Бодрийяр о психологии террора

Аватар пользователя Дмитрий Косой
Систематизация и связи
Психология
Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

"совсем не обязательно быть исламистом, или апеллировать к высшей истине, чтобы счесть этот мировой порядок неприемлемым" - никакого мирового порядка нет, и значит мир [индивид] неприемлем сам себе. Бодрийяр здесь явно под влиянием марксизма, как бесполое Тела несущее в себе объект сопротивления. "«свободный и ответственный» выбор может быть сделан лишь в соответствии с нашим моральным законом" - здесь противоречие, выбор не может быть свободным, так как индивид состоит в правовой детерминации. Террор является индивидуальным выбором, индивид же зависим от правовой системы, где тут свобода? Моральный закон не имеет значения в отношении действия, он только оправдывает само действие, террор. "Лихтенберг говорит нам нечто очень странное и очень оригинальное, а именно, что истинное применение свободы заключается в злоупотреблении ею и в чрезмерном ее использовании" - Лихтенберг имеет ввиду внешнюю свободу, экспериментальную, инструментальную [либеральную], а не подлинную, внутреннюю. Именно такую свободу в России и продемонстрировал Гайдар со своей командой, и получили гений Путина. "Согласно Жижеку, главной страстью XX и XXI столетия является эсхатологическая страсть к реальному, ностальгическая страсть к предмету, либо уже утраченному, либо находящемуся в процессе исчезновения" - Жижек верно чувствует проблему, исходящую от бесполого Тела, где онтологическая нехватка реального. "Террористы принимают «симулированные» референты (башни, рынок, западную мега-культуру) за реальные" - для бесполого Тела нет симуляции, оно подлинное и всё подлинное, и либеральный рынок тоже. Достаточно обратить внимание на то, как Путин или Шувалов серьёзно рассуждают о рыночных проблемах. "мы не можем представить себе теракт, совершенный на условиях полной самостоятельности и «свободы совести» - если представить свободу внешнюю, а не внутреннюю, то бесполое Тела самое свободное, это мы видим по действиям Путина и его команды, их действия более свободные чем Гайдара, Чубайса, Ельцина, про свободу совести и говорить нечего, более совестливых чиновников в России не было, прямо радищевы.

Поскольку это мы обладаем монополией решать, где Добро, а где Зло — под чем подразумевается, что «свободный и ответственный» выбор может быть сделан лишь в соответствии с нашим моральным законом. Это означает, что всякое сопротивление, всякое нарушение наших ценностей может быть сделано лишь в ослепленном сознании (но как происходит это ослепление?). То, что человек «свободный и просвещенный» обязательно выберет Добро — это наше всеобщее предубеждение, к тому же парадоксальное, поскольку человек, поставленный перед такого рода «рациональным» выбором, по сути, уже не свободен в своем решении (психоанализ также специализировался на интерпретации подобных «сопротивлений» [résistances]).
На этот счет Лихтенберг говорит нам нечто очень странное и очень оригинальное, а именно, что истинное применение свободы заключается в злоупотреблении ею и в чрезмерном ее использовании. Включая ответственность за свою собственную смерть и смерть других. Отсюда абсурд определения «трусы» применительно к террористам: трусы, потому что выбрали самоубийство, трусы, потому что сделали жертвами невинных людей (в то же время мы не обвиняем их в том, что из своего действия они извлекают выгоду в виде пропуска в рай).
Следовало бы все–таки попытаться выйти за пределы морального императива безусловного уважения к человеческой жизни и представить себе, что можно уважать в другом и в себе нечто иное, большее, чем жизнь (существование — это еще не все, это даже не самая важная вещь): судьбу, причину, гордость, славу и самопожертвование. Существуют символические ставки, которые выходят далеко за пределы существования и свободы, потеря которых для нас невыносима, потому что мы сделали из них ценности-фетиши универсального гуманистического порядка. Вследствие этого, мы не можем представить себе теракт, совершенный на условиях полной самостоятельности и «свободы совести». Однако выбор, понимаемый как символическое обязательство, иногда бывает весьма загадочным — как в случае Жана-Клода Романа, человека, ведущего двойную жизнь, который убивает всю свою семью, не из страха быть разоблаченным, но чтобы не причинять своим близким глубокое разочарование из открытия его двуличности. Самоубийство в этой ситуации не изгладило бы преступления, а просто перебросило бы позор на других. Где смелость, а где трусость? Вопрос о свободе — собственной или чужой — уже не помещается в рамках морального сознания, и высшая свобода должна давать нам возможность распоряжаться ее вплоть до злоупотребления ею или принесения ее в жертву. Омар Хайям: «Важней свободного сковать цепями ласки, Чем даже тысячу рабов освободить».
В такой перспективе наблюдается почти полный разворот диалектики господства, парадоксальная инверсия отношений господина и раба. Когда-то господином был тот, кто подвергался риску смерти и мог пустить ее в ход. А рабом был тот, кто, лишенный смерти и судьбы, был обречен на выживание и на работу. А как сегодня? Мы, сильные мира сего, отныне застрахованные от смерти и сверхзащищенные со всех сторон, занимаем именно позицию раба, тогда как те, кто распоряжается своей смертью, и для кого сохранение жизни не является единственной целью, как для нас, именно они сегодня символически занимают позицию господина.
Еще одно серьезное возражение, на этот раз не относительно мотива, но относительно символического содержания террористического акта. Является ли теракт 11 сентября — этот жестокий вызов, брошенный торжествующей логике глобализации — символическим актом в полном смысле (то есть актом, ведущем к реверсии и трансмутации ценностей)? По мнению Каролины Генрих, например, террористы, атакуя логику симуляции и безразличия во имя системы ценностей и высшей реальности, лишь возрождают новую логику идентичности. «Противостоя логике безразличия — говорит Генрих — террористы пытаются вернуть смысл тому, что его уже не имеет». Реальности, которая для нас является тем, чем является, то есть референциальной иллюзией, террористы лишь подставляют новые смыслы, новые ценности, идущие из глубины веков.
В этом же их упрекает и Филипп Мюрей: «Мы ликвидировали все наши ценности, в этом же смысл всей нашей истории, а вы нам опять привносите ваши призрачные ценности, вашу призрачную идентичность, вашу «слаженность», которую вы противопоставляете разлагающемуся миру». Террористы принимают «симулированные» референты (башни, рынок, западную мега-культуру) за реальные. Противостоя бесчеловечности полного обмена [l’échange intégral], они заново открывают метафизику истины (опять же, по мнению Каролины Генрих). Однако прежде всего, следовало бы разобраться не с симуляцией, а с самой истиной. Нет никакого смысла бороться с симулякрами, чтобы возвратиться к истине. Нет никакого смысла бороться с виртуальностью, чтобы возвратиться к реальности.
Террористы атакуют систему интегральной реальности действием, которое в сам момент его совершения не имеет ни истинного смысла, ни референции в ином мире. Речь идет о том, чтобы просто разрушить систему — которая сама безразлична к собственным ценностям — ее собственным оружием. Не только ее технологическим оружием, но и тем, что террористы усваивают прежде всего, и из чего делают свое решающее оружие — это бессмыслица и безразличие, которые лежат в основе системы.
Их стратегией является стратегия реверсии и переворота власти — не во имя морального или религиозного противостояния, или какого-то там «столкновения цивилизаций», а в силу чистого и простого неприятия этого глобального всемогущества.
Кроме того, совсем не обязательно быть исламистом, или апеллировать к высшей истине, чтобы счесть этот мировой порядок неприемлемым. Исламисты или нет, мы разделяем это фундаментальное неприятие, а в самом сердце этого могущества налицо многие признаки беспорядка, надлома и хрупкости. Это и есть «истина» террористического акта, другой не существует, и уж тем более не является ею фундаментализм, с которым этот акт отождествляется, чтобы легче его было дискредитировать.
Терроризм возрождает то, что в системе различий и обобщенного обмена не подлежит обмену. Различие и безразличие отлично между собой обмениваются. Событием является то, что не имеет эквивалента. И террористический акт не имеет эквивалента в виде какой-то трансцендентной истины.
Вся проблема заключается в проблеме реального. Согласно Жижеку, главной страстью XX и XXI столетия является эсхатологическая страсть к реальному, ностальгическая страсть к предмету, либо уже утраченному, либо находящемуся в процессе исчезновения. И террористы, по сути, лишь удовлетворили это патетическое требование реального
...
Впрочем, все стратегии общественной безопасности являются лишь продолжением террора. И настоящей победой терроризма является погружение всего Запада в манию безопасности, то есть в завуалированную форму постоянного террора.
http://syg.ma/sygma…/zhan-bodriiiar-gipotiezy-o-tierrorizmie Жан Бодрийяр. Гипотезы о терроризме

Связанные материалы Тип
бесполое Тела в исламе Дмитрий Косой Запись
бесполое Тела и мораль Дмитрий Косой Запись
фикция реальности Дмитрий Косой Запись
либерал-фашизм и цензура Дмитрий Косой Запись
свобода как понятие Дмитрий Косой Запись
террор и религия Дмитрий Косой Запись
размывание понятия культура Дмитрий Косой Запись
философия Дерриды Дмитрий Косой Запись
политика и кино Дмитрий Косой Запись

Комментарии

Аватар пользователя Совок.

  Жан Бодрийяр. Риторик. А по существу мошенник, краснобай и болтун.

    Никакого терроризма нет в природе. А есть обычная историческая эволюционная борьба. Льют крокодиловы слёзы лицемерно. А вся эволюция человека это сплошная кровь и насилие. Философы знают что всё время эволюции человека это войны. Мирное время это  жалкие проценты против  99% времени войн.

Аватар пользователя Дмитрий Косой

верно, источника терроризма нет, он разлит в природе бесполого Тела всех жителей планеты, и особенно чиновников забавляющихся идеологиями, от них больше зла общественного, чем от смертников, которые всё что хотели получили.

Аватар пользователя ВФКГ

Я считаю, что личные мотивы и убеждения исполнителей акций имеют меньшее значение чем внешнее психологическое и прочее принуждение, когда как говорится "делают предложение, от которого невозможно отказаться".

Аватар пользователя Дмитрий Косой

есть природа Тела, её не изменишь, легче законы поменять на толковые, но законодатели предпочитают ваньку валять, и тут ничего не поделаешь, идиотов тоже некуда деть, они основа жизни, всем умниками не бывать.