому представления формируются деятельностью органов чувств при воздействии на органы чувств внешних вещей. Этот же постулат опровергали Юм, Авенариус, Пирсон, Шульце, Дильтей, Богданов.

Форма ключа, подобранного вором, не выводится из формы замка, но соответствует форме замка. Энгельс требовал, чтобы знание выводилось из фактов, и в этом Энгельс видел гарантию соответствия между формой фактов и формой знания. Капица отказался следовать по генеральной линии, указанной Энгельсом; Капица не выводил знание из фактов, и в таких условиях Капица смог обеспечить соответствие между формой фактов и формой знаний.

Энгельс требовал черпать знания прямым путем, из объективной реальности. Капице не хватило сил пойти прямым путем, и он выбрал  более легкий обходной путь, почерпывая знания из собственного субъективного мышления.

Когда факты указывают на ошибочность теории, изображающей внешний мир, то показания органов чувств в ходе обозревания фактов, указавших на ошибочность, не способны сообщить о том, каково должно быть содержание правильной теории.  Поэтому обозрение фактов не играет роли при построении  и совершенствовании теории.

По этому поводу советский философ С.Суворов написал, что сложные и непосредственно невоспринимаемые процессы находят свое отражение в крайне абстрактных понятиях; это породило среди некоторых ученых взглядов, будто теория само по себе, без опоры на эксперимент, в состоянии развивать познание.

 

 

В книге «Анти-Дюринг» Фридрих Энгельс написал:  «…мы выводим схемы мира не из головы, а лишь посредством головы из действительного мира…»

  Действительный мир (конкретнее, свойства сжатого воздуха) был неизвестен Капице, и поэтому Капица не мог знание о вносимых в чертежи изменениях   выводить из действительного мира. Капица не смог вывести из действительного мира знание о том, каков конкретный дефект образца ожижителя воздуха и каким изменением в чертежах устраняется дефект.

В.И.Ленин в параграфе «С какой стороны подходил Н.Г.Чернышевский к критике кантианства?» указал, что характерной чертой кантианства является «неумение вывести наше знание из  объективного источника»(с.382).  Капица не видел перед собой объективного источника, из которого можно было бы вывести знание об изменениях, вносимых в чертежи, чтобы увеличить коэффициент полезного действия ожижителя воздуха. По причине неумения использовать объективный источник для выведения знания, Капица выводил знание из субъективного источника, из собственного мышления.  Объективно существующий дефект в конструкции первых образцов ожижителя воздуха не отразился в сознании Капицы (в тот момент времени, когда дефект проявился в наблюдаемом низком кпд).   Неизвестное (конструктивный дефект ротора) есть субстрат известного (низкий кпд).

Философы-материалисты требуют от естествоиспытателей, чтобы они создавали теории, соответствующие действительности. Но ученые не знают, какова действительность, и по этой причине ученые не могут создаваемые теории согласовать с неизвестным им действительным миром. Поэтому создаваемые теории имеют произвольный характер. Произвольность  доказана тем, что Капице пришлось наугад создать полсотни неудачных образцов ожижителей воздуха.

 

 

 

 

Глава 9. Человек навешивает ярлыки на природу.  Принципиальная координация.  Тенденциозность и пристрастность в естествознании.

 

 

В.И.Ленин: «…Гельмгольц пишет несколько ниже: «Я думаю, следовательно, что не имеет никакого смысла говорить об истинности наших представлений иначе, как в смысле практической истины. Представления, которые мы себе составляем о вещах, не могут быть ничем, кроме символов, обозначений для объектов, каковыми обозначениями мы научаемся пользоваться для регулирования наших движений и наших действий…мы оказываемся в состоянии, при их помощи, направлять наши действия так, чтобы получать желаемый результат»... Это неверно: Гельмгольц катится здесь к субъективизму, к отрицанию объективной реальности и объективной истины»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.245).

«…была построена первая паровая машина, первый прибор для превращения теплоты в действительно полезное механическое движение. Паровая машина была первым действительно интернациональным открытием, и факт этот в свою очередь свидетельствует об огромном историческом прогрессе. Паровую машину изобрел француз Папин, но в Германии. Немец Лейбниц, рассыпая вокруг себя, как всегда, гениальные идеи без заботы о том, припишут ли заслугу этого ему или другим, подсказал ему основную идею этой машины — применение цилиндра и поршня. Вскоре после этого англичане Сэвери и Ньюкомен придумали подобные же машины; их земляк Уатт, введя отдельный конденсатор, придал паровой машине в принципе ее современный вид. Круговорот открытий в этой области закончился: удалось достигнуть превращения теплоты в механическое движение. Итак, практика по-своему решила вопрос об отношениях между механическим движением и теплотой. Она сперва превратила первое во вторую, а затем вторую в первое. Но какова была при этом роль теории? Физики этим почти  не интересовались; с таким же равнодушием относились они в течение всего XVIII в. и первых десятилетий XIX в. к паровой машине. В большинстве случаев они ограничивались простым регистрированием фактов. Наконец в двадцатых годах Карно заинтересовался этим вопросом и разработал его очень искусным образом, так что вычисления его  сохранили свое значение и до нынешнего дня. Он добрался почти до сути дела; окончательно решить вопрос ему помешало не отсутствие фактического материала, а предвзятая ложная теория…» (Фридрих Энгельс, «Диалектика природы»).

Ложная теория застила глаза Сади Карно, и он не увидел то, что существует на самом деле.

Издавна люди наблюдали за различными тепловыми явлениями, например,  нагреванием воды в котелке, находящемся над костром, или нагревом камня, освещаемого яркими солнечными лучами. Природа дала людям сведения о нагревании, а люди дали природе закон о нахождении в природе теплорода, перетекающего от одного предмета к другому и вызывающему нагревание.  На процессы нагревания навешен ярлык, на котором имелась запись о важнейшей роли теплорода в нагревании, и ярлык сделал понятным процесс нагревания.  Сади Карно использовал этот ярлык при объяснении процессов внутри парового двигателя, и ярлык помог внести значительные усовершенствования в конструкцию парового двигателя (и также помог Сади Карно в 1824 году расширить теоретические знания в области тепловых процессов).

Ярлык, содержащий описание свойств теплорода, направлял действия  Сади Карно, и ярлык помог в достижении желания — более глубокого познания принципов работы парового двигателя и улучшения технических характеристик двигателя.

Вычисления, сделанные Карно, имели большое значение и ими с успехом пользуются в настоящее время, хотя объектом вычислений был несуществующий ложный теплород, — так сказал основоположник марксизма. Энгельс вместе  Гельмгольцем полагали, что не имеет никакого смысла говорить об истинности теплорода, но теплородные вычисления имеют смысл практической истины; представления, которые Карно, его многочисленные предшественники и последователи, составляли о теплороде, не могут быть ничем, кроме символов, обозначающих домысленное (считаемое реалистичным, объективным), каковыми Карно и многие другие пользовались для регулирования своих действий во взаимоотношениях с окружающим миром, часто получая желаемый результат. Энгельс вместе с Гельмгольцем катится к субъективизму, к отрицанию объективной реальности.

Таяние снега, смешанного с солью, сторонники теплородной теории объясняли тем, что теплород выходит из воды и входит в снег, который от этого нагревается и тает. В зимний день, когда температура воздуха приравнивалась 7 градусов мороза по шведской шкале Андерса Цельсия, Михайло Ломоносов вышел во двор, набрал в чугунок снега, взял оставленный вечор во дворе туесок с солью, занес экспериментальные образцы в сарай, нагретый до температуры минус 4 градуса, и дождался, когда произойдет возвышение температуры соли в туеске и снега в чугунке до минус 4 градуса. Ломоносов принес из дома воды с температурой плюс 1 градус, влил немножко воды в чугунок со снегом температурой минус 4 градуса, натрусил соли с такой же температурой, рьяно поколовратил и воткнул в смесь термометр. Термометр показал минус три градуса. Чугунок со смесью и термометром Михайло Ломоносов вынес во двор и принялся бдеть. Он узрел, что ртуть в термометре поползла вниз, и что снег стал таять. Снег превратился в соленую воду с температурой минус семь градусов. Ломоносов сделал вывод: черти-профессора с Запада зело перепутали и сочинили сказку о возвышении температуры снега при добавлении соли, которая активизирует переход теплорода из воды в снег, и нагревшийся от теплорода снег тает; однако в сущем температура снега и соли понижается, что доказывает отсутствие в натуре теплорода. Михайло Ломоносов превратил теплород в произвольный призрак и признал теплородную теорию не образом реальных тепловых процессов.

Давно было известно, что при трении тел их температура повышается. Теория, рассматривавшая теплоту как теплородную субстанцию, объясняла этот факт многочисленными природными эффектами, в том числе повышением теплоемкости при трении. В 1798 году Вениамин Томсон довел до кипения большое количество воды, на заводе по производству пушек, посредством вращения тупого сверла в канале ствола изготовляемой пушки; измерения теплоемкости (теплоемкости воды, сверла, пушки, стружки) показали, что требуемого теорией «субстанциональности теплоты» изменение теплоемкости металла и воды не обнаружено.  Также были выявлены иные противоречия между объяснениями возникновения тепла при трении, предлагаемых теплородной теорией, и действительным положением дел.

В природе нет теплорода, и ярлык, описывающий свойства теплорода, был фальшивым, символическим, произвольным ярлыком. Тем не менее, фальшивый ярлык помог Сади Карно усовершенствовать конструкцию парового двигателя. Таким образом, Герман Гельмгольц был прав, когда написал, что символические (т.е. ошибочные, субъективистические, произвольные) представления способны содействовать достижению желаемых результатов и способны правильно направлять человеческие действия.  (Обсуждение вопроса о правильных последствиях ложного, продолжается в девятнадцатой главе и в двадцатой главе.)

Человеческая деятельность, заключающаяся в использовании предметов окружающего мира, имеет два регулятора: 1) обнаруженное при помощи чувств или измерительных приборов, 2) не обнаруживаемое органами чувств или измерительными научными приборами, но домысливаемое при помощи фантазии, и мысленно вложенное туда, где расположено обнаруженное (здесь не будет обсуждаться вопрос о том, что талантливый естествоиспытатель способен домысленное превратить в чувственно-воспринимаемое). 

От домысленного зависит выбор тех или иных действий, обращенных на предметы окружающего мира.  Природа не может непосредственно влиять на человеческий выбор, но может влиять опосредовано, через посредническое звено, являющимся ярлыками, навешанными людьми на окружающие предметы. Природа влияет тем, что написанное на ярлыках имеет некоторое сходство с находящимся в природе.

Поведение людей в процессе использования предметов не зависит от реального содержания предметов, в некоторой степени.  Можно сказать, что окружающие предметы имеют двухслойный характер — наружным слоем является ярлык, наклеенный людьми, а под ярлыком находится сущность предмета. Сущность загорожена ярлыком, и поэтому сущность малозаметна.

Можно выразится иначе: перед реальностью находится театральная декорация, нарисованная одаренным художником, и театральная декорация заслоняет собой реальность; люди видят театральную декорацию и не видят реальность. Можно увидеть реальность, но для этого нужно осознавать, что декорация есть декорация, а вовсе не реальность.

В истории науки зафиксировано множество  конфликтов между людьми по вопросам мироустройства, и эти конфликты объясняются тем, что люди навешивали различные ярлыки (в том числе ярлыки с ошибками) на одно и то же природное явление. Ломоносов признал, что ярлык с записью о свойствах теплорода содержал грубые ошибки. Целью конфликта вокруг теплорода было устранение ошибок с ярлыка.

Если исходить из того, что использование и понимание предметов окружающего мира определяется именно предметами, и отсутствует произвольность при истолковании сущности предметов, то тогда возникнут затруднения в объяснении конфликтов, — предмет один и тот же,  понимание (истолкование сущности) предмета должно быть одним и тем же у множества людей, и нет оснований для возникновения конфликтов.

Карл Маркс:  «Для Гегеля процесс мышления…есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление»(«Капитал», Собрание сочинений, том 23, с.21).

Человеческое мышление делает записи (выступает как демиург-создатель записей) на ярлыках и навешивает ярлыки на окружающие предметы; иногда внутренняя сущность предметов противоречит записи на ярлыках, и тогда написанное осознается как ложно-ошибочное внешнее проявление сущности, вследствие чего написанное на ярлыках стирается и заменяется новыми надписями;  люди пользуются вещами в соответствии с записями на ярлыках.

Написанное на ярлыках имеет своим первоисточником показания органов чувств; обобщение ощущений и домысливание к ним абстракций создает понимание некоторой части окружающего мира. Повторяя за Эрнстом Махом, можно сказать, что комплексы ощущений и их мыслительные обобщения образуют записи на ярлыках, навешанных на окружающие тела.  Предмет исследования представляет собой конгломерат, в состав которого входят объективные свойства внешнего предмета, и ошибки, внесенные человеческим сознанием (внесенные посредством создания домысленного). 

Фридрих Энгельс: «В естествознании мы достаточно часто встречаемся с теориями, в которых реальные отношения поставлены на голову, в которых отражение принимается за объективную реальность,  и которые нуждаются  в перевертывании. Такие теории довольно часто господствуют долгое время. Подобный случай представляет нам учение о теплоте, которая почти в течение двух столетий рассматривалась как особая таинственная материя, а не как форма движения обыкновенной материи; только механическая теория теплоты произвела здесь необходимое перевертывание»(«Диалектика природы»).

Если перефразировать слова Маркса и Энгельса, то получится:  мышление есть демиург (создатель) ярлыка, ярлык принимается за объективную реальность, и чтобы как можно быстрее выявлялось противоречие (вызванное произвольным истолкованием сущности) между содержанием ярлыка и содержанием объективной реальности, необходимо чаще совершать перевертывание. Содержание записей на ярлыках — искаженное проявление объективного содержания действительных вещей.  Чрезмерное доверие к ярлыкам заставляет обманываться.

«Этикетка системы взглядов отличает­ся от этикетки других товаров тем, что она обманывает не только покупателя, но часто и продавца»(К. Маркс, «Капитал», глава 19,  Соч., т.24, с.405).

 

 

А.И.Герцен обратил внимание на двухслойный характер познаваемого (истинное, обросшее слоями ошибочного):  «В основе заблуждения лежит что-нибудь истинное, обросшее слоями ошибочного понимания; правда мало-помалу улетучивается, между прочим потому, что выражена в форме, несвойственной ей; а веками скопившаяся ложь, седая от старости, переходит из рода в род. Баратынский превосходно назвал предрассудок обломком древней правды. Эти обломки составляют начало для противоречий;   по другую сторону их — протест разума. Развалины эти поддерживаются привычкой, ленью, робостью и, наконец, младенчеством мысли, не умеющей быть последовательной  и уже развращенной принятием в себя разных понятий без корня, принятых на честное слово. Это совершенно противно духу мышления, но зато оно очень легко: вместо труда  и пота — орган слуха»(«Капризы и раздумья»).

 

 

Теория познания, настаивающая на том, что людей окружает объективное, реальное, практическое, независимое от мышления, сознание есть высшая форма развития материи, бытие определяет сознание, — это не та теория познания, которая могла бы помочь Сади Карно разобраться в вопросе о реальности теплорода.

Ленин разработал теорию познания, и разрабатывание производилось для доказывания преданности Ленина материалистическому мировоззрению; разрабатывание не было нацелено на оказание помощи Карно и ему подобным естествоиспытателям. Если бы в руки Карно попала книга «Материализм и эмпириокритицизм» и он по книге ознакомился бы с теорией познания, то Карно не смог бы использовать ленинскую теорию познания как руководство к действию при исследовании особенностей нагретого и сжатого водяного пара внутри паровых двигателей, и при выработке абстракций, обобщающих исследованное.  Книга не стала бы подсказкой при различении друг от друга абстракции без реальности и абстракции с реальностью.

 

 

Карл Маркс конспектировал заметки Гегеля, касающиеся иллюзий спекулятивного мышления, и свои раздумья оформил следующими словами:  «Предмет есть только видимость предмета, некое марево, а по своей сущности есть не что иное, как знание… Знание как знание, мышление как мышление, выдает себя…за действительность.  У  Гегеля отрицание отрицания… представляет собой… отрицание мнимой сущности как предметной, находящейся вне человека и независимой от него сущности и превращение ее в субъект…   …отбросить абстракцию и взглянуть на свободную от нее природу…  …мысли, это  какие-то кристаллизовавшиеся духи, обитающие вне человека…  …природа является только повторением логических абстракций во внешней чувственной форме»(Соч, т.42, с.165-166).

Магнитное поле Земли, усиливаясь или ослабляясь, воздействует на измерительные приборы, и приборы регистрируют усиление или ослабление. Обнаружив изменяющиеся показания измерительных приборов, Б. Стюарт стал размышлять об этом.  Он обозначил изменяющиеся показания измерительных приборов как результат перемещения в пространстве токопроводящих слоев атмосферы.

Первое отрицание состоит в том, что Стюарт взял материальное явление и домыслил к нему психическую абстракцию. Второе отрицание состоит в том, что психическую абстракцию Стюарт разместил в окружающем мире и таким образом наделил ее объективными материальными свойствами. Атмосфера являлась для Стюарта повторением логических абстракций во внешней чувственной форме. Третье отрицание — гегельянцы знают, что созданная Стюартом абстракция имеет психические свойства и не имеет материальных свойств, хотя Стюарт придерживался противоположного мнения. Что Стюарт считал объективным, то гегельянцы считают субъективным. Четвертое отрицание состоит в том, что через полтора века после открытия Стюарта были проведены эксперименты, доказавшие материальное существование токопроводящих слоев атмосферы; уменьшение толщины токопроводящих слоев сейчас называют озоновой дырой.

Человеческие размышления выдают себя не за размышления, а за объективную реальность.  Такие события многократно зафиксированы в истории науки.  Гегель с помощью философских терминов («разум полагает себя как вещь») исследовал такие события, и гегелевское исследование было воспринято Марксом, Энгельсом, Лениным как попытка доказать превращение мыслительного в материальное (и тем самым подтвердить правильность Библии, в которой рассказывается о превращении мыслительного в материальное).

Мах тоже исследовал такие события, и махистские исследования Ленин представил как стремление приравнять мысль к материи, а материю приравнять к мысли.  Мах был более хитрым, чем Гегель, и поэтому оказалось невозможным выдвинуть против Маха обвинение в обосновании правильности Библии, поскольку в Библии нет фраз о том, что мысли и вещи — это одно и то же.

(Несколькими абзацами ниже продолжаются размышление о конспекте, написанном К.Марксом, и указывается, как В.И.Ленин понимал философские термины «полагает», «полагается».)

 

 

С одной стороны, бытие определяет сознание, с другой стороны, понимание бытия определяется сознанием.

Своим мышлением человек создает мыслительный предмет, к этому умопостигаемому предмету (и к его материальному прообразу) прикладываются «призраки», описанные Френсисом Бэконом, «призраки» изменяют изучаемое, и появляется предмет-проявление, состоящий из домысленного и чувственных восприятий. «Призраки» вызывают к жизни проявление. Умопостигаемый предмет осмысливается как противоречащий видимому предмету. Человек имеет дело с четырьмя образованиями: действительный предмет, чувственно-воспринимаемое, домысленное к чувственно-воспринимаемому, догадка о том, что домысленное является произвольным и ошибочным, вследствии чего создается еще одно домысленное, которому приписывается отсутствие произвольности и тождественность действительному предмету. Логическое и математическое обоснование формул Ньютона, являющихся умопостигаемым предметом, на первых порах оставалось непроверенным, нереалистичным.  Описание мыслительного предмета (формул Ньютона) позволяет сделать умозрительные выводы, проверяемые практикой, например, рассчитать величину первой космической скорости и эту скорость проверить запуском искусственного спутника.  Логическое обоснование относительно умозрительного предмета становится реалистичным, когда с помощью органов чувств воспринимается скорость искусственного спутника. Кант принизил непроверенное умозрительное знание, чтобы дать место вере. Но в 1957 году первый искусственный спутник совершил противоположное действие — принизил веру, чтобы дать место проверенному знанию.

Аналогичным образом, было найдено практическое подтверждение для механической теории теплоты, первоначально имевшей статус умозрительного теоретического построения, со всех сторон подвергавшегося критике за нереалистичность.

(В двадцатой главе «Физиологический идеализм» рассказывается, как В.И.Ленин боролся против попыток И.Канта принизить непроверенное умозрительное знание.)

 

 

Увиденное зависит от точки зрения наблюдателя. Это утверждение очень сильно не нравилось Ленину, потому что оно противоречило материалистическому утверждению «существующее не зависит от точки зрения наблюдателя».

В.И.Ленин: «Учение Авенариуса о принципиальной координации изложено им в «Человеческом понятии о мире» и в «Замечаниях». Суть этого учения — положение о «неразрывной (unauflosliche) координации» (т. е. соотносительной связи) «нашего Я (des Ich) и среды» (S. 146). «Философски выражаясь, — говорит тут же Авенариус, — можно сказать: Я и не-Я». И то и другое, и наше Я и среду, мы «всегда находим вместе» (immer ein Zusammen-Vorgefundenes). «Никакое полное описание данного (или находимого нами: des Vorgefundenen) не может содержать «среды» без некоторого Я (ohne ein Ich), чьей средой эта среда является, — по крайней мере того Я, которое описывает это находимое»… Ничего иного, кроме перефразировки субъективного идеализма, нет в разбираемом учении Маха и Авенариуса. Претензии их, будто они поднялись выше материализма и идеализма, устранили противоположность точки зрения, идущей от вещи к сознанию, и точки зрения обратной, — это пустая претензия…  Различные способы выражений Беркли в 1710 году, Фихте в 1801, Авенариуса в 1891-1894 гг. нисколько не меняют существа дела, т. е. основной философской линии субъективного идеализма. Мир есть мое ощущение; не-Я «полагается» (создается, производится) нашим Я; вещь неразрывно связана с сознанием; неразрывная координация нашего Я и среды есть эмпириокритическая принципиальная координация; — это все одно и то же положение, тот же старый идеалистический хлам с немного подкрашенной или перекрашенной вывеской»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.63-65).

В.И.Ленин: «Карстаньен хочет сказать, что Авенариус в своей «Критике чистого опыта» берет предметом исследования опыт, т. е. всякие человеческие высказывания»(с.155).  

 Ленин совершил  передергивание. В цитате от Рихарда Авенариуса речь идет о том, что человек познает окружающий мир через описание окружающего мира — «описание данного (или находимого нами) не может содержать «среды» без некоторого Я, чьей средой эта среда является, — по крайней мере того Я, которое описывает это находимое». Ленин подменил слово «описывается» на слово «создается», а словосочетание «описание находимого» подменил на словосочетание «находящееся в природе».  Ленин приписал Авенариусу то, что Авенариус не говорил — находящееся в природе создается, производится нашим Я.  После совершения подтасовки Ленин объявил, что мировоззрение Авенариуса противоречит материализму, и материализм состоит в следующем — «отображаемое существует независимо от отображающего».  Однако Авенариус  не рассматривал вопрос о зависимости отображаемого (описываемого, о чем происходит высказывание) от отображающего (описывающего, высказывающегося). Авенариус поставил вопрос о том, что пристрастному человеку свойственно ошибаться, творить произвол, что описание (высказывание) зависит от высказывающегося или описывающего (описание обнаруженного создается, производится нашим эмоциональным Я, взятым в плен предрассудков), что ошибка при исследовании окружающей среды перекочевывает в описание, и деятельность человека на основании описания с ошибкой становится неадекватной.  Нельзя сбрасывать со счетов, что описание окружающей среды и возникшие на этой основе абстракции (используемые для понимания окружающей среды) несут на себе отпечаток человеческой личности, в том числе пристрастность и искажения. Концепция Рихарда Авенариуса имеет много общего с точкой зрения Френсиса Бэкона об уподоблении ума неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлённом и обезображенном виде

Когда два человека независимо друг от друга производят описание одного и того же природного явления, то почти всегда описания (или высказывания о природном явлении) окажутся различными интерпретациями, и тем самым появится основание для конфликта по вопросу об истинном содержании природного явления.

Чтобы имелось отражение вещи в мышлении (осознание вещи), необходимо наличие мышления. Если нет мышления, то нет отражения и осознания.  Бессмысленно и нелепо ставить вопрос о форме отражения конкретной вещи, когда отсутствует мышление.  Червяки, улитки, пчелы, стрекозы, пауки, скорпионы, двоякодышащие, стегоцефалы, археоптериксы, ихтиозавры имели или имеют примитивное мышление, и в их мышлении в некоторой неполноценной форме отражаются конкретные вещи. Отражение в голове ихтиозавра не зависит от отражения в голове человека. Отражение и осознание зависят от развитости мышления.  Представление о вещах, их свойствах, способах использования вещей, зависит от мышления. В этом суть принципиальной координации. Нужно иметь чрезвычайную предвзятость и талант в создании образа врага, чтобы здесь найти идеализм.

Представление об окружающем мире зависит от описания, осуществляемого при изучении окружающего мира.  Такой подход противоречит материалистическому пониманию мира, согласно которому окружающий мир не зависит от описания, осуществляемого при изучении окружающего мира.

В.И.Ленин своими трюками превратил Авенариуса в идеалиста и каббалиста, в борца против материализма. 

 

 

Зоолог, который проводит опыты с живыми организмами, никогда не имеет дела с абсолютно здоровым, нормальным экземпляром, потому что сам акт экспериментирования и использование аппаратуры приводят к изменениям в организме и в поведении исследуемого существа. Зоолог должен осознавать влияние (принципиальную координацию) метода аппаратного исследования на получаемые результаты.

 

 

Карл Маркс конспектировал заметки Гегеля, касающиеся иллюзий спекулятивного мышления, и законспектировал следующее:  «Предмет есть только видимость предмета, некое марево, а по своей сущности есть не что иное, как знание… Знание как знание, мышление как мышление, выдает себя…за действительность. …мысли, это какие-то кристаллизовавшиеся духи, обитающие вне человека…  …природа является только повторением логических абстракций во внешней чувственной форме»(Соч, т.42, с.165-166).

Цитаты имеют такой смысл: человек приписывает природе существование в природе того, что содержится в мыслях.  Например, в голове Менделеева имелись мысли об экаалюминии, и Менделеев дал природе закон о нахождении в природе экаалюминия. Мышление Менделеева создало знание о химических и физических свойствах экаалюминия, и мышление Менделеева выдало эти свойства за действительные свойства реального экаалюминия.

Н.С.Хрущева наделил чистые пары отрицательными свойствами, якобы снижающими урожайность пшеницы и других сельскохозяйственных культур,           и обращался с чистыми парами как обладающими отрицательными свойствами.   К своим мыслям Хрущев относился как к материальной вещи, обитающей вне Хрущева.  Объективное снижение урожайности от использования чистых паров — это только видимость, некое марево, а по своей сущности не что иное, как ложное представление, находящееся в голове Хрущева.

В начале предыдущей главы приводились шестнадцать высказываний В.И.Ленина, затрагивающих вопрос о том, что считаемое природой является повторением логических абстракций во внешней чувственной форме. В частности, приведены две цитаты: «По поводу первого тезиса А.Леви говорит: «Маркс признает, с одной стороны, вместе со всем предшествующим материализмом и с Фейербахом, что нашим представлениям о вещах соответствуют реальные и отдельные (самостоятельные, distincts) объекты вне нас...»  Как видит читатель, Альберту Леви сразу стала ясной основная позиция не только марксистского, но всякого материализма»(с.105), «Учению науки о том, что земля существовала до человечества, до органической материи, существовала в течение определенного времени… этому учению… соответствует объективная реальность»(с.195). 

Мышление создает не вещь, а представление (часто абстрактное обобщенное, т.е. теоретическое представление) о вещи, и в ряде случаев представление является реалистичным, т.е. в природе имеется объективно-реальная вещь, для которой представление является приблизительно верной копией.

«…не-Я «полагается» (создается, производится) нашим Я; вещь неразрывно связана с сознанием; неразрывная координация нашего Я и среды есть эмпириокритическая принципиальная координация; — это все одно и то же положение, тот же старый идеалистический хлам с немного подкрашенной или перекрашенной вывеской»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.65).

Мышление создало учение о том, что земля существовала до человечества, до органической материи;  мышление полагает, что этому учению соответствует объективная реальность.  Использование терминов «полагается» или «полагает» вовсе не означает приверженность к идеалистическому хламу.

«Существуют ли электроны, эфир и так далее вне человеческого сознания, как объективная реальность или нет? На этот вопрос естествоиспытатели так же без колебания должны будут ответить и отвечают постоянно: да»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с. 194, 276).  

Слово «да» означает — мысленно полагается существование электронов и тому подобного вне человеческого сознания.  Написанное Лениным смыкается с написанным Гегелем, хотя написанное Гегелем Ленин назвал старым идеалистическим хламом.

 

 

Для многих исследователей характерна тенденциозность, т.е. предубеждения, предвзятость, антипатия (выражающаяся в приписывании своим научным противникам заведомо ложных мнений), предрассудки, эмоции, пристрастность, личная заинтересованность, подтасовка результатов исследований, преувеличение роли своих учителей и непреодолимое желание защитить учителей от критики, устремленность к культу личности, и иные деформирующие факторы, искажающие познание. Поэтому возникла нужда в создании арсенала средств, посредством которых формируется знание, не зависящее от субъективных факторов. Однако в противодействии субъективным факторам нельзя перегибать палку. Важно понять и осознать тот факт, что сама активность ценностно-ориентированного субъекта познания становится в сфере научного познания решающим условием получения нового знания. Теоретическая конструкция позволяет проводить целенаправленное наблюдение и обнаруживать то, что без теоретических ориентиров остается незамеченным. Исследователь, «вооруженный» теорией или гипотезой, будет обладать тенденциозностью, и это, с одной стороны, сделает поиск более эффективным, но с другой стороны — в ходе поиска исследователь будет обнаруживать то, что он хочет обнаружить, и бессознательно отбросит в сторону противоречащие явления, не укладывающиеся в данную теорию или гипотезу, что может привести к ограниченному пониманию мира. Впоследствии новому поколению исследователей придется перестраивать тенденциозную теорию, и включать в нее явления, ранее отброшенные создателем теории. В процессе перестройки будут вноситься новые тенденциозные элементы.

Ньютон произвел небольшое количество экспериментов, в которых он обнаружил, что дисперсия пропорциональна преломлению. Сообщение об этом было опубликовано в 1672 году, и вскоре после этого появилось опровержение вывода, сформулированного Ньютоном. Лукас осуществил большое количество оптических опытов, которые позволили утверждать об отсутствии пропорциональности, и об этом было сообщено в 1676 году. Ньютон в свою защиту выдвинул несколько аргументов: отсутствие научного опыта у опровергателя, проведение им неточных оптических опытов. Ньютон даже исхитрился придумать оптические процессы, не проверенные экспериментально и доказывающие пропорциональность дисперсии преломлению. Не проводя экспериментов в подтверждения своей правоты, Ньютон употребил большое количество слов, чтобы у  публики создалось впечатление об отсутствии ошибки в его исследованиях. Если бы Ньютон не преуспел в замазывании совершенной им ошибки, то тогда всем стало бы известно об его волюнтаризме. Ньютон не хотел прослыть создателем недостоверных экспериментальных описаний, и поэтому он энергично, но голословно утверждал об отсутствии ошибки.

Галилео Галилей сделал вид, что он не признает существование атмосферного давления.  Это было сделано для того, чтобы европейцы не отвлекались на такие пустяки, при размышлении над теорией о вращении Земли вокруг собственной оси и вокруг Солнца.

 

 

Различные проявления имеют различные сущности.  Когда какой-нибудь человек сообщает о сущности, обходя молчанием вопрос о том, с какими проявлениями соотносится сущность, то такое поведение человека свидетельствует о непонимании им гносеологической проблематики. Или о скрытности человека (подобной той скрытности, при помощи которой Ньютон скрывал свою ошибку). На странице 51 книги «Материализм и эмпириокритицизм»  В.И.Ленин огласил сущность: ощущения зависят от состояния нервной системы.  Исходя из этих слов, описывающих сущность, невозможно понять, какие проявления имеет эта сущность, невозможно понять, соглашается или не соглашается Ленин с формулировкой Бэкона: «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривлённом и обезображенном виде».  Из того, что написал Ленин на странице 51, ясно только одно, только позиция Бэкона — Френсис Бэкон взял за основу зависимость ощущений от состояния нервной системы и этим обосновал наблюдаемое на практике обезображенность ощущений,  обезображенность производных от ощущений понимания окружающих вещей.

С одной стороны, вождь мирового пролетариата постарался продемонстрировать, что он прислушивается к естествознанию и его достижениям, и поэтому Ленин включил в свою книгу сообщение о зависимости ощущений от состояния нервной системы.  С другой стороны, Ленин проявил пристрастность, и скрыл от читателей, что указанная зависимость имеет последствием обезображенность.

 

 

Фридрих Энгельс: «Исключительная эмпирия, позволяющая себе мышление в лучшем случае разве лишь в форме математических вычислений, воображает, будто она оперирует только бесспорными фактами. В действительности же она оперирует преимущественно традиционными представлениями, по большей части устаревшими продуктами мышления своих предшественников… Эта эмпирия уже не в состоянии правильно изображать факты, ибо в их изображение прокрадывается традиционное толкование этих фактов»(«Диалектика природы»).

Энгельс ведет речь о том, что имеется неразрывная связь между устаревшим традиционными представлениями, сидящими в голове исследователя, и процессом изображения фактов, и это приводит к неправильному изображению фактов. Сади Карно старался правильно изобразить наблюдаемые им процессы внутри паровой машины, но все-таки были допущены ошибки (в незначительном количестве), вызванные влиянием предвзятой ложной теории, согласно которой активную роль в тепловых процессах играет теплород.

Фридрих Энгельс: «Мы никогда не должны забывать, что все приобретаемые нами знания…обусловлены теми обстоятельствами, в условиях которых мы их получаем»(«Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»).  Именно об этом говорил Рихард Авенариус в концепции о принципиальной координации, неразрывной связи.  Авенариус издавал научный журнал, публиковал в журнале свои статьи о принципиальной координации; Энгельс читал журнал, и вычитанное в журнале повторил своей фразой о том, что содержание приобретаемых знаний обусловлено условиями получения знаний.

На странице 51 книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин написал, что ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки, других частей органов чувств, т.е. от построенной определенным образом органической материи.  Эта фраза означает, что ощущения, а также основанное на ощущениях описание окружающего мира, находятся в зависимости от человеческих факторов.  Казалось бы, ничто не мешало Ленину согласится с точкой зрения Авенариуса, согласно которой описание окружающего мира зависит от человеческих факторов и иных обстоятельств, в условиях которых осуществляется описание. Но имелось различие в подходах. Ленин старался не акцентировать внимание на том, что зависимость ощущений от нервной системы представляет собой субъективизм, но Авенариус (подобно Ломоносову, вскрывшего субъективистический характер теории о теплороде) не стеснялся делать упор на субъективизм, на свидетельствах того, что предвзятый ум не в состоянии правильно изображать факты.  Последнее обстоятельство подвигло Ленина подвергнуть Авенариуса резкой и решительной критике, — ведь Ленин защищал, от попыток опровержения, точку зрения о том, что картины, которые  рисует нам наш разум, вполне сходны с их моделями, разум отображает объекты точно такими, какими они  существуют в действительности, надо понимать действительный мир таким, каким он изображен в ощущениях и  картинах, которые  рисует нам наш разум на основании ощущений.

 

 

Учение о принципиальной координации неявным образом указывает на различие между содержанием описания мира и содержанием мира, поскольку в описания мира вкрадываются ошибки, вызванные предвзятостью. В этом аспекте учение о принципиальной координации имеет сходство с оценкой кантианской философии, данной Николаем Гавриловичем Чернышевским и изложенной в книге «Материализм и эмпириокритицизм» — «…мышления, влагающего весь материал знаний в формы совершенно различные от форм действительного существования…»(с.383)

«Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями,  разыскивать интересы тех или иных классов»(В. И. Ленин, ПСС, т. 23, с. 47).

Кант и Авенариус видимое и опись не считали действительными. Кант и Авенариус за видимым и описанием разыскивали действительное, различающееся по содержанию от видимого и описи. Отношение Канта, Авенариуса (и отношение Платона, выраженное в мифе о пещере) к увиденному в окружающем мире, Ленин перенес на нравственные, религиозные, политические фразы.   Фразы — не более чем маскировка  подлинных мотивов. Что за фразами кроется на самом деле?

 

 

Первым делом мозг воспринимает то, что необходимо для выживания мозга и вместилища мозга.  Животное, охотящееся в светлое время суток и полагающееся на зрение, получит усиленное развитие той части мозга, которая несет ответственность за получение и обработку визуальных стимулов. Если же для ночной охоты важнее обоняние, то лучше будет развиваться область, отвечающая за восприятие запахов. В выживании ключевую роль играет часть  мозга, называемая новой корой головного мозга, которая развивается в соответствии с потребностями определенного вида. У ведущих дневной образ жизни, значительную часть новой коры занимают области, отвечающие за зрение. Кошки ведут ночной образ жизни, и им приходится полагаться главным образом на свой слух. Поэтому большая область новой коры кошек отвечает за восприятие и обработку звуков. Кроме слуха, кошка обладают еще одним очень чувствительным инструментом — усами или вибриссами. Каждый знает, что длинные волоски на щеках кошки измеряют ширину отверстия, благодаря чему кошка заранее знает, сможет ли она в него пролезть. Кроме волосков, торчащих на щеках, у кошек есть также более мелкие волоски на мордочке, над глазами и на нижней части лап. Огромное количество нервных клеток, отвечающих за эти усики, занимают непропорционально большое пространство кошачьего мозга (непропорционально в том смысле, что у кошек в новой коре намного меньше нервных клеток, обрабатывающих зрительные ощущения, чем у людей, и в светлое время суток зрение кошек хуже человеческого зрения). Количество нервных клеток, отвечающих за функционирование конечностей, у людей и кошек примерно одинаково.   Кошки могут с удивительной ловкостью хватать предметы и манипулировать ими. Фотографирование и рентгенография кошачьих лап в действии показали, что они могут удерживать объект различными способами: пронзить его когтями, держать между когтем и подушечкой лапы, иногда они просто держат объект подушечками лап без использования когтей. Кошки также умеют двигать своими пальцами по-отдельности.   Те животные (например, белки), которые в разных местах прячут запасы еды на зиму, и через несколько месяцев ищущие свои запасы именно там, где они были запрятаны, имеют сильно развитую новую кору мозга в тех местах, которые отвечают за пространственную память. Кошки имеют плохую пространственную память. Строение мозга и органов чувств кошек и белок свидетельствует о том, что органы чувств и мозг заточены под обработку информации, источником которой не являются мозг или организм, а нечто, находящееся за пределами организма кошек и белок.  Анатомия  кошек и белок доказывает, что вне кошек и белок существуют объективные вещи. Французские ученые, изучающие сравнительную физиологию и психологию, заинтересовались, каким образом различные виды животных развивают свои представления о непрерывном существовании вещей в пространстве, т.е. каким образом животные способны понимать местоположение вещей в пространстве. Один из поставленных экспериментов состоял в том, что через застекленное отверстие кошкам демонстрировалась комната с расположенными на полу экранами, и на глазах кошек исследователи прятали за один из экранов игрушку.   Затем  кошек переносили к другому отверстию и запускали в комнату; два отверстия находились на значительном расстоянии друг от друга, и, войдя в комнату, кошки видели экраны с другого ракурса. По этой причине, большинство кошек теряли способность определить направление на нужный экран и они не могли мысленно выделить экран с игрушкой из совокупности нескольких экранов и стен; они обходили все экраны и случайным образом обнаруживали игрушку.  Только незначительная часть кошек смогли опознать нужный им экран по его расположению относительно стен комнаты. Похожие результаты получились при другом эксперименте, когда кошкам показывали комнату с экранами, потом зрение блокировалось и в этом момент вся комната вместе со стенами перемещалась  направо; большинство вошедших в комнату кошек двигались в том направлении, которое совпадало с направлением на экран с игрушкой до перемещения комнаты, т.е. двигались в запомненном направлении, и не находили игрушку с первой попытки; однако меньшинство кошек ориентировались по стенам комнаты, изменяли траекторию движения и с первой попытки подходили к экрану со спрятанным за ним игрушкой. Меньшинство кошек не ориентировались по памяти.

Формируя мысленный план окружающей среды, большинство кошек ставят в его центр себя, а не местные ориентиры.  Нечеловеческое мышление большинства кошек делит мир на две части, — левую часть и правую часть, — в соответствии со своими глазами: левую часть пространства составляет то, что видит левый глаз, правую часть пространства составляет видимое правым глазом.  Находящееся в боковом поле зрения не подразделяется на левое и правое.   Большинство кошек помнят, куда игрушка была спрятана по отношению к их собственному фиксированному положению, их не интересует, как игрушка соотносилась с ориентирами в пространстве. Имеется принципиальная координация между кошкой и местоположением игрушки.

Меньшинство кошек запоминает и представляет пространство так, как будто в пространстве нет кошки. Из запомненного пространства вычитается часть ощущаемого (вычитается кошачье ощущение своего существования).    Происходит обескошачивание пространства.   Взаимное расположение вещей в пространстве существует  независимо от существования кошки.

Кошка создает систему координат пространства, и мышление подсказывает кошке включить саму себя в систему координат как нулевую точку (и при движении в пространстве или при повороте головы слева направо вместе с кошкой передвигается и вращается система координат), или подсказывает исключить себя из системы координат  (чтобы нулевую точку привязать к какой-то вещи вне кошки, и тогда система координат остается неподвижной при вращении головой).  Во втором случае система координат пространства существует независимо от кошки, некоторая вещь может находиться левее относительно другой вещи даже тогда, когда кошка видит эти вещи только правым глазом.  Левое можно увидеть правым глазом.

Кошка имеет возможность создать систему координат двумя способами. Два способа создания координат и два варианта системы координат означают, что именно кошка конструирует систему координат. Если бы окружающий мир создавал систему координат и кошки пассивно воспринимали систему координат, то тогда существовал бы только один вариант системы координат. Кошки доказали правильность мировоззрения Иммануила Канта, согласно которому сконструированная мышлением система координат накладывается на окружающий мир. Окружающий мир не дает кошкам левое и правое.

Большинство кошек не выделяет левое и правое из объективного мира, и для них левое и правое тесно связано с собственным организмом (имеет место принципиальная координация объекта и субъекта). Меньшинство кошек выносит из себя наружу левое и правое, левое и правое закрепляется на вещах,  левое и правое определяется относительно предмета, находящегося в окружающем мире (имеет место разрыв в координации объекта и субъекта).

Система координат вырабатывается каждой кошкой индивидуально; одна кошка не может быть научена другой кошкой относительно создания системы координат. Люди обладают более совершенной системой координат, так как одна группа людей учит другую группу людей правильной системе координат.

 

 

 

 

Глава 10.  Фантазии

 

 

Заинтересовавший Рихарда Авенариуса вопрос о человеческих факторах и других факторах, влияющих на описание окружающей среды, интересовал также и Фридриха Энгельса.   В книге  "Диалектика природы"   Энгельс высказал свою точку зрения о нехватке информации при описании окружающей среды, и о роли фантазий в компенсации недостающего (в домысливании недостающего в описании).  Попутно  Энгельс сделал акцент на наличие неизвестного и непонятного в окружающей среде.

 Представление о силе заимствовано из проявлений деятельности человеческого организма, связывающего его с окружающей средой.  Мы говорим о мускульной силе, о поднимающей силе рук, о прыгательной силе ног, о пищеварительной силе желудка и кишечного тракта, об ощущающей силе нервов, о секреторной силе желез и т. д. Иными словами, невозможность исчерпывающего описания неизвестных внутренних процессов, действительно протекающих при осуществлении той или иной функции человеческого организма, приводит к тому, что вместо точного всестороннего описания мы подсовываем неполноценное частичное описание, включающее в себя незначительную толику  действительной причины, и неполноценное описание выражено словами о так называемой силе. Подсунутое полуфиктивное описание соответствует процессу, связанного с функцией организма.  Мы переносим затем этот метод также и на физический мир и сочиняем столько же сил в физике, сколько обнаруживаем различных явлений в природе.  Гегель с полным правом обрушивается против тогдашней манеры придумывать силы, прилагаемые повсюду.  Теперь мы уже не так легко оперируем силами, как в те времена.   В называемом «силами» изображены закономерности, понятийно охватывающие на первых порах лишь небольшие ряды процессов природы, условия которых довольно непонятны.  Требование познать явления природы, объективные закономерности,  условия которых сейчас запутанны для исследователей, принимает своеобразную форму выражения, превращаясь в требование отыскивать силы, представляющие собой причины действительных процессов, незначительная толика которых нам известна. В объективные процессы природы вносится  субъективное представление о силе. К частично выявленной действительной закономерности через выдумывание полуфиктивной силы присоединяется лишь наше субъективное утверждение, что  закон природы действует при помощи некой неподтвержденной «силы».  Тайное значение подстановки  «силы»  вместо  закона открывается перед нами — силы вместо законов управляют проявлениями.  Подстановка приобретает определенный смысл: мы ищем иной раз прибежища в слове «сила» не потому, что мы всесторонне познали закон, но именно потому, что мы его не познали, потому что мы еще не выяснили себе довольно запутанных условий  проявления объективных процессов. Таким образом, прибегая к понятию силы, мы этим выражаем не наше знание, а недостаточность нашего знания.  В таком смысле, в виде аллегорического  выражения еще не познанной причинной связи,  слово «сила» может допускаться в повседневном обиходе.

Значение написанного Энгельсом состоит в следующем. Когда человек получает информацию о природных явлениях посредством органов чувств, и человека устраивает информация, то человеку нет нужды фантазировать. Но когда  объем информации не устраивает, то совершается попытка фантазировать, и появляется предположительное знание, вносящее ясность в непонятное.  Отталкиваясь от обнаруженной (называемой следствием) незначительной толики объективных процессов, при помощи фантазии создается субъективное гипотетическое представление о еще не обнаруженной толике объективных процессов, могущих играть роль  причины обнаруженной толики процессов.  К обнаруженным объективным процессам  приписывается свойство быть следствием (проявлением) некоторой причины, обозначаемой словом «сила»,  которая является неубедительной в силу малоисследованности, непривычности,  и производности от логических умозаключений.  Которая является неубедительной и произвольной в силу неизвестности и непонятности реальной причины. Нафантазированная причина является полуфиктивной, потому что ее невозможно проверить посредством сопоставления с реальной, но неизвестной причиной.

К сожалению, Энгельс не приступил к изложению  последующих изыскательных действий, которые являются стандартными в современной науке — придание понятию «сила» более конкретных свойств, позволяющих осуществить проверку свойств в эксперименте, проверке субъективного нафантазированного понятия «сила» на соответствие объективной реальности (установить «силу» как независимую от человеческой субъективности).  Если фантазия  выдерживает проверку, то объективный процесс объявляется производным от субъективной причины, описываемой  фантазией. При помощи практического критерия истинности из субъективного фантастического полуфиктивного представления вышелушивается объективное содержание фантастического представления. Происходит объективизация через проверку субъективированного.

По поводу объективизации через субъективизацию,  Фридрих Энгельс пишет следующее: заметим прежде всего, что это уж очень своеобразный способ «объективизации», когда в некоторый, — уже установленный как независимый от нашей субъективности и, следовательно, уже вполне объективный, — закон природы вносят чисто субъективное представление о силе. Подобную вещь мог бы позволить себе в лучшем случае какой-нибудь правовернейший старогегельянец, а не неокантианец вроде Гельмгольца. К однажды установленному закону и к его объективности или к объективности его действия не прибавляется ни малейшей новой объективности оттого, что мы подставим под него некоторую силу.  Здесь мы сталкиваемся с мнимым «объективизацией», являющейся скорее субъективизацией.

Происходит ли расширение имеющегося знания, когда фантазия создает какое-либо полуфиктивное представление о причине, прилагаемой к обследованному следствию?  Современная наука согласна с тем, что расширение происходит — ведь смогла же полуфиктивная цингопредотвращающая сила превратиться в реалистичные витамины, а полуфиктивную жаропонижающую силу можно купить в любой аптеке.  Но в то время, когда Фридрих Энгельс ставил перед собой философские вопросы, естествознание было иным, и старинный основоположник марксизма полагал, что полуфиктивные субъективные представления остаются субъективными фикциями.

В начале двадцатого века немецкий биолог Ганс Дриш убеждал научную общественность в существовании биологической силы, направленной на сохранение первоначальной структуры простых живых организмов. Дриш говорил, что целесообразность процессов, происходящих в некоторых живых организмах, связана не только со структурой организма, но и с иной причиной целесообразности, приводящей к кажущейся разумности упорядоченного деления клеток.  Сила, названная Дришем энтелехией, содержала в себе план будущего организма, взятого как целое, и руководящая роль силы обеспечивала именно такое деление клеток, в котором воплощается план. Клетка может развиваться по разным вариантам, и энтелехия выбирает вариант развития. Ганс Дриш и его сподвижники нашли в природе сотни примеров, показывающих результат деятельности энтелехии.  Когда Дриш отрезал от эмбриона морского ежа или эмбриона моллюска некоторую часть, то остальные клетки эмбриона в процессе деления восполняли недостающий фрагмент, и из эмбриона вырастала вполне полноценная особь.  Удаление глаза у взрослой креветки приводило к интенсивному развитию клеток на месте отсутствующего глаза и возникновению нового глаза.  У ящерицы отрастает оторванный хвост. У тритона и саламандры  регенерирует отрезанная конечность.  Линяющий рак иногда не может освободить клешню или ногу  от старой кожи, и тогда рак обламывает клешню или ногу, и вместо отломанного вырастает новая клешня или новая нога. У всех живых существ переломанная кость восстанавливает свою целостность (при наличии необходимых медицинских условий). Ганс Дриш и его сподвижники имели убеждение, что энтелехия реалистична и имеет материальное существование.  Однако отсутствовали эмпирические свидетельства, прямо указывающие на реальное существование энтелехии, не был обнаружен внутренний механизм, прекращающий деление клеток после периода интенсивного деления клеток с целью восстановления отсутствующего или поврежденного органа.  Ганс Дриш и его сторонники не смогли выделить энтелехию в чистом виде, в изоляции от следствий энтелехии, и поэтому существование энтелехии оказалось не доказанным. Не было осуществлено человеческое управление энтелехией. Отсутствие эмпирического и практического подтверждения привело к тому, что воззрение Дриша было отброшено, как бесполезное.  Понятие, разработанное Дришем, не стало следующим шагом в познании реальности.

Полуфиктивное  теоретическое воззрение Дриша не было подтверждено, и Энгельсу было известно значительное количество аналогичных примеров неподтверждения полуфиктивного. Это повлияло на философский вывод Энгельса о бесполезности применения фантазий в науке.

 

 

В отношении теории Ганса Дриша и подобных теорий кажутся правильными слова Этьена Кондильяка о том, что  движение мысли от конкретного к абстрактному и обратно, от абстрактного к конкретному, является пустым занятием; построение теорий, содержание которых выводится из рассудочных сущностей, рассматриваемых как причины, никаких новых знаний дать не может. Действительно, сначала Дриш из фактов вывел энтелехию, и потом эти же факты Дриш объяснял при помощи энтелехии. Ничего нового Дриш не обнаружил.

(В 28-й главе «Ленин против Струве» рассказывается о том, как Струве анализировал теорию, функционирующую подобно теории Дриша.)

Точка зрения Кондильяка выглядела обоснованной, и Энгельс с этим согласился. Но мы-то знаем, что Менделеев совершил мысленное движение от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному, и нашел нечто новое в изрядном количестве.

С точкой зрения Этьена Кондильяка согласился не только Фридрих Энгельс, но и Владимир Иванович Вернадский. Он в статье «Мысли и замечания о Гете как натуралисте» написал:  «Через 20—30 лет после смерти Иоганна Гёте окончательно выяснился печальный результат огромной натурфилософской работы, попытки устанавливать научные факты умозрением и диалектикой, одно время охватившей немецких естествоиспытателей, перешедшей границы немецкой культуры, повлиявшей и на русских (Д. М. Велланский, М. Г. Павлов), французских (Ж. Б. Ламарк), скандинавских (X. Стеффене) и других натуралистов. Перенос этой умозрительной методики в конце концов кончился широким понижением немецкого творчества в области естествознания. Прав был Дюбуа Реймон, связывавший упадок немецкого естествознания в начале XIX века с влиянием умозрительной методики…  Ряд известных и малоизвестных натурфилософов запутались в тенетах умозрительной методики… Основной работой Гёте, как натуралиста, являлось не обобщение, всегда умозрительное, а искание и установление эмпирических факторов…    Никаким объяснением реальности он не занимался; он, как ученый, давал только точное описание».

 

 

Сведения о том, как различные живые существа (например, жабы, черви, тля) появляются из влажного гниющего ила или разлагающихся остатков, обогреваемых солнечным светом, можно найти в древних китайских и индийских рукописях, об этом также рассказывают египетские иероглифы и клинописи Древнего Вавилона. Убеждения в спонтанном зарождении живых существ из неживых материалов было воспринято философами Древней Греции и Рима как нечто само собой разумеющееся. Аристотель приводит в своих сочинениях бесчисленное множество «фактов» самозарождения живых существ. Древние религиозные учения Израиля и Европы не пустили в своих литературных сочинениях на самотек зарождение живых существ. Фома Аквинский писал об организованном порядке сегодняшнего появления некоторых живых существ: большинство паразитов и других бездушных тварей, вредных для сельского хозяйства, зарождаются по воле дьявола, который стремится таким изощрённым образом нанести вред человеку. Флорентийский врач Франческо Реди поставил вопрос на рельсы экспериментальной проверки — он брал два куска мяса, раскладывал их в глиняные горшочки. Но один он накрывал тканью, а другой — нет: через какое-то время он снимал ткань, и обнаруживалось, что ни мух, ни их личинок в гниющем мясе не было, в то время как в другом горшочке с мясом они были. Из этого Франческо Реди в 1668 году сделал вполне закономерный вывод: мухи садятся на гниющее мясо и откладывают в него личинки, в результате чего рождаются новые мухи; сами по себе мухи не зарождаются.  В середине восемнадцатого века Джордж Нидхем пришел к иному выводу. Он кипятил непродолжительное время мясной бульон, сливал его в бутылку, закрывал  пробкой и для верности нагревал ещё раз, выжидал несколько дней, а затем изучал подливку под микроскопом. Мясной бульон был насыщен микробами (мельчайшими зверушками), значит, зарождение живой материи из неживой всё-таки возможно. Лодзаро Спалланцани, узнав об этих опытах, не согласился с выводами и настаивал на том, что Нидхем недостаточно долго кипятит бутылку с мясным бульоном, таким образом, в подливке вполне могут сохраниться маленькие животные. Спалланцани провёл целый ряд опытов, доказывающих, что Нидхем был неправ. Итальянский естествоиспытатель брал множество бутылок с мясным бульоном, некоторые из которых закрывал пробкой, другие же запаивал на огне горелки. Одни он кипятил по целому часу, другие же нагревал только несколько минут. По прошествии нескольких дней Спалланцани обнаружил, что в тех бутылках, которые были плотно запаяны и длительно кипятились, никаких маленьких животных нет,  — они появились только в тех бутылках, которые недостаточно долго прогревались. Таким образом Спалланцани не только доказал несостоятельность концепции самозарождения, но также выявил существование мельчайших организмов, способных переносить непродолжительное  — в течение нескольких минут — кипячение.  Джордж Нидхем выдвинул концепцию о жизненной силе, способной создавать живые организмы из неживой материи, которая уничтожается от длительного кипячения в условиях герметичного пространства (герметичность обеспечивается запаиванием горлышка бутылки с мясным бульоном); если бы в процессе кипячения жизненная сила соприкасалась со свежим воздухом, то тогда  жизненная сила не погибла бы.  В ответ на это Спалланцани провёл ещё один блестящий эксперимент  — он выплавил специальную бутылку с очень узким и длинным горлышком, чтобы затрачиваемое на её запаивание тепло не «выгоняло»  воздух и давление внутри склянки и за её пределами оставалось одинаковым. Убедившись, что кипячение и остывание мясного бульона в условиях притока свежего воздуха к бульону, с последующим запаиванием горлышка бутылки, приводило к непоявлению мельчайших зверушек, Спалланцани сделал вывод об опровержении концепции Нидхема.  Ответная реакция сторонников теории самозарождения заключалась в утверждении, что для самозарождения мельчайших животных необходим натуральный, ненагретый воздух, содержащий в себе живую силу, и при соприкосновении не подвергнутого нагреванию свежего воздуха с мясным бульоном в нем произойдет самозарождение мельчайших зверушек.  Луи Пастер в 1862 году изготовил весьма необычные колбы — их длинные и узкие горлышки были вытянуты и загнуты книзу наподобие лебединых шей (S-образно). В эти колбы он наливал мясной бульон, кипятил его, не закупоривая сосуд, и оставлял в таком виде на несколько недель.  Открытое горлышко колбы обеспечивало доступ свежего воздуха вместе с якобы существующей жизненной силой, но не давало попадать в бульон частицам пыли, оседавшим в этом особом горлышке. По прошествии времени в мясном бульоне не оказывалось ни одного живого микроорганизма, несмотря на то, что ненагретый воздух свободно проникал в открытое горлышко колбы. Пытаясь объяснить этот эффект, ученый предположил, что узкое длинное горлышко оказывает сопротивление движению воздуха, и неподвижный воздух препятствует передвижению мельчайших зверушек; в результате проникающая в горлышко колбы пыль со зверушками оседает на стеклянных стенках раньше, чем достигает питательной среды. Чтобы доказать, что заключенная в колбе питательная среда обладает способностью поддерживать рост микроорганизмов, Пастер сильно встряхивал колбу, так, чтобы бульон ополоснул стенки изогнутого горлышка, и после этого обнаруживалось размножение. До встряхивания в мясном бульоне не наблюдалось самозарождения микроорганизмов, хотя имелся доступ для жизненной силы.  Пастер экспериментально создал условия, которые, согласно концепции Нидхема и его учеников, благоприятны для проникновения жизненной силы к мясному бульону и способствованию такого воздействия со стороны жизненной силы, которое должно привести к самозарождению мельчайших зверушек в мясном бульоне; но самозарождение не произошло.  В институте Пастера в Париже до сих пор сохраняются бульоны Пастера, остающиеся стерильными на протяжении вот уже более 140 лет. Сторонники самозарождения не смогли придумать условия, которые не были бы опровергнуты экспериментами. Истощение фантазии у сторонников самозарождения мельчайших животных, прекратило споры по этому вопросу.  Со стороны сторонников самозарождения имелись голословные утверждения, почерпнутые из изменяющихся умственных рассуждений, со стороны противников самозарождения имелись выводы, почерпнутые из изменяющихся экспериментально-практических исследований, и последние опровергали умственные рассуждения.  Которые ошибались, те черпали знание из умопостигаемого, из фантазий, из головы; которые не ошибались, те черпали знание из опытных фактов.  Карл Маркс и Фридрих Энгельс на основании изложенного утверждали, что прогресс науки происходит только в случае отказа естествоиспытателей от попыток черпать идеи из собственных рассуждений.  Единственный источник научного знания — лишь эмпирические сведения, получаемые посредством наблюдения и экспериментирования. Взгляд на науку Маркса и Энгельса имел сходство с взглядом Гете и Вернадского.

В 1804 году парижский повар Франсуа Аппер использовал  метод нагревания с последующей герметизацией для получения первых консервированных продуктов. Таким образом, консервная промышленность явилась одним из побочных результатов дискуссии о самозарождении.

 

 

Известный русский физиолог Павлов и основоположник космонавтики Циолковский высказали суждения, поддерживающие применение фантазий в науке. И.П.Павлов: «Для успешного решения научной проблемы сначала нужно как бы «распустить» мысли, фантазировать». К.Э.Циолковский: «Сначала неизбежно идут мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет. В конце исполнение венчает мысль».

Невероятные идеи и фантастические представления нужны ученому как воздух. Это имел в виду академик Петр Леонидович Капица, когда сказал: «Элемент абсурда должен присутствовать в науке». Д.И.Менделеев тоже считал, что невозможно обойтись без фантазий. У Менделеева не было сомнений, что «лучше уж сочинять новый вздор, чем повторять старый»(из статьи «Попытка химического понимания мирового эфира»).

«Фантазия — колыбель теории, наблюдающий разум —  ее воспитатель» (Людвиг Больцман, «Статьи и речи»).

Макс Борн в статье «Эксперимент и теория в физике» при рассмотрении двойственного характера света (и корпускулы, и волны) указал, что такое понимание света выведено путем долгого индуктивного процесса, в котором вспышки воображения сменялись усиленным наблюдением и усложненной интерпретацией фактов.

  «Логическое мышление, которое особенно свойственно математикам, при постулировании новых основ скорее мешает, поскольку оно сковывает воображение»(Капица П.Л., из книги «Эксперимент. Теория. Практика»).

Выдающийся  авиаконструктор А. Н. Туполев в беседе с психологом П. М. Якобсоном о творческом процессе высказал следующую идею об обстоятельствах, обусловливающих разрешение технической проблемы: «Надо на собственную работу мысли, на технические схемы, способы решения, которые мы применяем, взглянуть непривычным взглядом. Надо взглянуть чужими глазами, подойти к ним по-новому, вырвавшись из обычного, привычного круга».

В книге «Анти-Дюринг» Фридрих Энгельс написал:  «…мы выводим схемы мира не из головы, а лишь посредством головы из действительного мира…»  В современной науке признается положительный эффект от применения умозрительных фантазий, но фантазии не выводятся из действительного мира, а выводятся из головы. В современной философии широко распространены взгляды о незначительной связи между фактами, являющимися частями действительного мира, и возникающих в головах схемах мира.

«На рубеже XIX-XX веков произошла революция в естествознании, и тогда стало понятно, что теории не выводимы из фактов. Теории базируются на фактах, но вывести их индуктивно невозможно. Наиболее четко это осознал Альберт Эйнштейн, который неоднократно в своих работах указывал, что никакая теория не может быть логически выведена из опыта. Это он видел как на примере работ коллег, так и на собственном примере»(из книги «Введение в науку философию», автор Юрий Иванович Семенов, кандидат философских наук, доктор исторических наук).

«На опыте можно проверить теорию, но нет пути от опыта к построению теории…собрание эмпирических фактов, как бы обширно оно ни было бы, не может привести к настолько сложным формулам…теории тяготения»(Альберт Эйнштейн, «Автобиографические заметки»).

«Известно из практики развития науки, что новые идеи, коренным образом меняющие старые представления, часто возникают…не как обобщение опытных данных. Они являются прерывом непрерывности, как бы скачком в движении мышления.  …как пишет известный французский физик Луи де Бройль, «человеческая наука, по существу рациональная в своих основах и по своим методам,  может осуществлять свои наиболее замечательные завоевания лишь путем опасных внезапных скачков ума, когда проявляются способности, освобожденные от тяжких оков строго рассуждения, способности, которые называют воображением, интуицией, остроумием». Как относиться к такого рода явлениям в области научного, а также художественного творчества? Отрицать невозможно, ибо их реальность доказана. Более того, эти факты не укладываются в метафизическое представление о мышлении как именно непрерывном процессе, протекающим в виде формально-логической дедукции…  …в момент выдвижения нового положения оно (знание) не следует с логической необходимостью из существующего чувственного опыта…»(из книги «Гносеологические и логические основы науки» доктора философских наук Павла Васильевича Копнина, 1974 год).

П.В.Копнин: «Современное умозрение, конечно, отличается от умозрения древних греков и Лейбница, но оно остается умозрением — способом проникновения в сущности вещей, который не основывается непосредственно на опыте и строгой логической дедукции».

Копнин: «…в момент ломки научных теорий, когда остро ощущается потребность в выдвижении новых идей, которые формально, логически не следуют из предшествующих знаний и не обосновываются непосредственно опытными данными…»(из книги «Гносеологические и логические основы науки»).

Известный химик Джеймс Конант, в середине двадцатого века сделавший несколько научных открытий в области преобразования углекислого газа в кислород растениями,  высказал свою точку зрения о слабой связи между экспериментальными данными и объяснением причинно-следственных связей: «Начало научного открытия нужно искать не в результатах лабораторных опытов, а в ярких вспышках воображения. Истинный ученый творит так же, как истинный поэт, — не по отчетам, сгрудившимся на письменном столе, а по творческому чутью, по какому-то внутреннему озарению».

«Эмпирические данные и чистая логика никак, вообще говоря, не определяют  множество возможных гипотез»(из книги В.Н.Катасонова «Философия и история науки Пьера Дюгема»).

В 2005 году доктор философских наук Л.А.Микешина издала книгу «Философия науки. Современная эпистемология», в которой указывается, что знание о природных явлениях выводится не из фактов, не из действительного мира, а из фантазий: «Теорию нельзя получить в результате индуктивного обобщения и систематизации фактов, она не возникает как логическое следствие из фактов; механизмы ее создания и построения имеют иную природу, — предполагается скачок, переход на качественно иной уровень познания, требующий творчества и таланта исследователя».

Обнаружения и описания факта недостаточно для того, чтобы понять причину существования факта, и поэтому нужно  добавить к описанию факта то, что  не обнаружено в факте. Более талантливый ученый отличается от менее талантливого ученого не тем, что способен извлечь больше твердо установленной информации из факта, а способностью нафантазировать большое количество свойств, которые предположительно могут находиться внутри факта. 

 

 

Создавая периодическую таблицу химических элементов, Дмитрий Иванович Менделеев росчерком пера кромсал химические элементы, наделяя элементы известными только Менделееву свойствами, противоречащими обнаруженным на практике свойствам. Менделеев подгонял свойства  химических элементов под клеточки в таблице.

В то время фактически был установлен атомный вес бериллия и азота, равные 14. Однако нельзя, мыслил Д.И.Менделеев, помещать два химических элемента в одну клетку периодической таблицы. К тому же, оказалась пустой клетка для веса 9. Менделеев принял смелое волевое решение, противоречащее фактам, — он переписал вес бериллия с 14 на 9 и засунул бериллий в клетку для веса 9, а азот всунул в клетку для веса 14.       Менделеев игнорировал твердо установленные факты. Менделеев не обращал внимание на советы Роджера Котеса и Исаака Ньютона — опирать теорию на твердо установленные факты. Впоследствии выяснилось, что фантазирование не было напрасным — тщательно проведенные опыты выявили ошибки при определении свойств бериллия, и реальный атомный вес бериллия составлял 9. Для Менделеева была характерна несвязанность его мышления с внешними обстоятельствами (известным на тот момент времени атомным весом бериллия, равным 14). Менделеев убедил самого себя в том, что признанное всеми химиками свойство бериллия иметь атомный вес, равный 14, является условным символом веса, равного 9. Атомный вес бериллия, равный 9, проявляет себя так, что создается впечатление атомного веса, равного 14.  Первоначально не обнаруженный вес в 9 атомных единиц воздействовал на химиков таким образом, что химики обнаружили вес в 14 атомных единиц. Плеханов знал на примере бериллия о том, что необнаруженное является субстратом обнаруженного, но преданность философскому учению Маркса-Энгельса заставила Плеханова объявить субъективным идеализмом утверждение о том, что необнаруженное является субстратом обнаруженного.

Карл Маркс:  «Для Гегеля процесс мышления,.. есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление»(«Капитал», Сочинения, т.23, с.21).

Человеческое мышление создало атомный вес, равный 14 и считаемый действительным свойством бериллия; такой вес составляет лишь внешнее проявление реального атомного веса бериллия, соответствующего 9.  Ученые навесили на бериллий ярлык, написали на ярлыке об атомном весе, равном 14, и использовали бериллий как химический элемент, обладающим весом в 14 атомных единиц.

На основе 63  известных химических элементов, на протяжении нескольких лет Менделеев с умственным напряжением разрабатывал периодическую таблицу;  с применением математики в 1869 году Менделеев создал представление о двенадцати неизвестных тогда химических элементах (экабор, экаалюминий, экасилиций, экамарганец, двимарганец, экацирконий, экателлур, экайод, экацезий, экабарий, экалантан, экатантал).  И еще 13-е и 14-е предсказание: короний и ньютоний. В 1894 году Вильям Рамзай теоретически предсказал свойства химических элементов гелий, неон, криптон, ксенон.  В 1913 году Генри Мозели предсказал химический элемент №61.   Д.И.Менделеев,  Фредерик Содди, Казимир Фаянс независимо друг от друга предсказали существование радиоактивного элемента в урановом ряде, который должен занять пустующую клетку ниже ванадия. И действительно, в 1917 г. Мейтнер, а год спустя Содди, Крэнстон и Флэкк открыли элемент с порядковым номером 91.   В 1927 году Гроссе впервые выделил несколько миллиграмм  пятиокиси протактиния.

 

 

 В то время, когда Менделеев рассчитал свойства еще не найденных элементов (атомный вес, валентность, плотность, характер химических реакций с известными элементами), Менделеев не мог сопоставить рассчитанные свойства с реальными свойствами элементов (поскольку элементы еще никто не обнаружил и не исследовал на практике их свойства). Менделеев не смог доказать в то время, что его представление суть образы реальных химических элементов.

Впоследствии двенадцать химическим элементов были найдены в природе.  Два предсказанных Менделеевым элемента не обнаружены (этим гипотетическим элементам Менделеев дал название ньютоний и короний). Два представления не имели никакого сходства с существующими в природе химическими элементами. Два представления — не суть образы реальных элементов. Два представления не были отражением объективной реальности.

На странице 244 книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин подверг критике философскую теорию иероглифов-символов, «по которой ощущения и понятия человека представляют из себя не копии действительных вещей и процессов природы». «Если ощущения и понятия не суть образы вещей, а знаки и символы, не имеющие никакого сходства с ними, то исходная материалистическая посылка подрывается, подвергается некоторому сомнению существование внешних предметов»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.247).  «Если понятие…берется нами из опыта, не будучи отражением объективной реальности вне нас, то теория…остается идеалистической»(с.185).

Согласно ленинской логике, когда сделанные Менделеевым два предсказания о химических элементах ньютоний и короний оказались символами, не имеющими никакого сходства с реальностью, то из этого закономерно вытекает утверждение о том, что в природе нет не только двух неудачно предсказанных химических элементов, но и всех остальных химических элементов (коих в год написания книги «Материализм и эмпириокритицизм» насчитывалось 70).

Если Менделеев серьезно относился бы к материалистично-философским  проблемам естествознания, то тогда он отказался бы от предсказания свойств четырнадцати  еще неизвестных химических элементов, и в силу этого не возник бы повод поставить под сомнение существование всех химических элементов.

Можно создать полуфиктивное представление о неизвестных химических элементах, вызвать подозрение в том, что полуфиктивное представление не является образом реальных химических элементов, подорвать материалистическую исходную позицию, попытаться найти в природе соответствующие химические элементы, проверить субъективизированное и придти к объективизированному.  Путь к объективизированному проходит через этап подрыва исходной материалистической посылки.  Фантазирование и исходная материалистическая посылка несовместимы друг с другом.

В.И.Ленин сформулировал постулат, предназначенный для запугивания каждого естествоиспытателя: твоя преданность материализму под сомнением, если ты создаешь ситуацию, когда исходная материалистическая посылка подрывается.

Михайло Ломоносов подрывал исходную материалистическую посылку, когда доказывал, что представление о теплороде не суть образ реальных тепловых процессов, что природа не имеет  сходства с представлением о теплороде.

По мнению Ленина, наука должна развиваться так, чтобы происходило доказывание правильности материалистической философии и правильности ее исходного постулата — предметы и знаки, обозначающие предметы, имеют подобие.  Ломоносов неправильно развивал науку, и пришел к неправильному выводу об отсутствии подобия.

Один из высокопоставленных советских философов Б.М.Кедров в книге «О творчестве в науке и технике» рассказал, как им было опровергнуто существование природного явления.

В 1938—1939 годах я работал в Научно-исследовательском институте резиновой промышленности в лабораторию профессора Бориса Аристарховича Догадкина.  Последний дал мне задание изучить вязкость натурального жидкого каучука-латекса, образцы которого привезены из-за границы. При этом он сообщил, что, пользуясь вискозиметром Дэнлопа, он со своей сотрудницей (Коварской) обнаружил и изучил так называемую «структурную вязкость» отечественного каучука. Я с жаром принялся за работу, и принялся экспериментировать. Но, кроме обычной, никакой «структурной», то есть дополнительной, вязкости не обнаружил. Надо сказать, что при определении вязкости пользуются относительными числами: вязкость изучаемой жидкости относят к вязкости воды, принимаемой за единицу сравнения. Разумеется, что этот масштаб должен оставаться все время постоянным. Замечу, что при достаточно малом диаметре капилляра жидкость (скажем, вода) вытекает из него плавно, спокойной  струей, без внутренних завихрений. Но если диаметр трубки будет сильно увеличен, то в струе вытекающей жидкости начинаются завихрения,  и это замедляет истечения жидкости. Поэтому всегда надо следить за тем, чтобы не происходило завихрений. Так как я при всей тщательности проводимых экспериментов никак не мог обнаружить злополучную «структурную вязкость», то этим вызвал неудовольствие профессора и упрек, что плохо, дескать, работаю. «Вот мы, — сказал он, — пользовались куда более грубым прибором и все же  обнаружили то, что вы никак не можете найти. Поищите хорошенько!»  Я еще раз  внимательно исследовал  отчет Догадкина и Коварской, но никак не мог понять, откуда взялась так резко выраженная  «структурная вязкость» каучукового латекса. Помню, что я долго думал над этим вопросом. А так как все время в голове вертелась эта штука, то она и стала мерещиться мне по всякому поводу то в виде каких-то утолщенных нитей, образующихся при вязании шерсти, то в виде неровно заточенного карандаша, то в виде разбухшей макаронины. Однажды, сидя в институтской столовой, я увидел большой бугор на клеенке и по обыкновению подумал о том, что он похож на «структурную вязкость». Когда же я поднял клеенку, то обнаружил, что широкая полоска от фанеры, покрывавшая крышку стола, отщепилась и образовала выступ. Сама же клеенка оказалась вполне гладкой, без всякого бугра. А так как перед тем у меня возникла мысль о «структурной вязкости», тот тут же появилась другая мысль, как бы  продолжение первой мысли: может быть, никакой «структурной вязкости» у каучука Б.А.Догадкин не обнаружил, а принял за таковую нечто совсем другое, коренившееся в процессах, совершавшихся в воде внутри вискозиметра, а вовсе не в каучуке, подобно тому, как я неровность фанеры принял за утолщение самой клеенки. Я тут же занялся вискозиметром Дэнлона,  и обнаружил, что диаметр его  трубки настолько велик, что вода вытекает из него турбулентным потоком. К тому же ее внутренние стенки явно были шероховаты. Значит, никакой «структурной вязкости» с помощью такого прибора вообще обнаружить было невозможно. А то, что было принято за таковую, в действительности оказалось результатом искажения данных о времени истекания воды из прибора; следовательно, эти данные никак не могли служить масштабом для определения относительной вязкости каучука.  

В чем смысл рассказа химика и философа Б.М.Кедрова? В том, что он считал научное открытие, сделанное Б.А.Догадкиным, условным символом. Свойства льющегося каучука являются отражением свойств льющейся воды, и поскольку по вине Догадкина вода лилась «неправильно», то Б.А.Догадкиным были обнаружены мнимые свойства каучука.

Догадкин дал каучуковому латексу закон о наличии структурной вязкости. Неужели в этом виноват Кант и его принцип «разум предписывает природе законы»?

Б.М.Кедров подрывал исходную материалистическую посылку, когда доказывал, что представление Догадкина о структурной вязкости каучукового латекса не суть образ реальной вязкости, что обнаруженная Догадкиным структурная вязкость отсутствует в природе. Подобия нет.

Кедров превратил в призрачный мираж то, что Догадкин считал реальностью.

Ленин создал формулировку, предназначенную для запугивания естествоиспытателей, но химик Кедров не испугался, поскольку он не придавал большого значения защите точки зрения Буажире и Энгельса от попыток опровержения.  Для науки является привычным, когда действительный мир и вязкость каучукового латекса не таковы, как они изображаются в голове Догадкина или в другой голове, когда разум Догадкина отображает объекты иначе, как они существуют в действительности, когда образы не имеют близкого или далекого сходства с реальными объектами. Кедров признавал принципиальную координацию между знанием и условиями получения знания; когда условие заключается в неправильном применении измерительного прибора, именуемого вискозиметром,  то знание оказывается неправильным.

Для Кедрова естествознание было ценнее, чем материалистическая философия, требующая отрицать принципиальную координацию, требующая понимать действительный мир таким, каким он сам дается. У Кедров были иные приоритеты, чем те приоритеты, которые материалистическая философия навязывает естествоиспытателям.

 

 

В настоящее время общее количество известных атомов — 1100 атомов; большинство из них обладают радиоактивностью, и они самораспадаются. Количество известных стабильных атомов, с учетом изотопов —  270.

 

 

Материалисты бросают упрек в адрес сторонников фантазий: «Если субъект познания «свободен» от объекта и может по своему усмотрению, не считаясь с действительностью, создавать символы, знаки и оперировать ими, то это неизбежно разгораживает субъект и объект, ведет к потере объективности научного познания»(профессор  философии Подосетник В.М., соавтор книги «Ленин как философ», 1969 год). 

Если это обвинение приложить к Менделееву, то получится следующее.  Дмитрий Иванович Менделеев предсказал свойства четырнадцати химических элементов, и при этом ему не были известны действительные свойства предсказанных химических элементов.  Менделеев не считался с действительными свойствами четырнадцати химических элементов, представления Менделеева не были производными от действительных четырнадцати химических элементов. Менделеев отдавал себе отчет, что возможна потеря объективности научного познания, но это не остановило Менделеева.   Менделеев рискнул, и выиграл —  только два представления о химических элементах оказались потерявшими объективность.

Конечно, можно было бы не создавать  фантазии и ими не оперировать, чтобы не дать повода для упрека в том, что естествоиспытатель не считается с действительностью. Но тогда создание периодической системы химических элементов затянулось бы на долгие годы…

Материалистическая философия стремится помешать естествоиспытателям применять фантазии в научной работе, но старания философов не приводят к прекращению использования фантазий.

 

 

В книге «Диалектика природы» Фридрих Энгельс пришел к выводу о недостаточной философской подготовке естествоиспытателей, и для устранения пробелов в образовании счел необходимым разъяснить естествоиспытателям, в чем заключается цель их деятельности: наука должна придти к пониманию природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений (Соч., т.20, с.513).

Судя по тому, что Энгельс резко отрицательно относился к выведению научных принципов из головы, различение между посторонними и непосторонними прибавлениями Энгельс осуществлял, исходя из источника происхождения: когда прибавление черпается из объективного мира, то прибавление является непосторонним, когда прибавление черпается из головы и представляет собой фантазию, то прибавление является посторонним.

Фридрих Энгельс сформулировал постулат, предназначенный для запугивания каждого естествоиспытателя: твоя преданность науке под сомнением, если ты при помощи фантазий вносишь посторонние прибавления и мешаешь понять природу такой, какова она есть.

 

 

В  семнадцатом веке Готфрид Лейбниц сформулировал принцип — теоретизирование приведет к истине только и только в том случае, когда исходный пункт теоретизирования подвергнут проверке и его истинность доказана.  Карл Маркс согласился с этим принципом: «Не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным»(К. Маркс, Соч., т.1, с. 7).  Лейбниц и Маркс не нуждались в том, чтобы научное исследование начиналось с фантазий.

Советский философ Копнин не согласился с Лейбницем и Марксом, и выступил против того, чтобы исходный пункт теоретизирования обладал истинностью.  «При выдвижении гипотезы, вопрос о том, верно или неверно она объясняет предмет, исследователем отодвигается на второй план»(из книги «Гносеологические и логические основы науки» Павла Васильевича Копнина, 1974 год).

Макс Планк считал, что путь к истинному результату исследования не обязан начинаться с истинного (и с такого проявления истинности, как понятность).  Планк заявлял, что развитие науки невозможно без исследования непонятного и сомнительного: «Если бы мы принимали новую научную идею только тогда, ко­гда ее оправдание уже окончательно обосновано, то мы должны были бы с самого начала требовать, чтобы она имела ясно понимаемый смысл. Такой путь мог бы принести только большой вред развитию науки... Мы видим, что значение научной идеи часто коренится не в истинности ее содержания, а в ее ценности... В отношении этих идей имеет смысл не во­прос — истинно или ложно? — а вопрос — ценно или не ценно для нау­ки?.. Философ, оценивающий новую научную идею лишь постольку, по­скольку ее смысл может быть ясно понят, задерживает стремление науки к дальнейшему прогрессу».

 

 

 

Глава 11.   Причина ->  следствие. Следствие  -> причина.  «Признавать истинными причины, подтвержденные следствиями».

 

 

Заблуждению свойственно разнообразие, истинное не разнообразно.

В книге «Анти-Дюринг» Фридрих Энгельс написал:  «…мы выводим схемы мира не из головы, а лишь посредством головы из действительного мира…» 

Многие ученые применяли и применяют фантазии для познания природы, чтобы домыслить то, о чем не сообщают органы чувств.  Особенностью фантазий является выведение их из головы, и, как следствие, весьма слабая связь между фактами,  обнаруживаемыми в действительном мире, и объясняющими фантазиями. Слабая связь приводит к произвольности фантазий, а также к значительному числу фантазийных объяснений, относящихся к одной и той же совокупности фактов.

Отступление многих ученых от принципа научного исследования (выводить устройство мира не из головы), разработанного Энгельсом, подвигло Ленина выступить против отступников. В.И.Ленину подвернулся под руку Ганс Клейнпетер, и Ленин выразил категорический протест против решения философской проблемы, над которой размышлял Клейнпетер — «Что можно дать много теорий об одной и той же совокупности фактов…это хорошо известно физикам. И это связано с волевым характером нашего мышления; в этом проявляется несвязанность нашей воли с внешними обстоятельствами»(слова Клейнпетера цитируются по книге «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.232).  В.И.Ленин приводит это высказывание и тут же обрушивается с резкой критикой. В словах о несвязанности проявляется стремление соорудить перегородку между познающим субъектом и познаваемым объектом.

Эта критика несостоятельна. Да, существует несвязанность нашей воли и мышления внешними обстоятельствами, и действительно физики, химики, биологи, астрономы, геологи  могут создать несколько теорий об одной и той же совокупности фактов. При разработке периодической системы химических элементов, Д.И.Менделеев  не поверил другим химикам, которые установили атомный вес урана в 120 атомных единиц, бериллия 13,8 а.е., индия 75,6 а.е., тория 110 а.е., цезия 52 а.е.    Без проведения опытов Менделеев решительно переделал установленный практикой атомный вес урана (120 атомных единиц) на 240 атомных единиц, атомный вес бериллия (13,8) на 9,4, вес индия (75,6) на 113, вес тория (110) на 232, а практически обнаруженный вес цезия (52) переписал на 138. Таким образом, химики разделились на две группы (в одну группу входил Менделеев, в другую группу входили все остальные химики), и каждая группа имела разное представления о массе химических элементов. Конкуренция между двумя группами закончилась тем, что вторая группа химиков капитулировала перед первой группой химиков.

Известен такой факт: падающая на экран тень от непрозрачного предмета окружена цветными каемками. Этот факт Исаак Ньютон объяснял таким образом: существует периодическая сила отталкивания и притяжения между предметом и проходящими близ него световыми частицами; перемещение частиц под воздействием этой силы создает цветные каемки. Огюстен Френель объяснял иначе: каемки являются результатом различного изгибания световой волны (во многих случаях волны не способны выдержать первоначального направления и рассеиваются во все стороны) возле края предмета, в зависимости от длины волны. Один и тот же факт двое ученых объясняли по-разному.

Френель смог подобрать такие условия для опыты, в которых выяснилось, что степень изгибания лучей света возле края непрозрачного предмета одинакова как для тяжелого предмета, так и для легчайшего предмета.

Рене Декарт говорил, что цвета возникают в момент выхода солнечного луча из трехгранной призмы, образуя семь цветов радуги. Огюстен Френель дал иное объяснение тому же факту: цвета существуют в солнечном луче до того момента, когда солнечный луч вошел в призму и расщепился на семь цветов. Оптическое явление одно и то же, но ему дано два различных объяснения.

Явление оптического преломления Ньютон объяснял теорией, согласно которой скорость света в твердых прозрачных вещах больше, чем в жидкостях и газах.  Объяснение Гюйгенса было противоположным: в твердых прозрачных вещах скорость света уменьшается. Также имеется третья теория, согласно которой фазовая скорость имеет большое значение, а групповая скорость имеет низкое значение, и за счет этой разницы происходит преломление света.

Многие оптические явления Ньютон объяснял, указывая на различную скорость перемещения в пространстве разных цветов. Френель утверждал, что все цвета перемещаются с одинаковой скоростью.

По мнению Ньютона, при наложении друг на друга двух световых лучей они всегда усиливают друг друга. Френель писал, что при наложении происходит и усиление двух сложившихся лучей, и ослабление лучей, вплоть до полного исчезновения.

В 1802 году Волластон создал высокочувствительную установку для исследования лучей, и он наблюдал  через увеличительные линзы за солнечными лучами, пропущенные через треугольную призму. Внутри солнечного спектра исследователь обнаружил семь узких темных полос, и дал им такое объяснение: полосы отделяют цвета друг от друга — красный от оранжевого, желтый от зеленого, и т.д. В некоторых случаях семь полос наблюдаются не как темные полосы, а как сверхяркие полосы, светлее других участков спектра. В 1815 году  Йозеф Фраунгофер, а через полвека Густав Кирхгоф, найдя не семь полос, а сотни полос при помощи еще более чувствительных приборов, включающих в себя четыре треугольные линзы,   применили другое объяснение: сильно нагретые металлы (натрий, железо, магний, медь, цинк, бор, никель) излучают или поглощают линии определенного цвета, которые ранее ошибочно считались созданными природой для отделения одного цвета от другого цвета. К узким темным линиям, наличествующим в спектре, Волластон и Фраунгофер применили два объяснения, противоречащих друг другу.

В 1820 году Ганс Эрстед провел эксперимент, в котором на нитке подвешивалось медная проволока кольцеобразной формы, своими концами соединенная с маленькой электрической батарейкой. При приближении магнита петля поворачивалась. После опытов Эрстеда многие физики объясняли опыт превращением свернутого в петлю проводника с током в магнит, и взаимодействием двух магнитов. Андрэ Ампер придерживался иного воззрения: магнит представляет собой совокупность электрических токов, и происходит взаимодействие двух электрических тел (взаимодействие направлено на то, чтобы электрические токи стали параллельными, сблизились друг с другом, и текли в одном направлении).

Электрические силы более просты, чем магнитные силы: положительные и электрические заряды существуют поодиночке, а северный полюс магнита не существует без южного полюса магнита. Следовательно, электричество является основой магнетизма, и магнетизм является совокупностью электрических сил.

Фридрих Энгельс: «Образчиком диалектики природы является то, что согласно современной теории, отталкивание одноименных магнитных полюсов объясняется притяжением одноименных электрических токов» («Анти-Дюринг»).

В девятнадцатом веке сформировались два конкурирующих направления в теоретическом осмыслении электрических явлений: Ампера-Вебера, с одной стороны, и Фарадея-Максвелла, с другой. Электрические явления  Ампер и Вебер объясняли при помощи теории, допускающей взаимовоздействие электрических частиц через пустоту. Электрические силы передвигаются через пустоту с бесконечно большой скоростью. Майкл Фарадей и Джеймс Максвелл иначе объясняли электрические явления, создав теорию, согласно которой электрические частицы не могут воздействовать друг на друга через вакуум, а только через посредство особой всепроникающей среды, называемой электрическим флюидом. Электрические силы передвигаются через флюид с конечной скоростью. Если мы будем считать воззрение Ампера и Вебера соответствующим действительности, то тогда воззрение Фарадея и Максвелла окажется не соответствующим действительности (то есть сознание Фарадея и Максвелла не связано с таким физическим обстоятельством, как взаимовоздействие частиц через пустоту). Если мы будем считать воззрение Фарадея и Максвелла соответствующим действительности, то тогда сознание  Ампера и Вебера не связано с таким физическим обстоятельством, как существование флюида.

Поначалу ни одна из конкурирующих теорий об электрических взаимодействиях не имело преимущества перед другим; внешне все выглядело как обоснование ранее известных  физических законов при помощи двух разных математических аппаратов. Фарадей в 1837 году обнаружил влияние диэлектриков на электростатические явления; в 1846 и в последующие годы он показал общую распространенность диамагнитных свойств в природе, в то время как парамагнетизм является исключением. Тогда же у него возникло представление, что электрические и магнитные действия не непосредственно идут от тел к телам, а переносятся через лежащий между ними диэлектрик, который становится местом электрического или магнитного поля.   Лишь через много лет после начала теоретического состязания, Максвеллу удалось опередить соперников — он получил сделавшие его знаменитым волновые решения (в них решен вопрос о том, что электрически заряженные тела создают между собой электрическое поле, и при этом заряженные тела не являются единственным источником электрического поля; вторым источником возникновения электрического поля является изменяющееся магнитное поле; в свою очередь, первым источником магнитного поля являются намагниченные тела, а вторым источником — изменяющееся электрическое поле). При помощи волновых решений Джеймс Максвелл предсказал существование электромагнитных волн. Их экспериментальное обнаружение привело к триумфу максвелловского направления. Позднее Г.Риман вывел из амперо-веберовского направления уравнения, из которых также вытекало предсказание электромагнитных волн, распространяющихся в пространстве и позволяющих осуществить связь без электрических проводов. Однако это направление в теоретической электродинамике оказалось тупиковым, и почти все ученые не признали это направление, так как оно постулировало распространение сил в пространстве с различной скоростью (конкурирующее максвелловское направление утверждает, что почти все силы распространяются с одной и той же скоростью, приблизительно равной 300 000 километров в секунду).

У животных, обитающих под землей, происходила редукция глаз. В определенных случаях глаза становились очень маленькими (крот), в других случаях они исчезали совсем (слепыш). Одни ученые объясняют это при помощи мутаций и естественного отбора, вторые неупражнением органов, третьи изменением обмена веществ и наследованием приобретенных изменений.

В 1915 году Макс Борн разработал теорию кристаллов, состоящих из ионов. Почти все свойства кристаллов, описанные в теории, совпадали со свойствами, обнаруженных в экспериментах. Только одно не совпадало: реальная прочность ионных кристалл была в 500 раз ниже, чем теоретическая прочность. Советский ученый Абрам Федорович Иоффе решил, что трещины в кристалле не позволяют кристаллу иметь прочность, предписанную теорией. В 1924 году А.Ф.Иоффе провел эксперимент по растягиванию кристалла соли в условиях, когда кристалл некоторое время находился в воде, и поверхностные слои растворялись (вместе с находившимися в поверхностных слоях кристалла трещинами). В эксперименте соль показала прочность, в полтора раза меньшую, чем теоретическая прочность. Теория и эксперимент были оспорены австрийским физиком Смекалем, который заявил, что увеличение прочности произошло не от растворения трещин, а от увлажнения кристалла. Таким образом, имелись две теории относительно увеличения прочности кристалла: теория о растворении трещин и теория об увеличении влажности кристалла. А.Ф.Иоффе поставил другой опыт: пять сторон кубика из соли были покрыты лаком, а одна сторона соприкасалась с водой. После помещения кубика в воду и увлажнения кристалла производилось растягивание кубика, и прочность кристалла оказалась в 500 раз ниже теоретической прочности.

(Когда результат эксперимента объясняется двумя способами, то нужно изменить последующий эксперимент таким образом, чтобы одно из объяснений оказалось противоречащим результатам эксперимента).

Нервные клетки имеют отростки, причудливо ветвящиеся, и эти расходящиеся во все стороны отростки переплетаются с ответвлениями других нервных клеток. Через окуляры микроскопа виден лишь запутанный клубок полупрозрачных светло-серых волокон различной толщины. Для усиления различимости, клубок пропитывают двухромовокислой солью, которая действует как клей и делает клубок твердым, пригодным для разрезания тончайшим лезвием. При погружении затвердевших срезов нервной ткани в раствор азотокислого серебра клетки окрашиваются в черный цвет, что позволяет хорошо отличать их силуэт на общем фоне. Первооткрыватель такого метода окрашивания Камилло Гольджи добился того, что мог прокрашивать как несколько клеток и их отростки, так и множество клеток сразу. Метод окраски азотнокислым серебром позволил обнаружить необычайную сложность нервных связей. Одна клетка человеческого мозга может образовывать соединения более чем с десятью тысячами других нервных клеток.

Длительные исследования привели в 1873 году Камилло Гольджи к выводу, что нервная ткань представляет собой клетки, без перерыва переходящих друг в друга, похожие на те, которые имеются в сердце. Сердечная мышца состоит из мышечных волокон, которые не являются обособленными друг от друга; одно мышечное волокно проникает в другое мышечное волокно. Мышцы сердца и нервные комплексы состоят из клеток, вросших друг в друга, и внутриклеточная жидкость одной клетки может проникать в соседнюю клетку.

Вместо азотнокислого серебра Вильгельм Вальдейер стал использовать хлорид золота, и он пришел к другому выводу: нервная ткань имеет прерывистое строение, нервные клетки не врастают друг в друга, а лишь едва-едва соприкасаются своими оболочками. Оболочка не дает внутриклеточной жидкости перетекать в смежную клетку. Таким образом в 1891 году Вильгельм Вальдейер сделал вывод, противоположный выводу Камилло Гольджи. Результат исследования одного ученого зачастую противоречит результату исследования другого ученого.

В 1780-е годы Луиджи Гальвани проводил исследования по воздействию на нервы и мышцы различных видов электричества, разнообразных химических соединений, тепла и холода. Гальвани пришел к выводу, что в процессе работы на мышцах скапливается электрический заряд, и когда проволокой, изогнутой дугой, прикасаются к двум частям мышцы, то электрический заряд перетекает из одной части мышцы в другую часть. Перемещение электрического заряда приводит к сокращению мышцы.  Эксперименты над мышцами повторил Алессандро Вольта, и он обнаружил, что разные части мышцы имеют одинаковый электрический заряд и поэтому отсутствует перемещение заряда между частями мышцы. Вольта дал такое объяснение: металлическая проволока прикасается к влажной мышце, и в месте соприкосновения происходит химическая реакция между металлом и химическим раствором, имеющемся во влаге, и химическая реакция приводит к возникновению электричества; пройдя через изогнутую дугой проволоку, электрические заряды входит в другую часть мышцы; в мышцу входят электрические заряды через два окончания проволоки, и от зарядов происходит сокращение мышцы. Вольта поставил эксперимент, в котором производились электрические заряды в отсутствии мышцы, в месте соединения металла и химического раствора. По версии Вольта, источником электричества является контакт между проволокой и химическим раствором, имеющимся в мышце; в контакте возникает электричество, влекущее сокращение мышцы. По версии Гальвани, сокращающаяся и расслабляющаяся мышца приводит к возникновению электричества.

 В 1891 году в Лондоне познакомились два врача. Первым был Патрик Мэнсон, довольно видный  англичанин, завоевавший себе известность одним интересным открытием: он установил, что комары могут высасывать крошечных червячков из крови у китайцев (он практиковал в Шанхае), и доказал, — в этом был самый гвоздь открытия, — что эти червячки могут затем самостоятельно развиваться в желудке у комаров. Он видел под микроскопом  паразита малярии, пронизанного черноватыми точками пигмента, выяснил цикл развития этого паразита в крови человека и как этот цикл связан с приступами болезни. Передача малярии от человека к человеку происходила так: после попадания паразитов в желудок комара, они остаются в нем до самой смерти комара, а затем комар попадают в воду, и из тела комара паразиты перебираются в воду. Этот бульон с паразитами пьют люди и таким способом заражаются малярией.

Вторым был военный врач Рональд Росс. Он проводил лечение и исследования больных малярией в Калькутте. Он отметил наличие в крови лейкоцитов (белых кровяных телец), содержащих темный пигмент, однако обратил внимание также на странные светлые тельца, в которых также присутствовал темный пигмент. Эти тельца не были похожи на обычные лейкоциты и по форме напоминали либо полумесяц, либо сферу. Росс выяснил, что с течением времени происходит изменение формы – полумесяц превращается в сферу, а затем сфера разрушалась. За несколько часов до разрушения внутри сферы были видны тонкие полупрозрачные нити, которые очень координировано двигались и, без сомнения, могли принадлежать только живым существам.

Патрик Мэнсон и Рональд Росс стали «друзьями по переписке». Они продолжили исследования малярии независимо друг от друга, и часто переписывались, сообщая о проведенных экспериментах и подсказывая друг другу о наиболее рациональных направлениях исследований. Росс находил воробьев, больных малярией,  напускал  на них комаров, и препарировал комаров, внутри которых оказывались паразиты малярии. Изучая миграцию паразитов внутри комаров, Рональд Росс выявил, что значительная часть паразитов скапливается в слюнной железе, соединенной с жалом. Так было сделано научное открытие о передаче малярии через укус комара от птицы к человеку.

В 1898 году Патрик Мэнсон, получив письмо от Росса, отправился на большой медицинский конгресс в Эдинбург и сообщил ученым докторам о проникновении, росте и превращениях малярийного паразита в теле комара; он рассказал им о том, как Рональд Росс проследил путь малярийного паразита от птичьей крови, через желудок и организм комара до опасной позиции в его жале, из которого он каждую минуту грозит перейти к новой птице или человеку. Конгресс пришел в волнение и вынес резолюцию, поздравляющую малоизвестного майора Рональда Росса с «великим, создающим эпоху открытием».

Помимо изучения нервной системы, Комилло Гольджи в период с 1885 года по 1899 год занимался также малярией и вызывающими ее малярийными паразитами. Его идеи в этой области привели к конфликту между ним и указанным исследователем малярии Роналдом Россом. Гольджи с помощью длинного ряда тончайших опытов доказал, что птичья малярия не может передаваться комарам, заражающим человека, и наоборот, человеческая малярия никогда не передается птичьим комарам.  Комар анофелес не кусает птиц и является единственным носителем человеческой малярии. Три ученых имели разное представление о процессе заражения человека малярией: через употребление воды, в которую упали мертвые малярийные комары; через укус комара, получившего малярийных паразитов от птицы; через укус комара, который не кусает птиц и кусает только людей.

В начале двадцатого века ведущий исследователь тропических болезней Патрик Мэнсон настаивал на том, что бери-бери, цинга, пеллагра вызываются бактериальным заражением. На самом деле, эпидемия бери-бери была вызвана новой технологией паровой шлифовки риса, технологией, заимствованной из Европы — витамин В1, содержавшийся в рисовой оболочке, разрушался в процессе шлифовки.  Благодаря опытам по регламентации питания исследователи стали постепенно понимать, что проблема заключается не в присутствии микробов, а в отсутствии чего-то в шлифованном рисе. Когда все другие версии были отвергнуты, Мэнсон стал настаивать на том, что существуют вредоносные бактерии, живущие в шлифованном рисе, но отсутствующие в необработанном, которые и являются причиной нового бедствия.

Орбита Меркурия обладает нестабильностью  —  происходит циклическое перемещение точки, характеризующей наиболее близкое расположение Меркурия к Солнцу. В науке имеется два объяснения нестабильности орбиты: одно объяснение основано на теории Ньютона, второе на теории Эйнштейна.

В начале XX века многие математики убедились во множественности толкований в математике. Казавшийся ранее незыблемым фундамент математического знания был разрушен открытием парадоксов теории множеств. В результате сложились три программы выхода из кризиса, — логицизм (Г.Фреге, Б.Рассел, А.Уайтхед), формализм (Д.Гильберт), интуиционизм (Л.Э.Я.Брауэр, Г.Вейль, А.Гейтинг), —  и каждая  представляла собой своеобразное переосмысление обоснований математики.

Два немецких ученых Рихард Вильштеттер и Ганс Эйлер-Хелпин в 1922 проводили исследование ферментов и кинетики ферментативных реакций, и они установили, что молекула фермента состоит из низкомолекулярной химически активной группы, связанной с высокомолекулярными коллоидными носителями (коллоидный носитель весьма и весьма слабо был похож на белок).

В 1926 г. впервые был получен очищенный фермент в кристаллическом виде. Это была уреаза, которую выделил из семян канавалии (тропическая лиана, семейство бобовых) сотрудник Корнельского университета Джеймс Самнер. Он обнаружил, что кристаллы уреазы целиком состоят из белка. Поэтому он высказал предположение, что все ферменты представляют собой белки, однако против этой точки зрения активно возражал известный, пользовавшийся большим авторитетом немецкий биохимик Рихард Вильштеттер, который отстаивал мнение о том, что ферменты являются небелковыми низкомолекулярными соединениями, а обнаруженный в кристаллах уреазы белок — это просто загрязнение. И только в 30-е годы, после того как Джон Нортроп и его сотрудники получили в кристаллическом виде пепсин (пепсин вырабатывается желудком и совершает переваривание белковой пищи) и установили, что этот фермент тоже представляют собой белки, точка зрения о белковой природе ферментов получила всеобщее признание. В разное время имелось разное представление о природе ферментов. 

 В 1920-х годах Брэгг и Бариз произвели обобщение экспериментальных данных, полученных ими и другими исследователями при просвечивании рентгеновскими лучами кусочков льда. Количество электронов вокруг атомов кислорода велико, и они рассеивали на себе рентгеновские лучи, которые оставляли на фотобумаге рефракционные следы. Выяснилось,  что атомы кислорода (точнее, сгустки электронов возле ядра) образовывают  собой тетраэдр. Причем при разных давлениях и температурах льда обнаруживаются 12 разновидностей тетраэдров (т.е. 12 разновидностей льда).

В 1929 году Роберт Бёрнс Вудворд предложил ионную модель кристалла льда, по которой атомы водорода располагаются посередине между атомами кислорода. Через четыре года   Бернал и Фаулер разработали иную модель льда, согласно которой атомы водорода не зафиксированы посередине между атомами кислорода, а постоянно приближаются и отдаляются, передвигаются вдоль условной линии, соединяющей соседние атомы кислорода. (Впоследствии было установлено, что передвижение происходит 10 000 раз в секунду.) Приблизительно двадцать пять лет ученые обсуждали достоинства и недостатки двух моделей, однако они затруднялись дать предпочтение одной модели перед другой. В 1957 году американские экспериментаторы Леви и Питерсон облучали потоком нейтронов кусочки льда, и таким путем они установили положение атомов водорода в кристалле льда. Леви и Питерсон определили, что  атом водорода, находясь на условной прямой линии, соединяющей два соседних атома кислорода (располагающихся на расстоянии от 2,752 до 2,765 ангстрем друг от друга), перепрыгивает с  одного места на другое место, и эти два места находятся на расстоянии около 1 ангстрема от атомов кислорода.

Вурворд выдвинул свою модель кристалла льда, а Бернал и Фаулер свою модель кристалла. На протяжении 25 лет эти разные модели, объясняющее одно и то же, совместно существовали в науке. 

Незнание причин, действующих внутри изучаемых объектов, ведет к тому, что исследователи действуют наугад, и этим обусловлены разногласия при объяснении одних и тех же фактов.

Абель Рей сообщил, что науку заполонило чрезмерное множество теорий, объясняющих одни и те же факты. «В настоящее время…необходимо констатировать, что, подобно искусству, физика имеет многочисленные школы, суждения которых зачастую расходятся, а иногда прямо враждебны одни другим…крайние разногласия сменили прежнее единодушие, и при том разногласия и в деталях, и в основных руководящих идеях»(слова Абеля Рея цитируются по книге В.И.Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.268). Опытные данные вступили в противоречие с существующими теориями, и возникла необходимость отбросить старые теории и создать новые теории. Обнаружились значительные трудности в создании новых теорий, и трудности привели к тому, что разные ученые, исходя из субъективных побуждений и не зная реального положения дел, наугад применяли разные способы при создании новых теорий, а применение разных способов повлекло разногласия и противоречия в теориях.  Многие из новых теорий были мнимыми.

В.И.Ленин: «Судите теперь о смелости заявлений Богданова, будто в философии Маха абсолютно нет места для свободы воли, когда сам Мах рекомендует такого субъекта, как Клейнпетер!»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.233). 

Действительно, в философии Клейнпетера и Маха имеется свобода воли, — входящий в эмпириокритическую философию постулат о множественности (и логическое обоснование множественности) разноголосых объяснений, есть отображение множественности, наблюдаемой в научной деятельности. Не смотря на критику В.И.Ленина, Ганс Клейнпетер оказался прав в вопросе о множественности.  По мнению Ленина, множественность объяснений является результатом низкой философской подготовки естествоиспытателей, и вызванной этим необъективностью исследовательской деятельности. Поскольку множественность объяснений связано с необъективностью, то преодоление множественности приведет к преодолению необъективности.

Существование объективной реальности не зависит от споров среди ученых о содержании объективной реальности, и поэтому споры имеют второстепенное значение. Ликвидация споров не повлияет на существование объективной реальности.

В 1952 году вышел сборник «Философские вопросы современной физики», в котором философ И.В.Кузнецов подверг критике академика Л.И.Мандельштама за неправильный философский подход к теоретической физике. Для Л.И.Мандельштама «научные понятия, законы науки — не отражение объективной действительности, все более и более точно отражающие ее, присущие ей объективные связи явлений, а условные конструкции человеческого мышления, которые мы можем менять по своему усмотрению, руководствуясь соображениями удобств». Кузнецов сделал вид, что ему неизвестно, как Д.И.Менделеев принял смелое волевое решение, — он переписал вес бериллия с 14 на 9 атомных единиц, и это означало, что Менделеев разрешил себе менять условные конструкции, руководствуясь соображениями удобства. Кузнецов сделал вид, что ему неизвестно об условных символах, представляющие собой неоправдавшееся предсказание Д.И.Менделеевым химических элементов ньютоний и короний.  Или об условном символе, представляющем собой заявление Бориса Аристарховича Догадкина о наличии в каучуковом латексе структурной вязкости.

Через год после выступления советского философа И.В.Кузнецова,  принято решению ученого совета физического института АН СССР, от 9 февраля 1953 года, «О философских ошибках в трудах академика Л.И.Мандельштама». Ученый совет объяснил, какие прегрешения обнаружены в книгах Л.И.Мандельштама:  «Природа, — считает Л. И. Мандельштам, — не навязывает определений однозначно, но она и не позволяет давать любые определения;  вернее, позволяет, но если я буду определять совершенно произвольно, то я ничего не смогу сделать дальше. Эти утверждения Л.И.Мандельштама ошибочны, так как законы природы существуют объективно,   независимо от сознания и определений, и в науке определения не могут быть произвольными». 

В 1820 году Ганс Эрстед провел эксперимент, в котором на нитке подвешивалось медная проволока кольцеобразной формы, своими концами соединенная с маленькой электрической батарейкой. При приближении магнита петля поворачивалась. Многие физики объясняли опыт Эрстеда превращением свернутого в петлю проводника с током в магнит, и взаимодействием двух магнитов. Андрэ Ампер придерживался иного воззрения: магнит представляет собой совокупность электрических токов, и происходит взаимодействие двух электрических токов (взаимодействие направлено на то, чтобы электрические токи стали параллельными, сблизились друг с другом, и текли в одном направлении).

Факты, обнаруженные в опыте Эрстеда, не могли направить истолкование фактов в однозначном направлении, и эта неспособность фактов навязывать исследователю свое содержание привела к появлению двух различных (несовместимых друг с другом, и поэтому ложного для одного из двух) и произвольных истолкований, касающихся содержания фактов. Факты не ограничивают свободу воли, свободу выбора при фантазировании насчет причины.  Факты не устраняют анархический произвол при выборе того или иного истолкования, и дают возможность выбрать удобное для ученого истолкование фактов. Свою философскую позицию Мандельштам приблизил к философской позиции идеалиста Клейнпетера, и за это Мандельштам был подвергнут бескомпромиссной критике.

Взгляды Л.И. Мандельштама были близки к взглядам Германа Гельмгольца, который утверждал, что многие понятия в физике являются произвольными и даже ошибочными, но на протяжении некоторого промежутка времени не удается уличить понятия в произвольности или ошибочности.

Один из трех последних марксистов-ленинцев начала двадцать первого века, специализирующихся в теории познания, Владимир Николаевич Игнатович в своей книге «Введение в диалектико-материалистическое естествознание» написал такое, что практически не отличается от написанного махистом и идеалистом Гансом Клейнпетером.  Критика В.И.Ленина по адресу Г.Клейнпетера стала недействительной, когда В.Н.Игнатович написал: «Не понимая, что всякая теория есть всего лишь форма отражения, многие физики часто высказывается примерно так: пока не появились экспериментальные данные, которые противоречат существующей теории, для критики теории нет оснований, и тем более для изменения теории. Тем самым демонстрируют, что имеют метафизические представления о познании, характерные для материалистов XVIII века. Если помнить, что теории, понятия, законы природы, выраженные в теориях, — формы отражения, то всегда можно поставить вопрос: является ли данная форма отражения (теория, понятие и т.д.) наиболее подходящей для данного содержания? Не окажется ли другая теория более подходящей формой для выражения данного содержания? Соответственно, независимо от того, есть ли новые факты, противоречащие данной теории, или нет, почти всегда можно ставить задачу усовершенствования ее как логической формы. Заметим, что в истории науки  новые теории далеко не всегда создавались на основе новых фактов. Например, Даламбер отрицательно относился к системе механики Ньютона, основанной на принципе ускоряющих сил (т.е. к той форме, в которой Ньютон выразил содержание механики). Даламбер говорил, что этот принцип опирается на расплывчатое и неясное положение. Понятие силы должно быть вообще исключено из механики, и следует основываться только на понятии движения. В результате проведения исследований, начатых Даламбером и продолженных Лагранжем и другими учеными, была создана аналитическая механика — новая логическая форма классической механики».

 

 

Вопрос о множественности причин, связанных с одним следствием,  рассмотрим на простом примере. Писатель Александр Романович Беляев в 1929 году издал книгу «Человек, потерявший свое лицо». Через 22 года Беляеву стало известно, что вышла в свет книга с аналогичным сюжетом — «Патент АВ» Лазаря Лагина. Беляев обвинил Лагина в плагиате. В ходе выяснения отношений Лагин, доказывая отсутствие плагиата, продемонстрировал рукопись своего раннего произведения «134 самоубийства», написанного ранее книги Беляева, и имеющее с последним значительное сходство. Беляеву пришлось извиниться перед Лагиным.

Когда обнаруживается следствие (книги с похожими сюжетами), то у этого следствия могут быть две причины — копирование одним писателем сюжета опубликованной книги другого писателя, или одинаковый ход мыслей двух писателей, что привело к возникновению независимо друг от друга похожих сюжетов книг.

Когда имеется причина, то не представляет большой сложности проследить, к какому следствию она приведет. Но если обнаружено следствие, то чрезвычайно трудно установить, что является причиной, потому что одинаковые следствия вызываются различными, порой противоположными причинами. То есть отсутствует однозначное соответствие, направленное от следствия к причине.

Человеческий мозг имеет психо-физиологическую структуру, сформировавшуюся на протяжении короткого исторического периода в погоне за мамонтами и шерстистыми носорогами, и способствующей однозначному умственному связыванию следствия с причиной, и из-за этого затруднительно освободить человечество от ошибок, связанных с подменой одной причины другой причиной.

 

 

Лукреций Кар объяснял звуки грома тем, что тучи, гонимые ветром в разных направлениях, сталкиваются друг с другом. В середине ХIХ века существовала вакуумная теория, согласно которой разряд молнии создаёт вакуум, который затем с хлопком заполняется воздухом. Меерсон в 1870 году предположил, что молния разлагает содержащуюся в облаках воду на кислород и водород, которые затем взрываются, снова образуя воду. Рейнольдс в 1903 году предположил, что гром — это «паровые взрывы», вызванные нагревом воды в каналах разряда. Последние две теории были опровергнуты экспериментально: оказалось, что в лаборатории электрическая искра вызывает громкий звук в условиях, когда в воздухе нет водяных паров. Наконец, ещё в 1888 году Гирн предложил теорию, которая в основном принята и сейчас. Он писал: «Звук, который мы называем громом, является следствием того факта, что воздух, пронизываемый электрической искрой, то есть вспышкой молнии, нагревается скачком до высокой температуры и вследствие этого значительно увеличивается в объёме». 

Было предложено четыре объяснения громкого звука, сопровождающего разряд молнии, и каждое объяснение подразделяется на часть, указывающую на причину, и часть, указывающую на следствие. Указание на следствие в четырех объяснениях одинаково — громкий звук.  Вставляемое в природу, называемое причиной, должно приводить к тому же следствию, которое наблюдается в природе. Когда из природы выдергивается старое представление о причине, и вставляется новое представление, то новое представление не отличается от старого представления в части, указывающей на следствие.

Громкий звук, сопровождающий разряд молнии, не может опровергнуть ни одного из предложенных объяснений, указывающих на причину. Поэтому можно говорить, что между следствием и нафантазированной причиной имеется предустановленная гармония. Ощущаемое соответствует объясняемому, причем любому объясняемому (при легковыполнимом условии соответствия между теоретическим следствием и реальным следствием).

Наличие предустановленной гармонии запрещает использовать наблюдаемое следствие как доказательство правильности представления о причине. Этот запрет не был очевидным для Роджера Котеса, который в предисловии к книге Исаака Ньютона в 1713 году написал, что Ньютон смог доказать существование тяготения на основании совершающихся явлений, представляющие собой определенные траектории, по которым двигаются планеты и кометы. Котес сделал обобщения:  необходимо «признавать истинными причины, подтвержденные явлениями», одинаковые следствия, т.е. такие, коих известные свойства одинаковы, происходят от одинаковых причин.

Роджер Котес совершил крупную гносеологическую ошибку, когда из сходства следствий сделал вывод о сходстве причин. Одно и то же следствие может появиться по разным причинам, и обнаружение конкретного следствия не способно  однозначно указать (навязать) одну причину из нескольких возможных причин.

Смешно и грустно, что Л.И.Мандельштам выступил против воззрений Р.Котеса относительно доказывания объективности, и за это Мандельштам назван уклоняющимся в идеализм.

 

 

Громкий звук, сопровождающий разряд молнии, подвергся истолкованию посредством указания причины, но громкий звук не способен направить истолкование в правильном направлении, и три истолкования из четырех  были свободными от реальной причины. Исаак Ньютон взял за основу наблюдаемые орбиты планет и их массу, и из этого вывел гравитационный закон; Роджер Котес заявил, что гравитационный закон подтверждается наблюдаемыми орбитами планет. Сказанное Котесом лишено смысла, поскольку гравитационный закон ускользает от проверки со стороны того, на чем основан выявленный гравитационный закон.

Г. Мило выступил против Роджера Котеса — «Следует отказаться от мысли, будто существует абсолютно-неразрывная связь между известными основными понятиями науки и теми подтверждениями, которые она находит в наблюдаемых фактах»,  «Ум приспособляется к данному, но построения его, как бы естественны они ни казались, во всяком случае обладают той особенностью, что они не насильственно навязаны нам, а напротив, как мы ясно ощущаем, являются до известной степени свободными созданиями нашей творческой деятельности», «Основные понятия  ускользают  от всякой возможности опытной проверки — ввиду того, что самое понятие проверки в данном случае совершенно лишено смысла»,  «Чем же  объяснить странный факт, что законы, основанные на произвольных построениях, подтверждаются опытом? Тем, что в них собраны факты распространенных индукций, и только способ выражения, служащий для передачи наблюденных явлений, построен при помощи  понятий. Совокупность этих понятий постоянно является как бы удобным посредником между вещами и ученым, и этого посредника не могут затронуть экспериментальные проверки».

У Ленина появилось чувство раздражения от того, что Мило сделал философское заявление  о неспособности объясняемых фактов выполнять функцию практической проверки объяснений, и тем самым Мило сеял недоверие к объяснениям в науке; ленинское раздражение вылилось в фразы: «…поставлен  вопрос об атомах и пр., как «рабочей гипотезе». Большего, чем объявления понятий естествознания «рабочими гипотезами», современный, культурный фидеизм  не думает и требовать. Мы вам отдадим науку, гг. естествоиспытатели, отдайте нам гносеологию, философию, —  таково условие сожительства теологов и профессоров в «передовых» капиталистических странах»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.297).

Ленин разъясняет, в какой гносеологии заинтересованы теологи: «Действительно важный теоретико-познавательный вопрос, разделяющий философские направления, состоит не в том, какой степени точности достигли наши описания причинных связей и могут ли эти описания быть выражены в точной математической формуле, — а в том, является ли источником нашего познания  объективная закономерность природы, или свойства нашего ума»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.164). «…выведении тех или иных принципов, постулатов, посылок из субъекта, из человеческого сознания, а не из природы. Прав был Энгельс, когда он говорил, что не в том суть, к какой из многочисленных школ материализма или идеализма примыкает тот или иной философ, а в том, берется ли за первичное природа, внешний мир, движущаяся материя, или дух, разум, сознание и т. п.»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.171). «Субъективистская линия в вопросе о причинности, выведение необходимости природы не из внешнего объективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только противопоставляет первый и второй, но делает природу частью разума, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы»(с.159).  

 Теологи считают, что человеческий ум обладает способностью общаться с Богом и получать от Бога сведения о природе, и поэтому люди имеют в своем распоряжении знание о природе, не почерпнутое из органов чувств, соприкасающихся с объективными закономерностями природы.  Теологи заинтересованы, чтобы научная теория познания содержала в себе постулат о способности человеческого ума иметь знание, источником которого не являются органы чувств.

Не опираясь на показания органов чувств (поскольку человеческий разум имеет свойство отрываться от природы из-за неспособности природных фактов навязать однозначно причины), человек создает полуфиктивные фантастические представления о причинах. Указание на конкретную причину — это всего лишь один из возможных вариантов развития событий. Мы вам отдадим науку, господа естествоиспытатели, отдайте нам гносеологию, и мы внедрим в гносеологию положения о вероятностном характере указания на конкретные причины, о периодической замене одного указания на причину другим указанием на причину (подобно тому, как указание на перенос малярийных паразитов от птиц к человеку был заменен на указание относительно переноса малярийных паразитов от человека к человеку).

Здесь уместно напомнить изречение В.И.Ленина:  «Леруа  рассуждал так: истины науки суть условные знаки, символы; вы бросили нелепые, «метафизические» претензии на познание объективной реальности; будьте же логичны и согласитесь с нами, что наука имеет только практическое значение для одной области человеческих действий, а религия имеет не менее действительное значение, чем наука, для другой области действий; отрицать теологию «символическая», махистская наука не имеет права»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.308).

Мило (и Мандельштам) своими книгами распространял недоверчивое отношение к объяснениям в науке, и сомнительные научные объяснения не обладают силой, способной опровергнуть теологическое учение. Чтобы объяснения в науке приобрели надлежащую силу, необходимо последовательно и настойчиво проводить идеологическую борьбу против мировоззрения Мило.

 

 

Леруа  рассуждал о том, понятия естествознания суть условные знаки, символы, «рабочие гипотезы». Аналогично рассуждал и Мило:  ум приспособляется к действительному миру, но умственные построения  обладают той особенностью, что они не насильственно навязаны нам, а напротив, как мы ясно ощущаем, являются до известной степени свободными созданиями нашей творческой деятельности. Согласно такому подходу к приспособлению ума к действительному миру, природа не дает человеку законы о себе, и поэтому человек вынужден сам придумывать законы и давать законы природе.  

У Ленина появилось чувство раздражения не только от того, что Мило заявил о вероятностном характере понятий естествознания, но и от того, что заявлено о человеческом факторе как причине вероятностного («рабочие гипотезы») характера понятий естествознания.

 

 

В тринадцатой главе «Классификация» рассматривается вопрос о том, как Фридрих Энгельс встал на сторону фидеистов и относился как к сомнительным рабочим гипотезам к некоторым математическим понятиям.

 

 

Леруа  и Кант рассуждали о том, что понятия естествознания суть условные знаки, символы. Увертка у Канта и Леруа следующая: обстоятельство, что мы понимаем вещи так, как мы их понимаем, есть наше творение, ибо дух, живущий в нас, есть не что иное, как дух божий, и подобно тому, как бог создал мир из ничего, так и дух человека создает из вещей нечто такое, чем эти вещи сами по себе не являются («Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.210).

Вещь — Земля, вращающаяся вокруг Солнца. Дух Клавдия Птолемея создал нечто, такой Землей не являющееся — Землю, вокруг которой вращается Солнце. Вещь — различное изгибание солнечных лучей возле края непрозрачного предмета, в зависимости от длины волны света. Дух Исаака Ньютона создал из зависимости изгибания от длины волны нечто, что таковым не является — изгибание от  гравитационного притягивания непрозрачным предметом световых корпускул. Вещь — вес в 240 атомных единиц, присущий урану. Дух создал из 240 единиц нечто такое, чем эти 240 единиц не являются — 120 атомных единиц. Вещь — наличие непроницаемой оболочки у каждой нервной клетки, не допускающей выход или вход внутрь клетки жидкости, содержащейся в соседней нервной клетке. Дух Камилло Гольджи создал из прочной оболочки то, чем оболочка не является — оболочку с отверстиями, через которые проникает внутриклеточная жидкость. Вещь — проникновение малярийных паразитов в тело человека через укус комара.  Дух Патрика Мэнсона создал нечто, чем проникновение через укус не является — люди пьют воду с упавшими в воду  мертвыми комарами, в желудках которых находятся малярийные паразиты. Вещь — белковая природа ферментов. Дух Рихарда Вильштеттера создал из белковой природы ферментов нечто такое, чем природа пищеварительных ферментов не является — небелковую коллоидную природу. Вещь — неизменяющаяся длина волны рентгеновский лучей. Дух создал нечто такое, чем неизменяющаяся длина волны не является — изменяющуюся длину волны рентгеновских лучей. Вещь — широкое поперечное сечение светового луча.  Дух Ньютона создал нечто такое, чем широкое сечение не является — узкое поперечное сечение светового луча.  Вещь — порождение приливов и отливов гравитационным притяжением Луны. Дух Декарта и дух Галилея создали нечто такое, чем притяжение не является — отталкивание морских вод от Луны, сложение и вычитание орбитальной и вокруг-осийной скорости Земли.  Вещь — высокий коэффициент трения между железными рельсами и железными колесами локомотива-паровоза. Дух Брунтона и дух Гордона создали нечто такое, чем высокий коэффициент не является — низкий коэффициент трения, что компенсировалось приданием локомотивам «ног», посредством которых локомотив-паровоз отталкивается от земли и продвигается по рельсам.

 

 

«…выведение необходимости природы не из внешнего объективного мира, а из сознания, из разума… делает природу частью разума…».

Если человек выводит представление о причинно-следственных связях из своего разума,  то этим создаются благоприятные условия для распространения теологического учения,   согласно которому Бог вывел из своего разума причинно-следственные связи и другие составные ингредиенты природы, в результате чего природные причинно-следственные связи делаются частью божественного разума (делаются производными от божественного разума).  Ленин в очередной раз запугивает естествоиспытателей —  либо вы откажетесь от выведения причин из собственного разума, либо вы будете объявлены сторонниками теологического учения, согласно которому Бог вывел причины из своего разума и тем самым создал материальные причины.

В  Библии написано, что Бог сшил кожаные одежды для Адама и Евы. Всем известно, что сотни тысяч портных занимаются пошивом одежды из кожи. Удивительно, —  по отношению к портным не предъявляется претензия по поводу  того, что своей деятельностью портные подтверждают правильность  написанного в Библии.

Философы подробно описывают процесс познания, и получается сходство между процессом познания и деятельностью Бога, и сходство заключается в выведение причин из разума.

Портные и философы находятся в неравноправном положении. Когда портные совершают действия, похожие на действия Бога, описанные в Библии, то никто не выдвигает против портных обвинение в поддержке написанного в Библии, обвинение в создании доказательства правильности Библии.   Когда  философы описывают познавательные процессы, то всякий раз раздается возмущенный окрик о поддержке Библии (о поддержке через изображение сходства).

 

 

В начале предыдущей главы указывалось, что Фридрих Энгельс некоторые понятия, имеющиеся в науке, называл полуфиктивными субъективистическими выдумками. Также в предыдущей главе рассказывалось, как химик Б.М.Кедров, позднее ставшим философом, выявил полуфиктивный характер структурной вязкости каучукового латекса.  Во второй главе приводилось высказывание Н.Г.Чернышевского относительно мировоззрения Канта — «…мышления, влагающего весь материал знаний в формы совершенно различные от форм действительного существования…». В настоящей главе приводись сведения о Л.И.Мандельштаме и о выдвинутом против него обвинения, по которому Мандельштаму приписывалось понимание научных понятий как условных конструкций человеческого мышления, которые можно менять по своему усмотрению.  Еще в настоящей главе приводилась цитата из книги «Материализм и эмпириокритицизм» по поводу того, что  Кант приравнял человека к Богу и наделил человека возможностью из вещей создавать нечто такое, чем вещи в действительности не являются; то обстоятельство, что мы понимаем вещи так, как мы их понимаем, есть наше творение.

Вышеописанное указывает на сходство между Энгельсом и Кантом по вопросу о наличии в науке полуфиктивных субъективистических выдумок, совершенно различных от форм действительного существования.   Необходимо подчеркнуть, что Вернадский по этому вопросу согласился с Кантом.

«Борьба научного мировоззрения с чуждыми ему понятиями, выдвинутыми философией или религией, становится поэтому еще более трудной, упорной и страстной. Мы очень часто даже не можем считать вопрос окончательно решенным и тогда, когда научному мировоззрению удается окончательно изгнать противоположное мнение, когда ему удается временно заковать научные представления в ясные формы. История науки показывает нам, что при этом человеческая мысль весьма часто приходит к ложным выводам, которые господствуют десятилетиями…  Необходимо выяснить, какие части отвечают формальной действительности, являются научными истинами, обязательными для всякого человека, не зависящими от хода времен, смены народов и поколений. Решение этого вопроса нередко представляет величайшие трудности, достигается годами усиленной работы и споров…  Характер научного мировоззрения — сложный; с одной стороны, в него входят общие положения, связанные с научным представлением о Космосе, с другой — отрицания, вызванные необходимостью очистить мировоззрение от положений, достигнутых человеком иным путем и противоречащих научным данным…они представляют настоящие фикции, простые «предрассудки», которые исчезают через некоторое время целиком из научного мировоззрения, продержавшись в них прочно более или менее долго. Неизбежность существования в научном мировоззрении этих фикций придает ему еще более меняющийся со временем отпечаток, придает характер, еще более далекий от логически ясного, хрустально простого выражения истинного представления о Космосе. Ибо несомненно, что вопросы о таких фикциях и предрассудках, их обсуждение и их оценка играют в научном мировоззрении крупнейшую роль. Дело в том, что эти фикции нередко получают форму задач и вопросов, тесно связанных с духом времени…эти вопросы служат лесами научного здания, необходимыми и неизбежными при его постройке, но потом бесследно исчезающими.   …задачи, тщетность и неосновательность   которых могла быть выяснена только путем долгого векового опыта, привходят в науку отчасти извне, отчасти изнутри. Они составляют крупную часть всякого научного мировоззрения, и несомненно в значительном количестве находятся в нашем современном мировоззрении»(Владимир Иванович Вернадский, «Очерки по истории современного научного мировоззрения», лекция 3).

 

 

 

Глава 12. Взгляд Герцена на ученых и на развитие науки

 

 

В философском сочинении «Письма об изучении природы» Александр Иванович Герцен исследовал отношение ученых к объяснениям, относящимся к природным явлениям. Вначале Герцен обратил свое внимание на древних греков, и он выяснил, что для греков характерно серьезное отношение. Идея о строении предметов из атомов для греческих мыслителей не была шуткой, и атомы представляли для них истину; атомизм составлял убеждение, верование Левкиппа, Демокрита и других древних мыслителей. Физики и химики, современные Герцену, имеют иное отношение. Они с первого же слова согласны, что их атомарная теория, может быть, вздор, но вздор облегчительный. А почему же они, — вопрошает А.И.Герцен, — предают атомарную теорию,  и соглашаются, что может быть вещество не из атомов? Они предают атомарную теорию на том же прекрасном основании лени и равнодушия, на котором принимают всякого рода предположения! Если откровенно выразиться, то это можно назвать цинизмом в науке. Рассказывая о строении вещества из атомов, естествоиспытатели предупреждают вас обыкновенно на первой же странице статьи, что естествоиспытатели не уверены, в самом ли деле тела состоят из крупинок  неделимых, невидимых, но имеющих свойства, объем и вес. Не уверены, а существование атомов принимают для удобства. Таким ленивым приниманием они сами уронили свою теорию. По их мнению, физика абстрактна по своим вопросам, и в ней главенствуют ипотетические объяснительные теории (т. е. такие, о которых вперед знают, что они вздор). С самого начала в понимании  гибнет эмпирический предмет; являются только свойства общего характера (например, силы); потом вводятся какие-то посторонние агенты (магнетизм и пр.) Даже бедную теплоту попробовали олицетворить — в теплотворе. А теория света? Что за жалкое тавтологическое определение света!  "Да это все одни временные определения для того, чтоб как-нибудь не растеряться; мы сами этим теориям не придаем важности". Очень хорошо, но ведь когда-нибудь надобно же и серьезно заняться смыслом явлений, — нельзя все время шутить!  Принимая для практической пользы неосновательные ипотезы, в конце-концов, совершенно собьемся с толку. Сюда принадлежат насильно стесняемые представления, будто бы для вящей понятности: "Если мы представим себе, что луч света состоит из бесконечно малых шариков эфира, касающихся друг друга..." Зачем же я стану себе представлять, что свет солнца падает на меня так, как дети яйца катают, когда меня уверяют, что это лишь предположение? В физических науках принято за обыкновение допускать подобного рода ипотезы, т. е. условную ложь для объяснения; но ложь не остается снаружи объяснения (иначе она была бы вовсе не нужна), а проникает в объяснение, и вместо истины получается странная смесь эмпирической правды с логической ложью; эта ложь осознается и заставляет сомневаться в истине. Ипотезы отрицательно повлияли на теории: теории личны, шатки, неудовлетворительны. Принимая всякую теорию за личное дело,  за удобное размещение частностей, натуралисты отворяют дверь убийственному скептицизму.

Александр Иванович Герцен разделял естествоиспытателей на две группы: на серьезных ученых, и на несерьезных циников.  Первые уверены в том, что теории правильно обрисовывают действительный мир, и пишут статьи и книги, которыми убеждают в правильности рисунка. Другие действуют по-противоположному, и своими статьями и книгами распространяют скептические настроения, учат не придавать важности объяснениям природных процессов, вносят в умы мысль об иероглифическом характере теорий.

Создается впечатление, что для А.И.Герцена наиважнейшее значение имеет то, какими словами пишутся статьи и книги о науке. Герцен убежден, что ученый должен составлять фразы таким образом, чтобы читатели, ознакомившись с фразами, приходили к выводу — ученый уверен в своей правоте и в правоте теории. 

Герцену не нравились книги, содержавшие легкомысленные фразы, не вселяющие уверенности в правоте теории, допускающие возможность отбрасывания теории как ненужной вещи для замены ее на другую новомодную теорию. В природе существует то, что сейчас понятно ученым, и то, что сейчас неизвестно и непонятно ученым. Герцен выступал против того, чтобы ученые в своих книгах описывали неизвестное и непонятное, и одновременно с этим акцентировали внимание на сомнительности и недостоверности знания, касающегося неизвестного и непонятного. Когда ученые описывают неизвестное или малоизвестное, то описание содержит ошибки и противоречия.  Ученые осознают и озвучивают наличие ошибок, и этим вызывают недовольство Герцена.

А.И.Герцен с явным осуждением относился к  ученым, чьи рассказы о научной деятельности  указывают на непонимание учеными   того, что подвергается исследованию.

Люди, которые не замечают нечто непонятное, не могут стать учеными.

Герцен придерживался точки зрения, что необоснованные рассуждения, не прошедшие проверку,  имеют ненаучное или лженаучное содержание, и своей критикой Герцен побуждал ученых прекратить заниматься лженаукой. Реалистичность науки обеспечивается обращением внимания только на реалистичные (т.е. понятные и хорошо исследованные) природные явления. Наука должна включать в себя только то, что науке точно известно, что хорошо изучено. Плохо изученное не должно входить в состав науки. 

Герцен отрицательно относился к точке зрения, высказанной Чернышевским, согласно которой естествоиспытатель должен осознавать и дискурсировать относительно неизвестности исследуемого: «Исследователь идет ощупью, наугад,  он принужден руководиться не столь верными способами к отыскиванию настоящего пути, теряет много времени в напрасных уклонениях по окольным дорогам с тем, чтобы возвратиться с них к своей исходной точке, когда увидит, что они  ведут ни к чему, и чтобы снова отыскивать новый путь; еще больше теряется времени в том, чтобы убедить других в очевидной непригодности путей, оказавшихся непригодными, в верности и удобстве пути, оказавшегося действительным».

В 1953 году Вернер Гейзенберг высказал точку зрения, близкую к точке зрения Н.Г.Чернышевского — «Более целесообразно ввести сперва в физическую теорию большое количество понятий, не принимая во внимание их строгую обоснованность на опыте, и предоставить природе в отдельном случае каждой теории решать,  требуется ли и в каких пунктах пересмотр понятий».

«Физика представляет собой развивающуюся логическую систему, основы которой можно получить не выделением их каким-либо индуктивным путем из опыта, а лишь свободным вымыслом. Обоснование системы производится на доказательстве применимости вытекающих из нее теорем, в области чувственного опыта»(Альберт Эйнштейн, «Физика и реальность», 1936 год).

В высказываниях Чернышевского, Гейзенберга, Эйнштейна можно найти все, что вызывало негодование у Герцена: и признание вздорности, которая вносит некоторое облегчение, и неуверенность с сопутствующим удобством, и нежелание придать важность воззрениям.

Беспристрастный ум, освобожденный от всякого рода предрассудков (и от гипотез), внимающий опыту — только такому уму покорится познаваемая природа.  Факты имеют способность сами себя объяснять, и задача естествоиспытателя заключается в том, чтобы не отвлекаться на посторонние воздействия и не примешивать свои фантазии к преподносимой фактами информации.

А.И.Герцен написал в сочинении «Письма об изучении природы», что на начальном этапе познания создаются представления, которые на время облегчают труднейший вопрос, но пускают нездоровые соки в мышление, в результате чего представления о природе становятся уродливыми, искаженными.  Особенно досталось Декарту. «Рене Декарт дал физикам опасный пример прибегать к личным ипотезам там, где недостает понимания; так, например, движение небесных тел он объяснял вихрем, крутящим их около солнца; стараясь математически вывести все явления планетной жизни, он делает ипотезы, в которые сам не уверен («хотя они никогда не происходили таким образом»)». Одно непонятное   Декарт объяснял другим непонятным, и при этом не верил в предложенное им субъективистское (названное Герценом личным) объяснение. А.И.Герцен озвучил три проблемы: ученые сомневаются в выдвинутых ими объяснениях, фантастические предпосылочные объяснения искажают понимание природных явлений, необходимо внимать природе, чтобы природа направила мысли в правильном направлении. Необходимо еще раз напомнить, что Л.И.Мандельштам, Г. Гельмгольц, Г.Мило отказали природе в способности дать ученым однозначное, лишенное произвольности,  определение причинам природных явлений.  Необходимо еще раз напомнить, что природа давала И.Ньютону закон о сущности земном притяжении, но Ньютон оказался не в силах принять от природы сущность.

 

 

Артур Комптон в 1923 году проводил эксперименты по облучению графита рентгеновскими лучами, в ходе которых было установлено, что из облученного графита вылетают электроны, выбитые рентгеновскими лучами. (Рентгеновская волна, выбивший электрон, после взаимодействия с электроном имеет уменьшившуюся частоту, и это было обнаружено Комптоном. Значительно позднее обнаружилось, что после взаимодействия с электроном некоторые рентгеновские волны увеличивали свою частоту. Поскольку Комптон при объяснении эффекта не учитывал «учащенные» рентгеновские волны, то впоследствии появились объяснения, учитывающие такие лучи, и по этой причине новые объяснения  вступали в противоречие с объяснением Комптона). Было известно, что бомбардировка альфа-частицами (которые теперь рассматривались как ядра гелия) может вызвать распад атома азота на более легкие ядра других элементов. В 1930 году  Вальтер Боте облучал альфа-частицами различные элементы, в том числе бериллий, и получил сильное вторичное излучение, являющимся гамма-лучами (родственными рентгеновским лучам). В то время ученые находились под впечатлением открытия Артура Комптона, который установил, что рентгеновские лучи выбивают из вещества электроны. Поэтому, когда в 1931 году супруги Жолио-Кюри, продолжая исследования Боте, изучали прохождение излучения бериллия (вызванного облучением бериллия альфа-частицами) через вещества, богатые водородом, наблюдали образование интенсивных потоков протонов (ядер атомов водорода), они истолковали это как отрыв протонов от атомов под воздействием мощных гамма-лучей, как разновидность эффекта Комптона. Джеймс Чедвик также исследовал образование протонов под действием вторичного гамма-излучения бериллия (и излучения углерода, гелия), и он подвергал воздействию излучения большое количество веществ. Обнаружив, что происходит выбивание ядер легких химических элементов, Чедвик пришел к выводу, что наблюдаемый эффект трудно объяснить воздействием гамма-излучения. Чедвик теоретически доказал, что крайне мало вероятно (поскольку предположительно нарушается закон сохранения энергии), чтобы при столкновениях альфа-частиц с бериллием и другими веществами могли возникать гамма-лучи с энергией, достаточной большой для того, чтобы выбивать протоны и ядра легких элементов. Поэтому он оставил идею о гамма-лучах и сосредоточился на иной теории. Приняв существование нейтрона, он показал, что в результате захвата альфа-частицы ядром бериллия может образоваться ядро химического элемента углерода, причем освобождается один нейтрон. То же самое исследование было проделано и с бором — еще одним элементом, порождавшим проникающую радиацию при бомбардировке альфа-лучами. Альфа-частица и ядро бора соединяются, образуя ядро азота и нейтрон. Высокая проникающая способность потока нейтронов обусловлена тем, что нейтрон не обладает зарядом и, следовательно, при движении в веществе не испытывает влияния электрических полей атомов. Нейтрон содержит в себе больше энергии и механического импульса, чем гамма-луч. Результаты экспериментов, проведенных Чедвиком в Кавендишской лаборатории в Кембридже, были опубликованы им в 1932 г.  

Таким образом, супруги Жолио-Кюри и Чедвик придерживались различных объяснений по поводу природы излучения, вылетающего из бериллия при его бомбардировке альфа-частицами.

Прав ли был А.И.Герцен, когда сказал, что некоторые создают вздорные, неудовлетворительные (т.е. сомнительные, искусственно натянутые) и шаткие теории? Да, прав. Почти через век после опубликования философского труда Герцена, Джеймс Чедвик пошатнул и уронил теорию Вальтера Боте и Жолио-Кюри о вылете гамма-излучения из атомов бериллия, и доказал вздорность этой теории. Фредерик и Ирен Жолио-Кюри принимали теорию за удобное размещение частностей, за личное субъективное дело, и не положили в основу теории факт вылета нейтронов. Описание вылетающих из бериллия гамма-лучей изображало психологические размышления Жолио-Кюри, но не изображало объективные нейтроны. Вместо закономерностей физического явления, в теорию вошли закономерности восприятия физического явления. Супруги Жолио-Кюри  построили теорию (о гамма-лучах), и эта теория потеряла свой объективный источник (нейтроны). Мышление Жолио-Кюри было не связано с таким внешним обстоятельством, как вылет нейтронов из бериллия. Чедвик своими экспериментами доказал, что временное определение о гамма-лучах является фантастическим, что у Жолио-Кюри отсутствовало знание о природе излучения, исходящего из бериллия. Доказав отсутствие знания, Чедвик внес совершенно ненужный элемент агностицизма. 

Чедвик подтвердил мнение Герцена о том, что ученые сочиняют легкомысленные фантастические теории. Но при этом Чедвик одобрительно отозвался относительно создания фантазий.

 

 

Физик-теоретик занимается тем, что создает новые физические теории или хоронит старые физические теории (например, Ломоносов похоронил теплородную теорию, Френель похоронил теорию Ньютона о гравитационном притяжении световых лучей краем непрозрачного диска,  Фраунгофер похоронил теорию Волластона о темных полосах в спектре, созданных природой для отделения друг от друга различных цветов, Чедвик похоронил теория Жолио-Кюри о гамма-лучах). Химик-теоретик занимается тем, что создает новые химические теории или хоронит старые химические теории. Похожие занятия имеют астрономы, геологи, биологи, бактериологи и деятели других наук.

Философ, специализирующийся в теории познания,  занимается тем, что исследует процедуру создания новых физических, химических, астрономических, геологических, биологических теорий, и исследует процедуру похорон теорий.

Физикам нужны ответы на физические вопросы,  философам нужен ответ на вопрос:  как физики выискивают ответы на физические вопросы.         

 

У некоторых людей развивается болезнь, именуемая манией величия. У больного возникает непоколебимое убеждение в своем высоком предназначении, в том, что им сделано (или скоро будет сделано) теоретическое или практическое открытие, имеющее необычайно важное, универсальное значение, и его внедрение облагодетельствует человечество. Больной считает себя великим изобретателем, значимым персонажем, и сравнивает себя с великой исторической личностью; уверяет об особых отношениях со знаменитостью. От его желания зависит — быть войне или вечному благоденствию. С ним все советуются. У больного имеется неправдоподобно-грандиозное преувеличение своих духовных и физических сил, здоровья, социального положения, он открывает у себя незаурядные способности, собирается прославить себя в качестве выдающегося исследователя, артиста, писателя, художника. Открытой для сознания остается только великолепная личность, лишенная изъянов; больной обращает внимание только на те факты, которые подкрепляют или объясняют имеющийся у него аффект, пробелы восполняются вымыслом. Больные постоянно напоминают другим о своих особенностях, без конца рассказывают все более и более новые подробности о своем величии, они как бы мечтают вслух, как бы грезят. Мания величия проявляется горделивыми позами, величественной осанкой, специально придуманными и вычурными костюмами, созданием атрибутов власти или богатства, повелительным обращением с окружающими, высокомерием.

Некоторые физики (химики, биологи, астрономы и т.д.) заболевают манией величия, и им кажется, что созданные ими теории имеют всемирно-историческое значение и являются непоколебимо-истинными. Другие физики (химики, биологи и т.д.) догадываются о том, что их коллег обуяла мания величия, и они начинают действовать подобно психиатрам — они убеждают страдающих манией величия в том, что их теории не является непоколебимо-истинными, что их теории повреждены «призраками», о которых сообщал Френсис Бэкон. Вследствие этого ученый мир разделяется на две группы: группу физиков, химиков, биологов (и т.д.), страдающих манией величия, и группу физиков-психиатров, химиков-психиатров, астрономов-психиатров (и т.д.)

Гносеология, теория познания — это наука, изучающая закономерности рождения, развития и смерти теорий (последовательности множества операций, завершившихся рождением теории или приведших теорию к тому, что ей отказано в существовании). Поскольку ученый мир разделяется на две части, то каждая часть разрабатывает свою теорию познания.

В научной деятельности перед Герценом стоял выбор: или встать на сторону физиков (химиков, биологов, и т.д.) с манией величия и взять на вооружение созданную ими теорию познания, отрицающую влияние «призраков», или встать  на сторону физиков-психиатров, химиков-психиатров, биологов-психиатров, и взять на вооружение их теорию познания, учитывающую воздействие со стороны «призраков» Френсиса Бэкона.

Андрей Иванович Герцен встал на сторону болеющих манией величия. Попытки физиков-психиатров, химиков-психиатров, биологов-психиатров поставить под сомнение теории, были расценены Герценом как убийственный скептицизм, принижающий значение науки. Чтобы обосновать свои науковозвышающие устремления, А.И.Герцен поведал о принципе: «Необходимо понять, что разумение человека не вне природы, а есть разумение природы о себе, что его разум есть разум в самом деле единый, истинный, так, как все в природе истинно и действительно в разных степенях, и что, наконец, законы мышления — сознанные законы бытия, что, следственно, мысль нисколько не теснит бытия, а освобождает его; что человек не потому раскрывает во всем свой разум, что он умен и вносит свой ум всюду, а, напротив, умен оттого, что все умно».

С позиции  двух теорий познания интересно рассмотреть отношение к теориям Д.Пристли и А.Лавуазье.

В 1679 году Георг Штель, профессор университета в Галле (Германия), решил разобраться, каким образом ржавеют металлы и происходит горение.  Проведя опыты со многими сгораемые материалами, а также с материалами, которые не горят, но подвергаются воздействию огня (например, медь и медная руда), он констатировал: в процессе сгорания образуются огонь и зола (шлам). Подумав как следует над начальными и завершающими условиями экспериментов, Штель сделал вывод: в процессе сгорания предметы разлагаются на золу (шлам) и теплоту; при этом теплота выделяется в форме особого вещества, которое горит. Это вещество Штель назвал флогистоном. С его помощью профессор объяснял процесс переплавки руды в металл: руда, в которой содержание флогистона незначительно, нагревается на угле, и из угля флогистон проникает в руду, и руда превращается в металл. Уголь, отдав флогистон, превращается в золу. С помощью флогистона Штель объяснял процесс ржавления: при нагревании металлов из них изгоняется флогистон и образуется ржавчина. Через много лет после создания флогистонной теории был обнаружен водород, свойства которого имели значительное сходство со свойствами флогистона.

В 1774 году биолог Джозеф Пристли нашел способ выработки неизвестной ранее разновидности воздуха, которая исчезает, когда в ней сжигают какой-нибудь предмет, и об этом Пристли сообщил научной общественности. Ранее Джон Мэйоу обнаружил аналогичную закономерность — он сжигал вещество под стеклянным колпаком, погруженным в воду, и вычислил, что четвертая часть воздуха, находящаяся под колпаком, принимает участие в горении. Антуан Лавуазье заинтересовался этими двумя научными открытиями и стал проводить более глубокие исследования. В ходе опытов по сжиганию предметов Лавуазье создал иные условия, чем созданные Штелем  условия, и Лавуазье обнаружил иные эффекты. Вывод Лавуазье существенно отличался от вывода Штеля: при горении не выделяется флогистон, а наоборот, в предмет входит разновидность воздуха, обнаруженная Джозефом Пристли. Эту разновидность воздуха Лавуазье назвал «кислород». Переплавка руды в металл объясняется так: кислород переходит из руды в уголь, и руда, избавившись от кислорода, превращается в металл.

Теория Лавуазье в меньшей степени опиралась на показания органов чувств, чем теория Штеля. Многие химики не соглашались с теорией Лавуазье, мотивируя это тем, что эта теория более сложна для понимания, чем теория Штеля. (Тоже самое можно сказать про теории Коперника и Птолемея.)

Антуан Лавуазье должен быть отнесен к скептикам, ибо он не доверял существовавшим в его время теориям: «Я решил, что обязан рассматривать все, сделанное до меня, как намеки. Я поставил перед собой цель: все повторить с предосторожностью». Лавуазье повторил почти все химические исследования и обнаружил в них ошибку, а именно, он обнаружил, что в природе нет вещества «флогистон». Лавуазье доказал надуманность, фантастичность флогистонной теории.

«Спорный вопрос состоит в том, должны ли те гипотезы, лежащие в основе наиболее распространенных научных теорий, быть рассматриваемы как точные описания устройства мира, окружающего нас, или только как удобные фикции» (слова Артура Риккера цитируются по книге «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.290).

Флогистонную теорию Лавуазье рассматривал как намек, как удобную и полезную фикцию, и это помогло ему сделать открытие (кислород, соединяющийся с горящими веществами), золотом вписавшее его имя в скрижали истории.

Джозеф Пристли решал этот спорный вопрос противоположным образом, по-герценовски. Он, являясь серьезным ученым, был уверен в том, что теории правильно обрисовывают действительный мир. Пристли писал статьи и книги, которыми убеждал в правильности рисунка. Джозеф Пристли рассматривал флогистонную теорию как точное описание химических явлений, и догматическая вера в эту теорию помешала Пристли правильно разобраться в химических реакциях и по достоинству оценить открытие кислорода, его роль в процессах горения и ржавления. Развивающаяся наука ушла вперед, а догматическое мышление привязало Пристли  к несовершенным химическим представлениям.

Штель разработал мнимое представление о флогистоне. Лавуазье выявил мнимость. Герцен выразил свое недовольство по поводу того, что ученые акцентируют внимание на наличии мнимого в человеческом знании.

 

 

Изгнание флогистонной теории, и совершенное Коперником изгнание теории Птолемея, и большое количество других изгнаний взволновали научное сообщество, и у множества ученых возникло подозрение, что многие из используемых теорий содержат пока не выявленные ошибки, и через некоторое время ошибки обнаружатся, и появится необходимость отбросить многие теории. Не дожидаясь выявления ошибок, естествоиспытатели говорили: ошибки есть.   Признание еще не обнаруженных ошибок вызвало неприятие у философов, и возникло противодействие.  

А.И.Герцен был философом, оппозиционирующим естествоиспытателям, утверждающих о наличии ошибок во многих научных теориях, вызванных «призраками» Френсиса Бэкона. Герцен высказывал симпатии ученым, подобным Пристли, не усматривающих изъяны в утвердившихся научных представлениях, и выражал порицание ученым, подобным Лавуазье. Подобные Лавуазье ученые, говорящие о невыявленных ошибках в существующих научных теориях, дискредитировали науку, и это не нравилось Герцену. Нежелательна дискредитация науки и ученых, полагал Александр Иванович, но желательно доверие к ним.

Одно направление в теории познания старается заразить теории субъективицизмом, другое направление защищает теории от пагубной заразы.

Как говорят философы-материалисты,  сеет ли  недоверие к научному знанию, или защищает научное знание от скепсиса тот или иной исследователь,  —  суть применения принципа партийности в теории познания.

 

 

Одно и то же знание некоторые ученые называют знанием сущности вещей, другие ученые называют знанием поверхностных свойств, не являющимся знанием сущности. Такая различная оценка одного и того же знания определяется психическими особенностями ученых — у одних в большей или меньшей степени развивается мания величия, у других укрепляется в душе скептическое отношение к знаниям.

 

 

 

Глава 13.  Классификация

 

 

Газообразные вещества имеют приятный запах, или резкий неприятный запах, или не имеют запаха.  Тот или иной запах, воспринимаемый органом чувств,  является характерным признаком конкретного газа, то есть признаком, делающим один конкретный газ обособленным от другого конкретного газа. Несколько газов, имеющие похожий запах, можно объединить в один вид. Отбросив свойства, заключающихся в запахах, и некоторые другие свойства, можно мысленно создать обобщенное понятие (род) «газообразные вещества», имеющее широкий объем и объединяющий  все газы.  Объединяющее родовое понятие будет описывать отдельные малочисленные конкретные свойства газов, являющимися существенными,  но родовое понятие не будет включать в себя длинный список несущественных свойств, присущий каждому газу и каждому виду газов. Родовое понятие будет менее конкретным, чем видовое понятие, и еще менее конкретным, чем конкретный газ. 

Человек при помощи глаз наблюдает за твердыми вещами, находящихся в воде, и обнаруживает их способность плавать на поверхности воды или погружаться в воду. На основе показаний органов чувств человек разделяет известные ему виды твердых вещей  на два рода — плавающих и тонущих.  Свойство плавать на поверхности воды отделяет один вид твердых вещей от другого вида, которому свойственно тонуть  в воде. Мысленно исключая свойство плавать и тонуть, и другие свойства,  можно создать род «твердые вещи», и в этот род включаются  все твердые вещи, независимо от их видовых свойств плавать или тонуть в воде. 

Разделение между твердыми и газообразными веществами не вносится человеком в природу, а навязаны человеку самой природой.

Жидкости бывают легковоспламеняющимися, трудно-воспламеняющимися, негорючими. После объединения конкретных жидкостей в виды «легковоспламеняющихся», «трудновоспламеняющихся», «негорючих» (после объединения объектов нижележащего уровня в элементы вышележащего уровня обобщения, на основании наличия сходных признаков у нижележащих объектов),  осуществляется  дальнейшее обобщение, и указанные виды  объединяются в род «жидкости».  При мысленном создании рода, человек не принимает во внимание видовые  признаки легкой воспламеняемости или невозможности горения. 

Индивидуальные, конкретные предметы, существующие объективно и обладающие множеством свойств, в процессе объединения в виды, роды, классы, превращаются в элементы, обладающими лишь свойствами, необходимыми для осуществления объединения.  Элементы тождественны друг другу, каждый элемент может быть представителем любого другого элемента.

Чем меньше признаков мысленно выдвигается на передний план, тем шире группа вещей, объединенных понятием.  Движение от многообразия к обобщающему единству завершается созданием наиболее широкой группы понятий — «материи», и это квалифицирующее понятие включает  в себя (посредством исключения отделяющих свойств)  классифицирующие роды  твердых веществ, жидкостей, газов, плазмы.  Конкретных вещей много, видов мало, родов и классов еще меньше.  Путь к всеобобщающему классу «материя» начинается с деятельности органов чувств, обнаруживающих различные запахи, плавание на воде вещей, воспламеняемость, и многие другие свойства. 

В.И.Ленин:  «Английский махист Пирсон, бешено воюющий с материализмом, говорит: «С научной точки зрения не может быть возражения против того, чтобы классифицировать известные более или менее постоянные группы чувственных восприятий, объединяя их вместе и называя материей»…  Здесь нет фигового листочка «элементов», и идеалист прямо протягивает руку агностику»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.148).  

С помощью органов чувств человек исследует свойства вещей, посредством мысленного исключения отличающихся свойств,  создает виды вещей, роды, классы, и, работая субъективным мышлением, приходит к пониманию наивысшего класса, к которому применяется название  «материя».  Мыслительный класс понятий «материя» не существует, когда мыслящего человека еще нет или уже нет. Поэтому мыслительный класс в своем существовании зависит от мышления. 

Карл Пирсон показал, как от чувственных восприятий люди доходят до понимания наивысшего класса «материя»,  как мыслительный класс становится зависимым от  мыслительной деятельности, и за это Ленин назвал Пирсона борцом против материалистического мировоззрения, согласно которому материя не зависит от мыслительной деятельности. Мнение Беркли и Пирсона о неспособности мыслительного класса воздействовать на органы чувств и вызывать ощущения, было опровергнуто Лениным указанием на то, что наука точно и неопровержимо установила способность материи воздействовать на органы чувств и вызывать ощущения.

Рихард Авенариус исследовал человеческие высказывания о внешнем или внутреннем мире, имея ввиду, что высказывания находятся в зависимости от понимания человеком внутреннего или внешнего мира. Высказывания об окружающем мире зависят от ощущений, мышления и иных объективных и субъективных факторов.  Карл Пирсон согласился с Рихардом Авенириусом в вопросе о зависимости от психического ощущения и психического мышления человеческих высказываний относительно физической материи, и это означает, что  Пирсон, вслед за Авенариусом, «отрицает бытие физического, независимого от психики»(В.И.Ленин, ПСС, т.18, с.148).

9 февраля 1953 года ученый совет физического института Академии Наук СССР вынес и утвердил решение «О философских ошибках в трудах академика Л.И.Мандельштама». В частности, в решении сказано следующее: «Разбирая вопрос об установлении единиц длины (эталонов) в системах, двигающихся друг относительно друга, Л. И. Мандельштам сводит эту проблему к установлению ≪единого языка≫, и говорит: ≪Мы должны подобрать такой язык, чтобы эталон, измеренный из одной и из  другой  системы,  был одинаков≫ (стр. 223) или ≪Принцип относительности утверждает или предполагает большее — что я могу  выбрать язык, на котором явления в другой системе описывались бы так же, как и в первой≫(стр. 212). Такого рода высказывания, в которых установление объективных свойств явлений сводится к ≪выбору языка≫,  показывают ошибочные философские взгляды Л. И. Мандельштама на сущность и роль физики, так как  законы природы не зависят от тех или иных соглашений между учёными».

Л.И.Мандельштам говорил о том, что исследователи с помощью своего ума разрабатывают теоретические определения и математические формулы, приспосабливающиеся к природным явлениям. Исследователи совершают выбор между несколькими надуманными определениями и математическими формулами, чтобы подобрать (подобно подбору отмычки к замку) наиболее приспособленные к природным явлениям, чтобы удовлетворить свое желание на обладание определениями и формулами, адекватно описывающими природные явления. Теоретические определения и математические формулы подвергаются приспособлению к объективному миру посредством измышления произвольных определений и формул, и выбора среди них наиболее адекватных.  Философы-материалисты образца 1953 года нашли недостатки  в высказываниях Мандельштама, состоящие в том, что зависимость определений и формул от желаемого выбора исследователя может привести к ошибочному мнению о зависимости законов природы от желаний исследователя.  Точка зрения Мандельштама о том, что познание законов природы осуществляется в условиях подбора определений и математических формул посредством выбора среди нескольких определений и формул, оказалась противоречащей материалистической философии, согласно которой существование природы и природных законов не зависит от выбора среди нескольких определений и математических формул.

Решение «О философских ошибках в трудах академика Л.И.Мандельштама» ученого совета физического института Академии Наук СССР имеет некоторое сходство с мнением В.И.Ленина относительно философских взглядов К.Пирсона. Карл Пирсон утверждал, что мысль движется от показаний органов чувств к пониманию наивысшего класса «материя», что ПОЗНАНИЕ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА находится в зависимости от мыслительной деятельности.  Ленин не согласился с точкой зрения Пирсона, так как из этой точки зрения вытекает вывод, противоречащий материализму, а именно, вывод о том, что СУЩЕСТВОВАНИЕ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА находится в зависимости от мыслительной деятельности.

Изречение «природные явления зависят от исследований, которым подвергаются природные явления» является идеалистическим и субъективистическим изречением.   Изречение «содержание учебников по естествознанию зависит от исследований, которым подвергалась природа перед созданием учебников» является преддверием идеалистического изречения. Чтобы не произошло соскальзывание естествоиспытателей в сторону идеализма, необходимо подвергать резкой критике и первое изречение, и второе изречение.

Человеческое познание окружающего мира должно быть таково, чтобы не возникло подозрение в зависимости окружающего мира от познавательных способностей человека.  Будет лучше, когда познавательные способности не применяются.

 

 

Взаимоотношение психического и материального оказывается перевернутым, как в камере-обскуре, когда материальное выставляется как подчиненное психическому, — так писал  Маркс в книге «Нищета философии».

Пирсон выразился в том смысле, что наивысший класс «материя» в своем существовании как класс внутри классификации, зависит от человеческой психики. Ленин пришел к выводу, что материальное Пирсон выставил как подчиненное психическому, и этим  Пирсон противопоставил себя Марксу.

 

 

На страницах 325-330 книги «Материализм и эмпириокритицизм» написано о том, что реакционные поползновения порождаются самим прогрессом науки, и реакционные поползновения состоят в следующем.  Чрезмерное абстрагирование приводит к тому, что пошатнулось доверие к абстрактным научным постулатам.   Имеет место кажущееся удаление теорий от объективных фактов, что приводит к квалификации теорий как произвольных;    категории естествознания ученые сводят к простым рабочим гипотезам, которых нельзя считать достоверными.  Распространяется сомнение в существовании такой реальности, какая изображается теориями. 

В книге «Диалектика природы» Фридрих Энгельс не согласился с реалистичностью, приписываемой математическому понятию — корень из минус единицы.  Это понятие признано Энгельсом произвольным, недостойным доверия, условным символом, далеким от объективных фактов.  Энгельс рассматривал корень из минус единицы как абстракцию без реальности, как общее представление, которому не соответствует ничего в материальном мире.  Реальность не такова, как она изображается математическим понятием «квадратный корень из минус единицы». Получается, что Энгельс был захвачен реакционными поползновениями, и высказывал реакционные фразы.

«Кризис современной физики состоит в отступлении ее от прямого, решительного и бесповоротного признания объективной ценности ее теорий»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.324).   Энгельс отказался признать объективную ценность математической теории, указывающей на реалистичность квадратного корня из минус единицы, и тем самым Энгельс положил начало кризису в науке.

(В  22-й главе «Субъективный аспект кризиса в науке» продолжаются рассуждения о роли Фридриха Энгельса в развязывании кризиса в науке.)

В книге «Святое семейство» Карл Маркс и Фридрих Энгельс высказали убежденность в том, что в природе нет материального объекта, точно соответствующего  классу понятий «плод вообще». (Мнение К.Маркса и Ф.Энгельса о «плоде вообще» излагается в следующей 14-й главе «Потопление фактов в море измышлений».) В книге «Диалектика природы» Энгельс не согласился с наличием в природе материальных объектов, соответствующих классу понятий «квадратный корень из минус единицы».  В книге «Философские тетради» В.И.Ленин рассмотрел вопрос о реальности того, что изображается в классификации:  «Идеализм первобытный: общее (понятие) есть отдельное существо. Это кажется диким, чудовищно (вернее: ребячески) нелепым»(с.229).  Такое отношение к классам внутри классификации, соединялось с признанием приверженности к материализму Маркса, Энгельса, Ленина.

Точно также относился к классам внутри классификации Кант — он отрицал существование в природе материальных объектов, точно соответствующих классу понятий «пространство вообще». Однако,  Кант считается противником материализма. Налицо двойные стандарты: Маркс, Энгельс, Ленин, Кант одинаково признавали нереалистичными классы в классификации, но за такое действие Кант считается противником материалистического мировоззрения, а Маркс, Энгельс, Ленин считаются проводниками материалистического мировоззрения.  Канту запрещено делать то, что позволительно делать Марксу, Энгельсу, Ленину.

 

 

Людвиг Фейербах в диссертации «Об едином, универсальном, бесконечном разуме» писал, что любой человек обладает носом. «Но нос, как таковой, не существует; это — абстракция. Существуют лишь многие разнообразные носы...»

По мнению Фейербаха, нос – это символ, обозначение не существующего в реальности. Ленин многократно утверждал, что когда что-то именуется символом, то использование такого наименования свидетельствует об идеалистическом мировоззрении.

Иногда люди говорят: «Произошло отравление в связи с употреблением плодово-ягодного вина».  С философской точки зрения, эта фраза абсурдна, поскольку в природе нет плодов и ягод, но есть конкретные кусты земляники, клубники, арбузов, дыни,  деревья груши, яблони, и др.   Из того, что у людей есть представление о плодах и ягодах, не следует, что вне людей имеются объективные плоды и ягоды.  Представление о плодах и ягодах не являются образом реальных плодов и ягод, потому что в природе нет плодов и ягод. Не все человеческие представления являются образами объективной реальности;  описание существующего предмета включает в себя то, что не существует.  Такой точки зрения придерживался Джордж Беркли. Когда Маркс и Энгельс заявили об отсутствии в природе «плода вообще», то Маркс и Энгельс согласились с точкой зрения Беркли о символичности классов.  В природе отсутствует некоторое из того, что присутствует в человеческих представлениях.

В.И.Ленин: «Мах спорит против Канта, отстаивая происхождение понятия пространства из опыта… Если понятие пространства берется нами из опыта, не будучи отражением объективной реальности вне нас, то теория Маха остается идеалистической»(«Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.185).

Маркс и Энгельс утверждали, что «плод вообще», «квадратный корень из минус единицы» не реалистичны, хотя эти классы понятий создавались на основании показаний органов чувств, т.е. на основании опыта.  Судя по словам Ленина, основоположники марксизма придерживались идеалистической теории познания, т.к. классы внутри классификации не считались отражением объективной реальности (классы внутри классификации не рассказывают о конкретных предметах, из которых состоит объективная реальность).

«Пирсон из себя выходит, воюя против понятия материи, как чего-то существующего…»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.90).

На странице 250 Ленин цитирует высказывание Клейнпетера: «Не трудно найти источник нашей неудовлетворенности Гельмгольцем, если мы вспомним столь  ясные слова Маха. Ошибочное понимание слов: масса, сила и т. д. — вот чем грешит все рассуждение Гельмгольца. Ведь это же только понятия, продукты нашей фантазии, а вовсе не реальности, существующие вне мышления».  

Классы понятий «плод вообще», «квадратный корень из минус единицы» считались Марксом и Энгельсом символическим продуктом мышления, абстракциями без реальности. Маркс и Энгельс воевали против понятий «плод вообще», «квадратный корень из минус единицы» как существующего в окружающей действительности. Точка зрения Маркса и Энгельса имела сходство с точкой зрения Маха и Пирсона. По мнению Ленина, идеалисты и материалисты различаются отношением к классам внутри классификации — идеалисты считают классы не изображением объективной реальности, а материалисты считают классы изображением объективной реальности.  Половина всех цитат, приводимых в книге «Материализм и эмпириокритицизм» и квалифицированных Лениным как проявление борьбы против материализма, касались номиналистического вопроса об отсутствии в природе того, что есть в классификации.

Эрнст Мах учил, что понятие о массе, понятие о силе, понятие о сохранении энергии, множество других понятий, начинаются с ощущений и проходят через процесс обобщения и создания видов, родов, классов.  Понятие о массе есть обобщенный мысленный символ ощущений (другими словами, истолкование ощущений приводит к понятию о массе). Понятие о силе есть обобщенный мысленный символ ощущений. Понятие о вещественном материальном теле есть обобщенный мысленный символ ощущений. Мах в конце девятнадцатого века не догадывался о том, что Ленин в 1908-1909 годах напишет книгу «Материализм и эмпириокритицизм», и поэтому Мах допустил оплошность — вместо словосочетания «понятие о массе» он неосторожно использовал слово «масса», вместо «понятие о силе» — «сила». У  Маха получилось, что масса, сила, тело есть обобщенный мысленный символ ощущений. Любопытно отменить, что на странице 48 книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин привел цитату из сочинения Маха, в которой Мах не допустил оплошность: «…комплексов, которые обыкновенно называются телами…» В этой фразе Маха отсутствует отождествление ощущений и тел; ощущения подвергаются истолкованию и обобщению, и получившееся абстрактное символическое обобщение получает абстрактное имя «внешнее тело»; в данном случае Мах приравнял то, что Ленин считал нематериальным, к тому, что Ленин также считал нематериальным; приравнивание нематериального к нематериальному не является идеализмом.  Ленин обнаружил высказывание Маха «тела суть мысленные символы для комплекса ощущений»(с.249),  и сделал компрометирующий Маха вывод о том, что тела находятся там же, где находятся мысленные обобщения, т.е. в мозгу.  Ленин сделал еще один вывод: поскольку Мах подразумевает нахождение тел внутри головного мозга, то мировоззрение Эрнста Маха заключается в отрицании пребывания тел вне мозга. Мах допустил оплошность, и эта оплошность была использована Лениным для компрометации Маха и приписывания ему мнения о несуществовании тел вне мозга. 

Подобная неприятность произошла и с Богдановым. А.А.Богданов сделал промашку и написал «энергия — это понятие». Ленин сделал вывод, что понятие находится в головном мозгу, и там же находится энергия (поскольку понятие и энергия одно и то же, согласно фразе «энергия — это понятие»). Вне головного мозга нет понятий, и, поскольку понятие и энергия это одно и тоже, то вне головного мозга нет энергии,  согласно мировоззрению Богданова. Если бы Богданов написал «понятие об энергии» вместо «энергия — это понятие», то тогда у Ленина не было бы повода обвинить Богданова в отрицании существования энергии вне мозга.  От порядка слов зависит, будет ли человек солипсистом.

 

 

«То, что мы называем материей, есть  закономерная связь элементов («ощущений»)». Такова цитата из сочинений Маха, приведенная на странице 148 книги «Материализм и эмпириокритицизм».  В этой цитате Мах проявил осторожность, и «комплексы ощущений» приложил не к материи, а к словам, обозначающим материю. Психические слова производны от психических ощущений. Если обобщение психических ощущений приводит к психическим словам,  если психические слова ставятся в зависимость от психических ощущений, если слова находятся там же, где находятся ощущения, то материальное не отождествляется с ощущениями, и нет никакого идеализма. 

«…Мах забывает свою собственную теорию и, начиная говорить о различных вопросах физики, рассуждает попросту, без идеалистических выкрутас, т. е. материалистически. Все «комплексы ощущений» и вся эта берклианская премудрость летят прочь»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.60). 

Что летит прочь? Летит прочь «тела есть комплексы ощущений». Что остается? Остается «слова о телах есть комплексы ощущений».

Мах не забывает свою собственную теорию — слова, которыми обозначаются окружающие предметы, имеют психический характер и эквивалентны психическим мыслям, основанным на психофизиологических комплексах ощущений.

«То, что мы называем миром, есть прежде всего есть продукт деятельности наших органов чувств.  Этот продукт, без сомнения, в большинстве случаев является последним звеном в цепи необходимых зависимостей, другой конец которой находится вне наших органов чувств»(из письма Маха к Вольскому, 1908 год).  «Наблюдение за другими людьми (или животными) приводит к убеждению, что чувственные возбуждения человека находятся в отношении зависимости с возбуждениями других людей (или животных), или иначе, что есть общий для всех физический мир…  Существование внешнего мира находит свое выражение в уравнениях между чувственными элементами, данными людям…  Все содержание нашего сознания слагается исключительно из возбуждений, исходящих из различных частей нашего тела, и эти возбуждения имеют своим источником или другие части тела, или то, что находится вне его»(Мах, «Об отношении физики к психологии», 1908 год). «Достаточно простейших фактов, чтобы принять существование мира, общего для всех других Я, кроме нашего собственного Я, каковые допущения оказываются равно полезными как в области теоретической, так и в области практической»(Мах, «Основные идеи моей естественнонаучной теории познания и отношение к ней моих современников», 1912 год).  «Научный опыт учит, что ощущение представляет собой конечное звено цельной цепи, тянущейся из окружающей среды в центральную нервную систему, и только в исключительных случаях это звено может выступить самостоятельно, без внешнего воздействия, создавая галлюцинации»,  «Представления суть образы фактов, психические последствия которых суть опять-таки образы последствий фактов»(Мах, «Познание и заблуждение», 1905 год).  «Форма представлений  не меняет ничего в фактах действительности»(Мах, «Принцип сохранения работы»).

 

 

Половина всех цитат, приводимых в книге «Материализм и эмпириокритицизм» и квалифицированных Лениным как злобно-клеветнические попытки опровержения материализма, касались номиналистического вопроса об отсутствии в природе того, что есть в классификации. Термин «феноменализм» В.И.Ленин приравнял к термину «номинализм», и получился следующий смысл термина «феноменализм» — имеющееся внутри класса в классификации (т.е. описание, имеющееся внутри классификации) не имеется в природе. Фейербах был «феноменалистом», поскольку он отрицал существование носа вообще. 

«Энгельс, разоблачая непоследовательного и путаного материалиста Дюринга, ловит его именно на том, что он толкует об изменении понятия времени (вопрос бесспорный для сколько-нибудь крупных современных философов самых различных философских направлений), увертываясь от ясного ответа на вопрос: реальны или идеальны пространство или время? суть ли наши относительные представления о пространстве и времени приближения к объективно-реальным формам бытия? Или это только продукты развивающейся, организующейся, гармонизующейся и т. п. человеческой мысли? В этом и только в этом состоит основной гносеологический вопрос, разделяющий действительно коренные философские направления...   Не в том дело, чтобы Энгельс отвергал и необходимость и научное значение исследований об изменении, о развитии наших понятий о времени и пространстве, — а в том, чтобы мы последовательно решали гносеологический вопрос, т. е. вопрос об источнике и значении всякого человеческого знания вообще»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.182). 

По мнению Ленина, последовательное (т.е. не делающее уступки феноменализму) понимание гносеологического вопроса об источнике знания, требует произносить слова о том, что каждое общее понятие имеет объективный источник своего происхождения. Например,  в природе объективно существуют плод вообще, корень квадратный из минус единицы, четвертое или пятое пространственное измерение,  они реально воздействуют на человека, и у человека возникают соответствующие мысли.

Реальны или идеальны пространство и время? Зависит ли исследуемое от субъекта? Для выявления этого нужно проводить экспериментальные исследования. Евгений Дюринг не смог провести соответствующие эксперименты, и поэтому он уклонился от ясного ответа на вопрос. У  Дюринга не было обоснованного ответа на вопрос, и за это Ленин назвал Дюринга половинчатым материалистом. В.И.Ленин имел убеждение, что правильное материалистическое решение гносеологического вопроса возможно без проведения экспериментальных исследований.

«Одно дело вопрос о том, как именно при помощи различных органов чувств человек воспринимает пространство и как, путем долгого исторического развития, вырабатываются из этих восприятий абстрактные понятия пространства, — другое дело вопрос о том, соответствует ли этим восприятиям и этим понятиям человечества объективная реальность, независимая от человечества»,  «Существуют ли электроны, эфир и так далее вне человеческого сознания, как объективная реальность или нет? На этот вопрос естествоиспытатели так же без колебания должны будут ответить и отвечают постоянно: да»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с. 194, 276).  

Путем долгого исторического развития вырабатываются из восприятий яблок, груш, орехов, гороха, высоты, длины, глубины, широты, катодных лучей, абстрактные понятия о «плоде вообще», пространстве, электронах, эфире, и другие естественнонаучные абстрактные понятия.  По мнению Ленина, высказываемому без колебаний, в природе, вне человеческого сознания, существуют материальные объекты, для которых абстрактные понятия являются приблизительно точной копией, и это есть материалистическое мировоззрение. По мнению Маркса и Энгельса, вне человеческого сознания нет материального объекта, для которого абстракция «плод вообще» или абстракция «четвертое пространственное измерение» является приблизительно точной копией.

В.И.Ленину нужно было доказать, что он является материалистом и он последовательно решает гносеологические вопросы, и поэтому Ленин дал понять, что каждому человеческому общему понятию соответствует материальный объект вне человека, и понятия внутри головы появляются от воздействия материальных объектов, находящихся вне от головы. Чтобы доказательство принадлежности к материализму стало более убедительным, Ленин подвергает бескомпромиссной критике тех ученых, которые отрицают существование в природе материальных объектов, в точности соответствующих классам внутри классификации.

Если рассмотреть отношение номиналистов к нереалистичности видов, родов, классов внутри классификации, и рассмотреть отношение Николая Коперника к геоцентрической системе Клавдия Птолемея имеет, то обнаружится сходство. Коперник имел феноменалистский или агностический подход, считая геоцентрическую концепцию возникшей не от воздействия со стороны материальных объектов, имеющих такую же форму, которую форму имеет представление Птолемея.

Феноменалистский или агностический подход к классам внутри классификации признает классы абстракциями без реальности, и с позиции такого подхода получается, что «…нет объективной (=ни от человека, ни от человечества не зависящей) реальности, отражаемой  понятиями…»(с.189).  В противоположность этому, материалистический подход признает классы реалистичными, т.е. признает материальное существование объектов, от воздействия которых возникают приблизительно-точные идеи, именуемые видами, родами, классами. Материализм признает объективно-материальные виды, объективно-материальные роды, объективно-материальные классы, объективно-материальные носы.     

Во время написания книги «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин доказывал свою принадлежность к материалистическому мировоззрению, и поэтому Ленин убеждал в неприемлемости того, что классы внутри классификации  выставляются как исключительно продукт человеческой мысли, как мыслительное образование, которому ничего не соответствует в материальном мире (в природе нет материальных объектов, для которых классы внутри классификации были бы приблизительной копией). Когда В.И.Ленин писал книгу «Философские тетради», то он не ставил перед собой идеологическую цель (доказать свою преданность материализму), и поэтому вышеуказанное было приемлемым для него; он признал, что общее не является существом, отдельным от мысли, и Ленин не признал правильность утверждения «общее (понятие) есть отдельное существо». 

Философские зигзаги Ленина вызывают оторопь. Беркли отрицал материальное существование общего, и в книге «Материализм и эмпириокритицизм» В.И.Ленин вел борьбу против такого идеалистического отношения к общему, вел борьбу в защиту существования материального; но в книге «Философские тетради» выражено согласие с тем, что общее не имеет материального существования.

 

 

Фридрих Энгельс: «Сперва создают абстракции, отвлекаясь от их чувственных вещей, а затем желают познать их чувственно, желают видеть время и осязать пространство. Эмпирик до того втягивается в привычное ему эмпирическое познание, что воображает себя все еще находящимся в области чувственного познания даже тогда, когда он оперирует абстракциями» («Диалектика природы»).

Для признания объективно-материального существования необходимы доказательства; одним из доказательств является восприятие органами чувств. «Время вообще», «пространство вообще» и другие психические обобщения не способны воздействовать на органы чувств, и поэтому отсутствует доказательство их объективного существования.  Из отсутствия доказательства эмпирик делает вывод: неконкретное время и неконкретное пространство не являются объективными.

Энгельс непонятно сформулировал свою мысль, и поэтому неясно, кого он критикует: то ли тех, кто заявляет об объективности пространства и времени, то ли тех, кто заявляет о субъективности пространства и времени.

 

 

Личинки комаров, бабочек, жуков-древоточцев, муравьи, осы, мухи-пестрокрылки поздней осень вырабатывают внутренними органами глицерин, и  происходит разбавление глицерином жидкости, находящихся внутри организма. Процентное содержание глицерина возрастает приблизительно до 20, и наличие такого количества глицерина снижает температуру кристаллизации внутренней жидкости до 12 градусов мороза. При температуре 11 градусов мороза внутри насекомых не образуются ледяные кристаллы, и тем самым выработка глицерина спасает насекомых от гибели, связанной с разрушением организмов кристаллами льда.

Общим свойством перечисленных насекомых является выработка глицерина перед наступлением заморозков, и наличие глицерина производит материальный эффект, заключающийся в понижении температуры образования ледяных кристаллов. Общее порождает материальный эффект.

Выработка глицерина происходит заблаговременно, при положительной температуре, когда температура еще не вызывает образование кристаллов и не угрожает жизни. Общее возникает до того, как появился первый конкретный кристалл после понижения температуры до 12 градусов мороза.   Общее появляется раньше, в текущем году, чем появляется первый материальный кристалл.

Причина выживаемости большого количества насекомых при морозе — одна и та же (пребывание глицерина внутри организма).  Через факт  наличия глицерина можно создать род насекомых — «насекомые, вырабатывающие глицерин».

В отличие от обобщенного класса «плод вообще», глицерин рассматривается не как класс или род, а конкретная вещь, не утрачивающей своей реалистичности от того, что глицерин обнаруживается в различных живых организмах и является общим для них.  В книге «Философские тетради» В.И.Ленин рассмотрел вопрос о нереальности того, что изображается в классификации:  «Идеализм первобытный: общее (понятие) есть отдельное существо. Это кажется диким, чудовищно (вернее: ребячески) нелепым».  Глицерин является общим для некоторых живых организмов, и существует отдельно от личинок комаров, бабочек, жуков-древоточцев, муравьев, ос, мух-пестрокрылок.  Но поскольку глицерин не входит в классификацию живых организмов, то нелепость отсутствует.

Аристотель считал, что все объекты, а соответственно и их свойства, расположены в одном ряду по принципу общности  — самые общие свойства в центре мира, а менее общие по краям, наподобие возрастных колец дерева. Согласно Аристотелю, самые общие свойства являются формирующей причиной для менее общих свойств, и форма менее общих свойств производна от форм более общих свойств.  Находящиеся на периферии мира конкретные (частные) свойства порождены общим (классом, родом, видом).

Точка зрения Аристотеля находит свое обоснование в функционировании глицерина — общий глицерин материально воздействует на свойство конкретных насекомых выживать при низкой температуре, и при этом общий глицерин появляется внутри насекомых ранее, чем появляется первый материальный кристалл.  Тем не менее, точка зрения Аристотеля ошибочна — естествоиспытатели многократно выискивали в природе влияние более общего на менее общее, и такое влияние не обнаруживалось. Менее общее существует независимо от того, что кто-то создает классификацию и вносит в классификацию нечто более общее.   Практика не подтверждает правильность умозаключения Аристотеля о том, что яблоко существует от того, что ранее яблока возник класс «плоды».  Яблоки существовали в то время, когда на Земле не было кого-то, кто мог произносить слова «класс плодов».

Многие причины являются общими образованиями, но лишь изредка общее бывает причиной. Поэтому необходимо считать ошибочным мнение о том, что при любых условиях общее является причиной.

Класс не воспринимаем посредством органов чувств, похож на неощущаемую мысль, и поэтому кажется (с учетом ошибочного мнения о способности общего играть роль причины), что сначала возникла мысль о  классе, а из мысли о классе возникло яблоко.  Если считать вслед за Беркли, что неощущаемое не существует, то тогда класс «плоды» будет считаться не существующим материально, а не существующее не может считаться причиной существования яблока. 

Общее, выявленное в ходе построения видов, родов, классов, не воздействует на человеческие органы чувств, не воздействующее на органы чувств не существует (постигаемое при помощи только психических абстракций не имеет материального существования и является абстрактно-психическим, и об этом после Беркли говорили Кондильяк и Буажире), несуществующее не может воздействовать на конкретное, следовательно, общее не воздействует на конкретное (и конкретное не зависит от общего).  Идеалисты-номиналисты доказывали, что существование конкретных вещей не зависит от психических абстракций.  Странным образом Ленин убеждал читателей своих книг, что мнение о несуществовании того, что не воздействует на органы чувств,  имеет своим логическим  последствием зависимость существования вещей от психических абстракций.

Анти-номиналистом необходимо было скомпрометировать номиналиста Джорджа Беркли, и поэтому анти-номиналисты объявили этого философа отрицающим существование чувственно-воспринимаемых вещей.  Ленин подключился к травле Беркли и номинализма. Мах, будучи номиналистом, высказывал взгляды, близкие к берклианским взглядам (воспоминание о вещах утрачивает чувственное содержание и является чистой абстракцией),  и в связи с этим Ленин обвинил Маха в отрицании существования вещей (вещи и абстракции суть одно и то же, и у них нет чувственного содержания). Ленин защищал материализм, и защита представляла собой компрометацию номинализма.

Неизвестная вещь-в-себе, нуждающаяся в устранения своей неизвестности, воздействует на органы чувств, и создает искаженное представление о себе, считаемое действительным.  У разных людей образуются разные представления, и они считаются действительными, хотя различие указывает на недействительность.  Неизвестная вещь-в-себе более реальна, чем известное, но искаженное представление. Вещь-в-себе неизвестна, так как отличающееся от известного искаженного знания является неизвестным.  Явная глупость — считать, что представления безошибочны, что позади их имеются материальные прообразы, по содержанию идентичные представлениям. Искаженные представления подвергаются классификации, и создаются обобщенные (вид, род, класс, и т.д.) представления.   Виду, роду, классу приписывается свойство быть неискаженными.   Результат классификации  (вид, род, класс, и т.д.) не имеет материального существования. Умопостигаемая материальная вещь-в-себе и умопостигаемые вид, род, класс имеют некоторое сходство между собой, а именно, их постижение связано с размышлениями, и сходство провоцирует ложные мысли о том, что вид, род, класс имеют материальный характер и порождают материально-конкретное.

При построении классификации наблюдается обратное отношение объема и содержания — вид охватывает относительно небольшое количество конкретных вещей, и при этом вид имеет в себе большое количество свойств, характеризующих объединяемые вещи (другими словами, вид имеет в себе незначительное количество отличительных свойств). При переходе к роду, происходит расширение объединяемых конкретных вещей, и это обусловлено уменьшением (через отбрасывание) количества свойств, объединяющих вещи.  По мере усиления обобщения выявляется обеднение знания по содержанию конкретных свойств.

Такая закономерность, имеющая место при философско-логическом осмыслении знания, противоречит интересам ученых, работающих в естественных науках, так как подразумевается противоположная цель — исследователь должен добиваться как можно более высокой степени обобщения без потери конкретности и детализации.  Более того, в естественных науках наблюдается увеличение количества свойств в процессе обобщения (Д.И.Менделеев при помощи обобщения определил свойства еще неизвестных химических элементов, и тем самым качественно расширил знание; Д.Чедвик при помощи обобщения выявил два  ранее неизвестных свойства бериллия:  свойство бериллия превращаться в углерод, и свойство бериллия в процессе превращения в углерод испускать нейтроны).

Познавательные способности переводят конкретное в абстрактно-обобщенное.  Мышление делает обобщение более богатым, чем конкретно-эмпирическое, обобщение становятся  глубже, вернее, полнее. В обобщенной абстракции восстанавливается все богатство конкретного. Но глубина, верность, полнота обнаруживаются только после практической проверки. До практической проверки неизвестно, стала ли абстракции глубже или мельче, имеется ли мнимое в абстракции.  Вопрос о том, обладает ли обобщение глубиной или ложностью, —  вовсе не вопрос теории, а практический вопрос ©.

 

 

В ходе химической реакции происходит выпадение осадка, изменение цвета реагирующих веществ и их температуры, вещества становятся более плотными или более рыхлыми.  Указанные процессы Георг Штель рассматривал как следствие воздействия того, что именовалось флогистоном.  Флогистону приписывалось свойство быть причиной уплотнения веществ и других химических явлений. Когда Штель составлял в своем уме представление о флогистоне, то происходило ли выискивание общего между конкретными наблюдаемыми явлениями — выпадением осадка, изменением цвета реагирующих веществ и их температуры,  уплотнением и разрыхлением веществ? Нет, общее не выискивалось.  Причины настолько сильно отличаются от следствий, что никакое мысленное манипулирование со следствиями не может подсказать причину.

 

 

На страницах 325-330 книги «Материализм и эмпириокритицизм» написано о том, что реакционные поползновения порождаются самим прогрессом науки, и реакционные поползновения состоят в следующем.  Чрезмерное абстрагирование приводит к тому, что пошатнулось доверие к абстрактным научным постулатам.   Имеет место кажущееся удаление теорий от объективных фактов, что приводит к квалификации теорий как произвольных;  категории естествознания ученые сводят к простым рабочим гипотезам, которых нельзя считать достоверными.  Распространяется сомнение в существовании такой реальности, какая изображается теориями. 

Слова о том, что чрезмерное абстрагирование имеет следствием расшатывание доверия к научным постулатам, имеющим абстрактный характер, вероятнее всего, подразумевают формулы Максвелла. В 1868 году Джеймс Максвелл опубликовал книгу с несколько десятками формулами, связывающие между собой свойства магнитных сил, свойства электрических сил, свойства оптических процессов. На протяжении двадцати лет формулы Максвелла не подвергались практической проверке, и в этот промежуток времени многие ученые не доверяли чрезмерно абстрактным формулам Максвелла, и это недоверие вылилось на страницы многих книг и статей в научных журналах. Ленину было известно о недоверии, и также было известно о подтверждении формул Максвелла в 1888 году.  Ленин с легкостью сделал вывод, что недоверие (в период до практического подтверждения абстрактных формул) было необоснованным (недоверие не обосновано, потому что недоверчивое отношение к абстракциям противоречит правильному пониманию соотношения абсолютной истины, относительной истины, объективной истины).   Ленин не сдавал экзамен по формулам Максвелла, и у Ленина не появлялось чувство непонимания этих формул, чувство отдаленности формул Максвелла от реальных фактов.  Ленин не знал формул более сложных, чем формулы Ньютона, не испытывал чувство непонимания по отношению к этим простым формулам, и поэтому выраженное в научных статьях и книгах чувство сомнения, вызванное непониманием тех или иных формул, тех или иных абстрактных научных принципов, было квалифицированно Лениным как злоумышленное умаление науки в угоду поповщине.  Чтобы защитить науку, Ленин подверг резкой критике сомневающихся в реалистичности чрезмерно абстрактных формул и принципов, отдаленных от наблюдаемых фактов, не проверенных фактами. 

Формулы Ньютона тесно связаны с объективной реальностью и поэтому реалистичны. Формулы Максвелла чрезвычайно слабо связаны с объективной реальностью и поэтому формулы выглядят нереалистично (символично). Каждый человек способен, в случае возникновения сомнений, проверить правильность формул Ньютона, но проверить формулы Максвелла могут только избранные, приравненные к Нобелевским лауреатам. Герц проверил формулы Максвелла, и за это получил Нобелевскую премию.

 

 

 

Глава 14. Потопление фактов в море измышлений

 

 

В ходе развития химических реакций от начальных условий к завершающим условиям наблюдаются объективные эффекты: выпадение осадка, выделение газообразных веществ, изменение цвета, нагревание или охлаждение веществ, изменение их плотности и прочности. Когда абстрактно-мыслящий химик, Георг Штель, из действительного выпадения осадка или выделения газа образует общее представление «флогистон», когда химик идет дальше и воображает, что мое, выведенное из действительных выпадения осадка и выделения газа, невидимое абстрактное представление «флогистон» есть вне меня существующая сущность, мало того — истинная сущность (причина) выпадения осадка и т.п., то этим  «флогистон» объявляется «субстанцией» выпадения осадка, выделения газа, изменения цвета, температуры, прочности реагирующих веществ.  Абстрактно-мыслящий химик говорит, что превращение малопрочной медной или железной руды в высокопрочный металл  имеет значение для человечества, но еще большее значение приобретает исследование «флогистона», что приведет к разработке новых, более эффективных способов выплавки металлов, что через исследование «флогистона» человечество сможет научиться выплавлять из руды металлы, которые сейчас невозможно выплавить.  Сущностное (причинное) в выпадении осадка, выделении газа, упрочнении веществ и т.п. —  обобщенная из них и подсунутая под них сущность, сущность в моем представлении, «флогистон».  Значение наблюдаемых выпадения осадка, выделения газа, изменение цвета, температуры, плотности, прочности,  заключается теперь уже не в их естественных свойствах, а в их спекулятивных (чрезмерно абстрактных) свойствах, отводящему каждому из них определенное место в жизненном процессе «флогистона». Главный интерес абстрактно-мыслящего химика заключается в том, чтобы вывести из предполагаемых свойств предполагаемого «флогистона» существование реальных выпадения осадка, выделения газа, изменение цвета и температуры реагирующих веществ, и с таинственным видом сказать, что существуют выпадение осадка, упрочнение и т.п. Но они представляют собой моменты жизни «субстанции», созданной рассудком таким образом, что созданное рассудком не опирается на реальные свойства «субстанции», ибо реальные свойства неизвестны. Хорошо известное (изменение прозрачности, цвета, температуры, плотности, прочности) абстрактно-мыслящий химик истолковывает как результат жизни «флогистона», о котором известно очень мало. Обыкновенный человек не предполагает, что он сказал что-то особенное, когда говорит: при протекании химической реакции что-то выпало в осадок, у ящерицы произошла регенерация оторванного хвоста.  Абстрактно-мыслящий спекулятивный химик или физиолог, выразив подобные реальные явления в спекулятивных (чрезмерно абстрактных) терминах, сказал нечто необыкновенное. Он совершил чудо: из рассудочной сущности «флогистон» (сущность рассудочна, поскольку создана рассудком, поскольку попытки обнаружить у «флогистона» реальные свойства оказались неудачными) он вывел явления природы, а именно, из деятельности «флогистона» выводятся выпадение осадка, выделения газа, изменение цвета и температуры реагирующих веществ, изменение их плотности и прочности.   Из деятельности энтелехии выводятся регенерация хвоста у ящерицы или клешни у рака.  Изменение прочности и регенерация хвоста – это видоизмененные, символические флогистон и энтелехия.  Силой своего ума абстрактно-мыслящий химик или физиолог внедряет в природу флогистон или энтелехию, и полагает реалистичным свойство флогистона или энтелехии творить осадок, газы, изменение цвета, температуры, плотности, прочности реагирующих веществ, регенерацию хвоста или клешни.  Он мысленно приписал природе наличие в ней вещества (что приблизительно соответствует формуле Канта «человек дает природе законы»), и этому веществу присвоил наименование «флогистон», «энтелехия». Он при помощи «флогистона», «энтелехии», которые представляется ему вне его находящимся (т.е. находящимся в природе), объясняет изменение прозрачности, цвета, температуры, плотности, прочности, регенерацию хвоста. И всякий раз, когда тот или иной абстрактно-мыслящий естествоиспытатель заявляет о существовании тех или иных предметов и явлений (направленность стрелки компаса на созвездие Малая Медведица, приливы и отливы, прерывистость возрастания температуры при нагревании льда, вылет энергетических потоков из бериллия при бомбардировке альфа-частицами, прямолинейного отражения узкого светового луча от неровной отражающей поверхности, и т.п.), он создает абстракции (сложение и вычитание орбитальной и вокруг-осийной скорости Земли, теплород, гамма-излучение, др.), ошибочно считаемые реалистичными (содержание абстракций  ошибочно считается существующим в природе, вне абстрактно-мыслящего естествоиспытателя, и посредством  содержания абстракций абстрактно-мыслящий естествоиспытатель объясняет существование материальных предметов и явлений). 

Готфрид  Лейбниц: «Ни одно явление не может считаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедливым, без достаточного обоснования, почему  дело обстоит именно так, а не иначе»(«Монадология»). 

В книге «Нищета философии» Карл Маркс написал, что абстрактно мыслящие исследователи воображают, что они занимаются анализом, когда размышляют над абстракциями,  приводящими к логической категории «субстанция»; но в действительности они просто топят реальный мир в мире логических категорий. 

По мнению Маркса, попытки выискивать в мышлении то, что можно использовать для обоснования существования вещей (т.е. использовать в целях, обозначенных Лейбницем), являются бесполезными и бесплодными попытками.

Карл Маркс придерживался принципа «постигаемое посредством психических абстракций является абстрактно-психическим, и ему нельзя приписывать свойство быть причиной материальных эффектов».  Исходя из этого, Маркс утверждал, что попытка постигнуть субстанции с помощью психических абстракций обязательно потерпят неудачу, и в результате останутся субъективистические, абстрактно-психические выдумки, в глубине которых будут захоронены реальные факты. Применение абстракций к реальным фактам  не принесет пользы, субстанция реальных фактов не будет обнаружена.

Александр Александрович Богданов согласился с точкой зрения Карла Маркса. С мнением Богданова можно ознакомится по книге «Материализм и эмпириокритицизм», в которой В.И.Ленин сообщил, что Богданов «возражает реакционным философам, говоря, что попытки выйти за пределы опыта приводят на деле «только к пустым абстракциям и противоречивым образам, все элементы которых брались все-таки из опыта».»(с.153).  Можно понимать так, что выход за пределы опыта (т.е. переход от познанного с помощью ощущений к неподтверждаемому ощущениями) приводит к формированию произвольных, неадекватных образов.  Неадекватные образы не нужны науке, т.к. в состав науки должны входить только адекватные образы.

Точка зрения Маркса и Богданова является аргументированной, и аргументы заключаются в попытках Штеля использовать несуществующий флогистон для объяснения изменения плотности и прочности веществ, участвующих в химической реакции.  У выпадения осадка должна быть какая-то причина, у выделения газа должна быть какая-то причина, у изменения цвета должна быть какая-то причина, у упрочнения должна быть какая-то причина, и Штель нафантазировал причину, назвав ее «флогистоном».  По заявлению Штеля, абстрактный флогистон проявляет себя то как выпадение осадка, то как выделение газов, то как изменение цвета, то как упрочнение веществ. Выпадение осадка Штель через флогистон связывал с изменением температуры, а изменение цвета связывал через флогистон с упрочнением веществ.

Кроме аргумента, связанного с деятельностью Штеля, Богданов имел в своем распоряжении еще два аргумента, один из которых связан с деятельностью Дриша. О пустопорожней энтелехии, изобретенной Гансом Дришем, рассказывается в десятой главе «Фантазии».  Второй аргумент — Менделеев потопил мир реальности в мире логических категорий, когда размышлял о ньютонии и коронии.

На странице 250 книги «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин цитирует высказывание Клейнпетера: «Не трудно найти источник нашей неудовлетворенности Гельмгольцем, если мы вспомним столь  ясные слова Маха. Ошибочное понимание слов: масса, сила и т. д. — вот чем грешит все рассуждение Гельмгольца. Ведь это же только понятия, продукты нашей фантазии, а вовсе не реальности, существующие вне мышления».  

Сказанное Клейнпетером имеет значительное сходство со сказанным Марксом и Богдановым, и со случившимся с Штелем и Менделеевым — выходя за пределы размышлений, тесно связанных с опытом (размышлений, находящихся на коротком поводке), естествоиспытатели и их мысли попадают в область неподтвержденного опытом, и размышления становятся произвольными абстракциями, реальные факты оказываются потопленными в глубинах абстракций (можно выразиться иначе, — реальные факты без следа растворяются в пустых абстракциях, и после этого пустые абстракции остаются пустыми); естествоиспытатели пользуются понятиями, являющимися продуктами фантазии, содержание которых не соответствует содержанию природных явлений. 

Нечто подобное говорил Этьен Кондильяк; сказанное Кондильяком Карл Маркс повторил в работе «Святое семейство», когда делился своими мыслями по поводу «абстрактной сущности, созданной спекулятивным рассудком», по поводу недействительной рассудочной сущности, якобы имеющей способность производить действительные предметы природы. По поводу того, что спекулятивный философ берет общеизвестные, наблюдаемые в действительности свойства вещей, и с применением абстрактных логических формул мысленно создает мыслительные причины (т.е. субстанции), давая им названия действительных причин, наделяя их способностью вызывать возникновение общеизвестных, наблюдаемых в действительности свойств.

Георг Штель не достиг поставленной им цели, не обнаружил на практике домысленную им субстанцию, вызывающую изменение прочности веществ, и Карл Маркс  с Александром Александровичем Богдановым сделали вывод:  не надо было умножать сущности и субстанции, не надо было умственно размышлять над неизвестными субстанциями и пытаться умственными усилиями найти неизвестную субстанцию.  Не надо было Штелю напрягать свой ум для выискивания субстанции, надо было дождаться того момента времени, когда субстанция  продемонстрирует сама себя. Вон, Джозеф Пристли терпеливо дожидался момента времени, когда субстанция покажет себя во всей красе.

 

 

«Не трудно найти источник нашей неудовлетворенности Гельмгольцем, если мы вспомним столь  ясные слова Маха. Ошибочное понимание слов: масса, сила и т. д. — вот чем грешит все рассуждение Гельмгольца. Ведь это же только понятия, продукты нашей фантазии, а вовсе не реальности, существующие вне мышления».  

Сказанное Клейнпетером стало примером для Богданова, и Богданов охарактеризовал научную деятельность Оствальда словами, имеющими значительное сходство со сказанным Клейнпетером (см. третью главу «Как Богданов использовал слово  "символ"»).

При внимательном изучении книги «Материализм и эмпириокритицизм» становится понятным, что 90% аргументации, приводимой в книге, направлены на опровержение точки зрения, согласно которой понятия являются продуктом фантазии. При внимательном изучении книг «Святое семейство», «Нищета философии», «Диалектика природы» становится понятным, что абстрактно мыслящие (т.е. спекулятивные) естествоиспытатели создают понятия, являющимися продуктами фантазии, и не являющимися изображением реальности, существующей вне мышления.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что написанное Клейнпетером и Махом имеет значительное сходство с написанным Марксом и Энгельсом.

 

 

Штель искал то, что не похоже ни на выпадение осадка, ни на выделение газов, ни на изменение температуры, цвета, прочности. Штель искал то, что неизвестно из деятельности органов чувств, что выходит за границу опыта. Георгу Штелю было известно, что Уильям Гильберт и Исаак Ньютон вышли за границу опыта, и обосновывали существование не воспринимаемого органами чувств, — существование магнитных линий и пропорциональности гравитационного притяжения квадрату расстояния.  Штель брал пример с Гильберта и Ньютона, и пытался выйти за границу твердо установленных фактов.

Понятия, указывающие на связь между причиной и следствием,  подразделяются на самостоятельные и несамостоятельные понятия. Несамостоятельные понятия характеризуются тем, что имеется диалектическая связь между содержанием материального объекта и содержанием понятия. Георг Штель обнаружил выпадение осадка, выделение газов, изменение цвета, температуры, плотности, прочности, и эти материальные явления могли быть указаны Штелем как вызывающие отражения, констатируя, что материальные явления воздействуют на человека как причина, и у человека возникает понятие о выпадении осадка, выделении газа и т.п. как следствие. Причина хорошо известна, и также следствие хорошо известно.  Научное исследование заключается в безошибочном указании причины и следствия. У  Штеля имелась возможность провести удачное научное исследование, указав на перечисленные причину и следствие.  Штель мог бы сказать, что материальные явления имеют субстанциональный характер, — в том смысле, что выпадение осадка, выделение газов и т.п. существует независимо от того, что у людей появляется или не появляется понятие о выпадении осадка и т.п.  Георг Штель мог создать понятие, не  содержащее в себе того, что может быть понято как не существующее.

Самостоятельные понятия характеризуются тем, что они разрывают диалектическую связь между материальным объектом и понятием (чувственная информация удаляется, и заменяется фантазией). Штелю были известны (поскольку осуществлено детальное и широкоохватное исследование) материальные объекты (выделение газов, изменение цвета, прозрачности, температуры, прочности), но Штель отставил в сторону эти материальные объекты и создал понятие, имеющее весьма и весьма малое сходство с указанными материальными объектами — понятие о флогистоне. Штель оторвал от материальных объектов свойство субстанциональности и приклеил это свойство к флогистону, и рассматривал флогистон как существующий независимо от того, имеется или не имеется выпадение осадка или выделение газа, происходит или не происходит изменение цвета, температуры, прочности.

Если применить аналогию из современности, самостоятельное понятие избавляется (подобно тому, как космическая ракета отбрасывает первую ступень) от  материального (т.е. ощущаемого) объекта.

Штель в качестве следствия взял хорошо известное, а в качестве причины взял неизвестное (и к тому же неощущаемое на момент времени, когда была взята причина).  Абстрактно-мыслящий естествоиспытатель создает общее понятие, кардинально отличающееся от исходного материального объекта и изображающего иной предмет, и иной мысленно представляемый объект наделяется способностью творить исходный материальный объект.

Штель пренебрежительно относился к требованию — понятие не должно содержать в себе того, что может быть расценено как не существующее (например, в связи с отсутствием воздействия на органы чувств, в момент конструирования понятия).

Общее существует независимо от конкретного и творит конкретное, хотя общее познается как производное и зависимое от конкретного.

Коперник избавился от ощущения неподвижности Земли, и внедрил в мыслительное представление то, существование чего не подтверждается показаниями органов чувств — движение Земли по кольцеобразной  траектории.  Такое движение Земли Коперник рассматривал как субстанцию, существующую независимо от того, что органы чувств показывают неподвижность Земли.  Коперник пренебрежительно относился к требованию — понятие не должно содержать в себе того, что может быть расценено как не существующее (например, в связи с противоречием показаниям органов чувств).

 

 

Штель и Коперник выбрали «окольный» (Энгельс),  «обходной» (Ленин) путь (т.е. кантианский путь выведения свойств флогистона из проявлений флогистона, выведения свойства Земли двигаться по кольцеобразной траектории из проявления  движения, заключающегося в неподвижности Земли), вместо того чтобы идти прямым путем — свойства флогистона и Земли выводить из ощущаемого флогистона и ощущаемого движения.  С незапамятных времен люди выводили свойства олова, свинца, золота из реальных самородков олова, свинца, золота,  а не из проявлений олова, свинца, золота,  и таким же образом Штель должен был выводить свойства флогистона. Мысль основывается на материальном и объективном.  Перед тем, как изменение плотности и прочности реагирующих веществ обосновать свойствами флогистона, Штель должен был исследовать флогистон и из флогистона вывести свойство флогистона изменять плотность и прочность.  Тогда все было бы правильным — на основе чувственно-воспринимаемого флогистона конструируется абстракция о свойствах флогистона, и содержанием абстракции становиться чувственно-воспринимаемое. Абстракция пребывает в диалектическом единстве с материальным и ощущаемым. В качестве объяснения используется указание на чувственно-воспринимаемое. Штель мог бы провести исследование так, чтобы угодить Гольбаху, Буажире, Марксу, Энгельсу, Ленину и множеству других материалистов.  (В следующей главе рассказывается, как Лотар Мейер не поддался на провокацию любителя метафизики Георга Штеля и не разорвал диалектическую связь между материальным объектом и понятием, и этим Мейер угодил материалистам. В  28-й главе «Ленин против Струве» рассказывается, как Петр  Струве с изрядной долей сомнения относился к попыткам разорвать диалектическую связь между материальным объектом и понятием, и тем самым Струве показал свою близость к философским воззрениям Маркса и Энгельса).

 

 

Если имеется самостоятельное понятие, то содержание самостоятельного понятия используется для ответа на вопрос: почему происходит преобразование материальных предметов. Флогистон принимает участие в химических реакциях, входя внутрь  малопрочной медной или железной руды, и руда превращается в высокопрочные  металлы. Если имеется несамостоятельное понятие, то затруднительно использовать его для объяснения преобразования материальных предметов. Железо и медь приобретают высокую прочность в завершении химической реакции, потому что химическая реакция началась с процесса упрочнения железной и медной руды.

Когда боишься создавать самостоятельное понятие, или когда не хватает сил создавать самостоятельное понятие, то тогда необходимо сослаться на философские авторитеты, запрещающие создавать самостоятельные понятия (а еще лучше — сам становись философским авторитетом и запрещай естествоиспытателям создавать самостоятельные понятия) — таков основной мотив философии Конта, Авенариуса, Маркса, Энгельса. Вместо самостоятельных понятий, надлежит создавать несамостоятельные понятия, являющиеся тщательным и подробным описанием проявления.

Велика вероятность того, что вскроется ошибочность самостоятельного понятия. Но такой вариант развития событий не грозит несамостоятельному понятию. В этом преимущество несамостоятельного понятия перед самостоятельным понятием, и указанное преимущество высоко оценено Контом, Авенариусом, Марксом, Энгельсом.

Фридрих Энгельс в работе «Диалектика природы» написал:  «К установленному однажды закону и к его объективности или же к объективности его действия не прибавляется ни малейшей новой объективности оттого, что мы подставим на его место некую силу; здесь присоединяется лишь наше субъективное утверждение, что этот закон действует при помощи некоторой, пока еще совершенно неизвестной силы. Но тайный смысл этой подстановки открывается перед нами тогда, когда Гельмгольц начитает приводить свои примеры, — преломление света, химическое сродство, контактное электричество, прилипание, капиллярность, — и возводит законы, управляющие этими явлениями, в «объективное» дворянское сословие сил».

Издревле металлурги открыли закон природы, согласно которому переплавка медной руды превращает исходный хрупкий и малопрочный материал в прочную медь. В чем состоит явление? В том, что в процессе переплавки малопрочная руда переходит в иное состояние и появляется прочная медь. Фраза Энгельса «законы, управляющие явлениями» имеет следующий смысл:  закон превращения руды в медь управляет тем, что в процессе переплавки руда становится медью.

 

 

 

Глава 15. Гипотезы: за и против

 

 

«Гипотеза есть яд разума и чума философии»(Лавуазье)

 

«Польза гипотез в том, что они могут предсказывать какие-то новые качественные стороны, относящиеся к таким вещам и явлениям, которые уже давно известны, хотя то, что о них предсказывает гипотеза, еще не было замечено»(Хвольсон)

 

 

 Этьен Кондильяк в 1749 году издал книгу «Трактат о системах, в которых вскрываются их недостатки и достоинства», в которой затрагивался вопрос о роли гипотез в науке. «К открытию действительных причин исследуемых природных явлений мы никогда не приходим сразу. Сначала на основе предварительно изученных фактов мы выдвигаем первую догадку, проверяем ее на опыте и либо отвергаем, либо исправляем. Затем выдвигаем вторую догадку, касающуюся более широкого круга фактов, и аналогичным образом движемся далее от предположения к предположению, проверяя каждое опытом. Чтобы делать научные открытия, необходимо выдвигать гипотезы; путь к очевидности идет через предположения»(Кондильяк Э.Б., третий том трехтомника Сочинений, с.182).  

Кондильяк говорит о том, что человек дает природе законы, в соответствии с которыми двигаются небесные светила.  «Совершенство земледелия зависит от знания времен года. В силу этого пахарь вынужден был стать астрономом. Чем больше была нужда в изучении движения светил, тем с большей поспешностью он строил предположения, в которых ход светил выступал таким, каким человеку рисовало его воображение.  И он начинал с того, что строил ошибочные системы. Но если его гипотезы не согласовывались с состоянием погоды в различные периоды, то, как бы велико ни было его предубеждение, оно не могло устоять перед наглядной ошибочностью его представлений, в которых движения светил выступали такими, какими их рисовало его воображение. Тогда человек вновь начинал наблюдать, строил новые гипотезы. Опыт исправлял ошибки, и в астрономии совершался прогресс»(Кондильяк Э.Б., «Курс занятий по обучению принца Пармского»).

В 1948 году на съезде академиков от биологии, т.е. на сессии Академии сельскохозяйственных наук СССР,  лидер советских биологов Трофим Денисович Лысенко бросил упрек приверженцам хромосомной теории наследственности в том, что чрезмерное абстрагирование заставило их выйти за границы опыта. «Представлять, что «ген», являясь частью хромосомы, обладает способностью испускать неизвестные и ненайденные в опыте вещества, значит заниматься внеопытной спекуляцией, что является смертью для биологической науки»(Стенографический отчет сессии ВАСХНИЛ, 1948г, с.130).

Подобными упреками издавна «награждались» те или иные ученые. В середине семнадцатого века возник спор между Декартом и Ньютоном относительно гипотез, не основанных на фактическом материале. Рене Декарт полагал, что допускается выдвигать всякие гипотезы — «Мы вольны предложить любые гипотезы, лишь бы все следствия из них согласовывались с последующим опытом». Исаак Ньютон возражал против этого: «Все то, что не выводится из явлений, должно называться гипотезами, а гипотезам механическим, физическим, метафизическим, скрытым свойствам, — нет места в экспериментальной натурфилософии».

«Наилучший и самый надежный метод овладения знаниями заключается в том, что сначала надо усердно изучать свойства вещей и устанавливать эти свойства при помощи опыта, а затем осторожно переходить к их объяснению»(Исаак Ньютон). Рене Декарт, уверенный в возможности опередить эксперимент,  предложил противоположный метод движения к знаниям, согласно которому ученый сначала при помощи логически-обоснованных рассуждений или математических расчетов предугадывает еще неизвестные свойства вещей и явлений.

Примерно через 200 лет после того, как Декарт обосновал разумность метода гипотез, им воспользовался астрономы. Английский астроном Томас Хасси в 1834 году обнаружил, что фактические результаты наблюдений за траекторией движения планеты Уран не соответствуют теоретически вычисленной траектории, и  высказал предположение о существовании неизвестной планеты, заставляющей отклоняться Уран от «правильной» траектории. Однако Хасси не смог рассчитать траекторию движения неизвестной планеты. В 1845 году немецкий астроном Иоанн Галле составил подробную таблицу координат орбиты Урана в промежутке времени от начала восемнадцатого века до середины девятнадцатого, и Галле подтвердил правдоподобность мнения Хасси о существовании неизвестной планеты, нарушающей «правильную» орбиту Урана;  об этом Галле сообщил многим ученым, в том числе французскому астроному Леверье. Урбен Леверье на основе таблиц движения Урана, составленных Иоанном Галле, рассчитал орбиту неизвестной планеты, и указал то место небосвода, где могла находиться планета в сентябре 1846 года. Получив сообщение от Леверье, Галле направил свой телескоп в указанную точку, но не смог увидеть ничего нового. Иоанну Галле приснился сон, в котором в небе плыла голубая по цвету планета. Следующей ночью Галле стал искать на небосводе голубой цвет.  Он обнаружил объект с голубым свечением, и по характеру движения понял, что это планета. Это произошло 23 сентября 1846 года. В память о сне, в котором появилась планета голубого цвета, Галле стал именовать планету Нептуном, потому что голубой цвет является символом морской стихии.  Так было сделано научное открытие на кончике пера.

Леверье совершил умопостижение орбиты неизвестной планеты, и в умозрительном мышлении Леверье произошел прирост знания о существующем в мире.   Леверье вложил в ум Галле представление о траектории движения неизвестной планеты.   Галле увидел то, что за несколько месяцев до этого было вложено умственными усилиями Леверье, и произошло превращение умопостигаемого в чувственно-воспринимаемое.   Человек видит то, что несколько ранее было вложено размышлениями (вложено представление о том, что имеет месторасположение в окружающем мире). При помощи обобщенных абстракций познается нечто, чему подчиняются конкретные материальные факты (например, отклонение реальной траектории движения Урана от вычисленной траектории).

 Органы чувств и разум Галле познали то, что являлось созданием разума Леверье.  Разум познает то, что является созданием разума.

Обнаружение Нептуна решило конфликт между методом Декарта и методом Ньютона в пользу метода Декарта. Однако эта победа была временной. Против гипотез выступил крупнейший философ Фридрих Энгельс. Он резко раскритиковал декартовский метод гипотез, «согласно которому свойства какого-либо предмета познаются не путем обнаружения их в самом предмете».  Фридрих Энгельс писал о философии Дюринга: “Форма старого излюбленного идеологического метода, называемого также априорным, согласно которому свойства какого-либо предмета познаются не путем обнаружения их в самом предмете, а путем логического выведения их из понятия предмета. Сперва из предмета делают себе понятие предмета; затем переворачивают все вверх ногами и превращают отражение предмета, его понятие в мерило для самого предмета… …Философия действительности оказывается… выведением действительности не из нее самой, а из представления”(Ф.Энгельс, «Анти-Дюринг», Сочинения, т. 20, с.97).   

Сперва создается несамостоятельное понятие, представляющее собой подробное описание наблюдаемого.  Содержание несамостоятельного понятия формируется путем обнаружения свойств в самом предмете, через всестороннее рассмотрение предмета.  Затем мыслительно создается новое понятие — понятие о причине, и это понятие является самостоятельным понятием, изображающим то, что совершенно не похоже на действительное, входящее в состав несамостоятельного понятия. Не похожее на действительность — выходящие за рамки известной людям действительности. Ставится вопрос: как вещь будет выглядеть в других условиях, в которых ее еще никто не обнаруживал?  Понятие о причине используется как мерило, чтобы в природе найти материальный предмет, соответствующий понятию о причине. Если быть более точным, то создается не одно самостоятельное понятие, а несколько самостоятельных понятий, поскольку они имеют произвольный характер из-за неспособности несамостоятельного понятия направить мышление в правильном, единственном направлении. На основании нескольких самостоятельных понятий прогнозируются результаты проверочных экспериментов, и проводимые эксперименты позволяют выбрать одно самостоятельное понятие, наиболее точно предсказавшее реально наблюдаемое в экспериментах.

«…выводим предмет опыта из воображаемого предмета  идеи…»(И.Кант).  Через созерцание воображаемое становится ощущаемым и достоверным.

Представление о свойствах экаалюминии стало мерилом для организации поисковых опытов,  направленных на обнаружение материального экаалюминия.  Через создание субъективного представления о свойствах экаалюминия достигнут объективный экаалюминий. Практика смогла выковырять объективное из произвольно-субъективного.

Георг Штель обнаружил в предметах свойства превращаться в газ, изменять прозрачность, цвет, температуру, плотность, прочность. Из своего мышления  Штель логически вывел свойства флогистона, не имеющие никакого сходства с практически наблюдаемыми свойствами изменять прозрачность, цвет, температуру, плотность, прочность.  Штель логически обосновал еще не наблюдаемое свойство флогистона — при сгорании флогистона не образуется пепел и зола.  Все известные предметы сгорают с образованием пепла, но Штель вышел за границу известного, и настаивал на наличии у неизвестного флогистона диковинного свойства.  Свойство теоретического флогистона сгорать без образования пепла Штель использовал как мерило при поиске в природе предметов, не образующих пепла при сгорании.  Считаемое Штелем действительным свойство флогистона сгорать без образования пепла, не было выведено из действительности, поскольку в действительности не наблюдается сгорание без пепла. Указанное свойство флогистона могло быть выведено только из представления.  Георг Штель использовал идеал-априорный метод исследования природы.

Критика Фридрихом Энгельсом идеал-априорного метода исследования природы произвела сильное впечатление на немецкого химика Лотара Мейера,  и это помешало ему сделать крупное научное открытие. Он и русский химик Менделеев независимо друг от друга разработали периодические системы химических элементов. На основании периодической химической таблицы, Д.И.Менделеев предсказал существование экабора, экаалюминия, экасилиция, двимарганца, экатантала и др. Для этих элементов Менделеев нарисовал пустые клетки. И впоследствии пустые клетки были заполнены. Но Мейер, разработав похожую систему химических элементов (не таблицу, а колеблющуюся кривую линию на графике), не предсказал ни одного химического элемента, потому что Мейер, как он сам выразился, предостерегал себя от «очень соблазнительных вымыслов в отношении существования и свойств элементов, которые еще не открыты». Он подавил в себе соблазн предсказать свойства нескольких неизвестных химических элементов, хотя разработанное им графическое изображение позволяло это сделать. Мейер оробел перед произволом, Мейер знал о запрете (вызванного страхом компрометации науки через произвол естествоиспытателей) Энгельса на выведение свойств не из самого предмета, и поэтому отказался выводить свойства еще не открытых химических элементов из графика. Мейер подавил в себе соблазн выйти за границы известного, из-за опасений, сформулированных Богдановым посредством фразы  «попытки выйти за пределы опыта приводят на деле только к пустым абстракциям и противоречивым образам, все элементы которых брались все-таки из опыта». Мейер создал несамостоятельное понятие, описывающее свойства 63 известных химических элементов, и побоялся перейти к самостоятельному понятию, описывающего свойства еще неизвестных элементов, сверх 63 известных элементов.

Мейер пошел по накатанному пути, указанному Ньютоном и Энгельсом, и он имел некоторые достижения на научной ниве. Менделеев пошел по узкой тропинке, протоптанной Декартом и Леверье, и он приобрел лавры выдающегося ученого.

Лотар Мейер побоялся осрамиться  из-за необнаружения в природе химических элементов, существования которых Мейер мог предсказать. Мейер остерегся скомпрометировать себя  ошибками, которые могли быть выявлены, если бы он сделал предположения о неизвестных химических элементах. Хорошо было известно, как посредством выявления ошибок были скомпрометированы Клавдий Птолемей, Георг Штель, Исаак Ньютон и легион других естествоиспытателей. Мейер хотел прослыть серьезным ученым, т.е. ученым, к которому А.И.Герцен мог бы высказать свое одобрение. Мейер действовал по рекомендации Герцена – не искать подтверждение наперед заданной мысли.  Мейер не хотел предстать в роли создателя шаткого, личного, субъективистического, неудовлетворительного, порождающего скептицизм теоретического построения. Мейер решил подчиниться материалистической теории познания, настаивающей на построении такого знания, которое не может быть разоблачено как ошибочное, шаткое, субъективистическое, неудовлетворительное, порождающее скептицизм, вносящее совершенно ненужный элемент агностицизма. Мейер угодил идеям, распространяемых материалистами, не создал самостоятельное понятие,  сохранил диалектическую связь между материальным объектом и понятием.

Мейер и Франклин не допустили ни одной научной ошибки. Менделеев допустил несколько научных ошибок, например, ошибочно предсказал существование таких несуществующих умозрительных химических элементов, как короний и ньютоний. Он поступил не так, как требовал Энгельс, — Менделеев вывел свойства экаалюминия, экабора, корония, ньютония не из действительных экаалюминия, экабора, корония, ньютония, а из самостоятельных понятий об этих химических элементах. 

Философскую позицию Мейера и Франклина поддержал  Б.М.Кедров, в середине двадцатого века заявивший о том, что естествоиспытатели должны оказывать сопротивление неоправданному выходу научной мысли за пределы твердо установленных фактов, в область умозрительных натурфилософских построений.

Не выходить за пределы фактов — это значит считать, что исследуемая вещь имеет только те свойства, которые обнаружены органами чувств и научными приборами, и вещь не обладает свойствами, недоступными для применяемых научных приборов.

Вероятно, что под умозрительными натурфилософскими построениями Кедров подразумевал следующее.  Когда мореплаватели теряют ориентировку в открытом море, то они используют луну для определения своего местонахождения и надлежащего направления дальнейшего движения. Вокруг Сатурна вращается несколько десятков лун, и восемь крупнейших из них имеют названия Титан, Диана, Янет, Рея, Тефия, Феба, Мимас, Гиперион. Мореплаватели, бороздящие морские просторы Сатурна, могут ориентироваться по восьми крупным сатурнианским лунам, и это означает, что мореплавателей на Сатурне в восемь раз больше, чем на Земле, имеющей только одну луну. Поскольку мореплавателей больше в восемь раз, то и кораблей больше в восемь раз. Для кораблей на Сатурне требуется в восемь раз больше канатов, чем кораблям на Земле. Канаты выделают из растения, называемого коноплей, и для выращивания конопли необходимо задействовать в восемь раз больше полей, чтобы канатов хватило для всех сатурнианских кораблей.  Следовательно, нужно считать правильной точку зрения о том, что на Сатурне имеется в восемь раз больше полей для возделывания конопли, чем на Земле.

Стабильное движение  Меркурия внутри искаженного пространства-времени проецируется на пространство с изолированным временем как нестабильное движение планеты, как перемещение по медленно вращающемуся эллипсу.

В 1850 году Вебер разработал формулу, описывающую эффекты взаимодействия электрических зарядов, движущихся относительно друг друга; в формулу входил коэффициент, имеющий смысл скорости. В момент сочинения формулы было неизвестно, какую величину имеет скоростной коэффициент. Вебер создал гипотезу о том, что скоростной коэффициент может быть равен скорости света, и подготовил приборы, необходимые для измерения такой высокой скорости. В 1856 году Вебер провел эксперименты, и оказалось, что коэффициент приблизительно равен скорости света. Из этого был сделан вывод, что при благоприятных условиях электрический заряд способен развить скорость, близкую к скорости света.

В 1868 году англичанин Джеймс Максвелл теоретически обобщил накопившиеся сведения об электричестве и магнетизме, и  пришел к выводу, что свет представляет собой электромагнитные волны; Максвелл предсказал существование электромагнитных волн, не являющихся светом и не воспринимаемых органами чувств. Такие волны могут, как предположил Максвелл, возникать при работе телеграфа,  и телеграфные сигналы могут распространяться в пространстве без помощи проводов (со скоростью, рассчитанной Вебером). На протяжении 20 лет это предположение оживленно обсуждалось в научных кругах, и в 1888 году немец Генрих Герц подвел черту под обсуждениями, соорудив радиопередатчик и радиоприемник.

Максвелл совершил умопостижение, и произошел прирост знания о существующем в мире.  Максвелл вложил в голову Герца представление о беспроволочном телеграфе, и через 20 лет Герц обнаружил вложенное Максвеллом.  Обнаруженное оказалось материальным. Разум Герца познал то, что являлось созданием разума Максвелла. Разум познает то, что является созданием разума.

В 1878 году Хендрик Лоренц разработал теорию, согласно которой молекулы имеют вытянутую форму и на концах молекулы сосредоточены противоположные электрические заряды.   Вытянутые молекулы совершают колебательные движения. Такую теорию подсказал эффект изменения плоскости поляризации света под воздействием магнитного поля. Из теории вытекало предположение о таком изменении движений молекул под влиянием магнитного поля, при котором изменяются спектральные линии. В 1895 году нидерландский физик Питер Зееман провел эксперименты, и предсказанное действительно было обнаружено: количество спектральных линий в излучении, исходящего от раскаленных паров натрия, становилось значительно больше, когда вблизи паров натрия помещали сильный магнит. Возникали новые спектральные линии на новых частотах, вблизи «обычной» частоты, т.е. вблизи частоты линии при отсутствии магнитного поля. Без воздействия магнита раскаленные пары натрия излучают желтый цвет. При воздействии магнитного поля газообразный натрий излучает желтый цвет, зеленовато-желтый цвет, и оранжевато-желтый цвет. Расстояние между «обычной» линией и новыми линиями зависела от интенсивности магнитного поля.

Эксперименты Зеемана доказали правильность умозрительного предположения, согласно которому внутри вещества имеются мельчайшие частицы с отрицательным электрическим зарядом, называемые электронами, и их движение определяет тот или иной вид спектра, изменение длины волны излучаемого света.  Теория Лоренца непротиворечиво объясняла излучение невидимого света, называемого рентгеновским излучением, вызванного уменьшением скорости движения электронов внутри рентгеновского аппарата, объясняла изменение траектории луча света под воздействием электрического или магнитного заряда. Теория Лоренца, являясь умозрительным продуктом человеческого ума,  после проведения эксперимента Зеемана и других экспериментов, стала полагаться реалистичной и утратила свойство умозрительности.

В 1915 году русский инженер Михаил Васильевич Шулейкин теоретически указал на возможность существования боковых полос прерывистого формирования электрического тока.  Но многие специалисты ему не поверили. Даже известный английский ученый Д.Флеминг (крупнейший изобретатель в области радио, создатель вакуумного диода) категорически отрицал боковые полосы. Дискуссия о реальности боковых полос тянулась долго, пока советский ученый Л.И.Мандельштам не собрал чрезвычайно простую схему из телеграфного ключа и язычкового измерителя частоты электрического тока (прибор имел несколько язычков, каждый из которых мог входить в резонанс на определенной частоте), и включил их в обычную электрическую сеть. При длительном нажатии на телеграфный ключ (при непрерывной подаче электрического тока) трепетал только один язычок, входящий в резонанс при частоте 50 колебаний в секунду.  Это означало, что прибор обнаружил только один вид электрического тока, только ток с частотой 50 колебаний в секунду.  При частом включении и выключении телеграфного ключа приходили в движение как язычок, расположенный напротив цифры 50 колебаний в секунду, так и соседние язычки (48, 49, 51, 52 колебаний в секунду). После экспериментального подтверждения гипотезы, Флеминг  признал реальность полос, находящихся с левого бока (48, 49 колебаний в секунду) и с правого бока (51, 52 колебаний в секунду).  Флеминг согласился с тем, что в экспериментальной установке присутствуют пять видов электрического тока.

Шулейкин и Мандельштам  шли к открытию декартовским путем: сначала Шулейкин разработал умозрительную натурфилософскую гипотезу,  дающую знание о возможных свойствах и особенностях боковых частот, и только после этого Мандельштам приступил к установлению того, существуют ли на самом деле боковые частоты.  Свойства  предмета Шулейкин познал не путем обнаружения их в самом предмете, а путем логического выведения их из понятия предмета.  М.В. Шулейкин не хотел становиться серьезным ученым, подобным Мейеру и Франклину, не занимавшихся выходом за границы известного и построением умозрительных идей о неизвестном (скрытом), т.е. ученым, к которому А.И.Герцен мог высказать свое одобрение.  Шулейкин предстал в роли разработчика шаткого сомнительного теоретического построения,  проверка которого могла окончиться неудачей.   А.И.Герцен понимал достоверность науки в таком ракурсе, что высказывания ученых не должны вызывать сомнений. Высказывание Шулейкина вызвало сомнения у Флеминга.

«Иначе, как через ощущения, мы ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения, ничего узнать не можем»(В.И.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС, т.18, с.320).  В.М. Шулейкин узнал о свойствах боковых полос прерывистого формирования электрического тока при помощи своего мышления за несколько лет до того, как Мандельштам при помощи органов чувств обнаружил колебания язычков измерительного прибора, располагающихся возле цифр 48, 49, 51, 52. Шулейкин узнал о свойствах материального природного явления не из экспериментов, проводимых Мандельштамом. Шулейкин опроверг точку зрения Ленина.  Шулейкин вложил в ум Мандельштама представление о боковых частотах (о превращении одного вида электрического тока в пять видов тока), и это определило схему построения экспериментов, в которых обнаружены колебания язычков, находящихся в язычковом измерителе частоты. Мандельштам увидел проявление  материальной субстанции, представление о которой ранее было вложено Шулейкиным в ум Мандельштама. Человек видит и познает то, что прежде было вложено размышлениями (вложено представление относительно месторасположенного в окружающем мире). Разум познает то, что является созданием разума.

Сначала Шулейкин вышел за пределы опыта, потом Мандельштам подтянул опыта до того места, которое во время умозрительного открытия Шулейкина считалось находящимся за пределами опыта.

В книге «Нищета философии» Карл Маркс написал, что абстрактно мыслящие исследователи воображают, что они занимаются анализом, когда размышляют над абстракциями,  приводящими к логической ка