Анализ рацио Германской философии

Аватар пользователя Роман999
Систематизация и связи
Эпистемология

 Написано в моей, Невесёлого Р.А. компиляции по материалам А.С. Хомякова ПСС Том 1. Л.М. Лопатин По поводу отрывков найденных в бумагах И.В. Киреевского, что сделано для необходимости показать актуальность выводов и аргументации Хомякова, в соединении с новыми найденными закономерностями (ТОФА,  САСМФИБФК  и феноменологии Гуссерля) и показать высокую специфичность философии вообще.

 Святой Климент Александрийский, пресвитер, защищая изу­чение философии, говорит: «Иное идет от Бога непо­средственно, иное посредственно. К последнему разряду принадлежит философия; но не знаю, не должно ли сказать, что она непосредственно шла от воли Божией(?); ибо как Евреев воспитал Закон, так Эллинов воспитала Фило­софия о (Истине)Христе». Рационализм, скрытый в Латинстве, резко выделившийся в Протестантстве, окончательно выступил и погиб от своей собственной силы в философии, очищая таким образом место в душе и разуме человека для более полной и святой Веры, переданной нам от самого начала Христианского учения, как чистое золото, не боящееся ни опыта ве­ков, ни искушений пытливого анализа 201. «Главная особенность умственного характера Рима», как сказано в статье, «должна была отразиться и в умствен­ной особенности Запада. Но если мы захотим эту господ­ствующую особенность Римского образования выразить одною общею формулою, то не ошибемся, кажется, если скажем, что отличительный склад Римского ума заключался в том именно, что в нем наружная рассудочность брала перевес над внутреннею сущностью вещей». Это неоспоримо. Но этот склад ума, будучи преобладающим и определяя всю об­ласть Римской мысли, должен был выразиться в харак­тере и внутреннем смысле религии. Действительно, он и выразился. Было время 203, когда Римлянин еще не понимал всей внешности за­кона, которому поклонялся, той правды, которая была его божеством: он считал ее правдою безусловною. Его обра­зумила история на холмах Филиппинских, и он сказал: «добродетель, ты пустое слово», точно так же, как Эллинский скептицизм, немного позднее, спросил: «что такое истина?» у явившейся Истины. С тех пор Римлянин сознал всю внешность правды, к которой стремился, и ревностно старался осуществить её в своем праве и Риме — сосуде и создании этого права. 204

 Всякая философия имеет способ­ность обращаться в нечто похожее на веру или лучше сказать, в какой-то предрассудок, принятый на слово людьми, никогда не утруждавшими головы над философ­скими построениями. Это замечание И.В. Киреевского от­носится преимущественно к Гегелизму, вследствие крайней решительности его положений, отличающихся каким-то особым характером самоуверенной власти, и вследствие «особого сочувствия современной образованности с его направлением»  (слова Киреевского)  270.  Полнота и совершенство---суть самый закон, но человеку возможно только стремление без достижения (ибо истина невыразима ничем и никем). Ибо, само стремление выйти из своих границ (по присущей закону духа, всецельной полноте) встречает частные духовно интерпретируемые явления, и ими только восполняет собственную ограниченность, но внешняя природа этих явлений, делает притязание неосуществимым, ибо власть дух имеет только над собой, но переносится в приобретение пониманием в эти явления, нравственной силой искренней любви. Потому, искренняя само-забывающая себя любовь---суть приобретение, и чем шире её область, тем полнее она выносит человека из его пределов, и тем богаче он становится внутри себя. Погружаясь в рацио (как пристрастие к разсудочному мышлению), дух всё более и более сжимается в пределы только себя и не может из них выйти, даже если ему это противно и ненавистно, как гроб, ибо рацио говорит, что он этого не хочет. И такое положение возникает несмотря на интенцию внешнего выхода за свои пределы, которые духу противны и ненавистны, ибо истинное познание---это подвиг умного (организующего) преодоления принятой сомоотверженной любовью, эклектики внешнего. Так и Бог нас приемлет в Своё ВсеСовершенство, по Своей Вечной Любви, взаимно утверждаемой во Славе Господней. И по Преданию ведаем, что души, до своего приобщения в воплощённых человеках, соблюдаемы Ангелами в глубоком молчании, и потому глубина личной самости вне всего внешнего, душам хорошо известна, и априорно интерпретируется, как возвращение во в не взятый в подаваемый Богом удел первичной самости, как всеобщий эксцесс своего субстанциального имени,  интенциональность   которого описана в  феноменологии Гуссерля.

 Разработанный широкий спектр фундаментальных идей во многих областях математики, в том числе теория инвариантов, в топологической интерпретации мышления, задаёт абсолютно новый тип тематизации, указанный Анри Пуанкаре и доказанный Перельманом, позволяющий даже язык представлять, как биекцию выражения перцепцией----бесконечного количества инвариантов сознательного рассмотрения умом всего сущего в свободном отношении даже относительно одного субстанциального  образа (имени, как субстанциального имени духа души), имея их топологическое многообразие в уме и сознании, но в обязательном их не противоречии (что вообще и есть непременным условием достижимости непротиворечивости, как усматриваемый инвариант одного имени в любом количестве топ-тематизаций), что абсолютно совместимо с инвариантом «истины всех миров» (как инварианта, по Образу и Подобию Которого существует всякое иконическое имя человеческое) и Абсолюта, предметно усматриваемых в познании даже вещественного, и это есть именно высшая философия имени (слова), и иначе не может интерпретироваться, и видна вечность. Получается, что всё и всякое познание есть инвариант рассмотрения только одного своего имени в различных топах различной тематизации. И имеем заповеданную догму, что в Раю Бог даст каждому новое Имя, написанное на белом камне, которое буде знать только Бог и тот человек, и именно это имя будет тем вечным отождествлением всего вечного разумного удела человека и основой всякой его мысли, что будет доступно и интерсубъективному восприятию, но не в полноте, сохраняя Подобное Божеству таинство. Получается, что эта простота словесности познания уже предрешает непротиворечивый исход тотального предельного сознания, и это уже вершинная философия личности и сознания. И как всё оказывается просто, но и не отменяет и любой безмерной сложности. Получается, что уже одним своим субстанциальным именем душа имеет представление о Боге и о всём Небесном величии, как всё просто. [[Посты Абсолют (парадигма философии), Мироустройство и философский изоморфизм, Доказательство в философии, ТОФА]]

   Отсюда и выводы, истекающие о всей Германской философской школе, оставившей без внимания проблему всецелого духа и частных духовных явлений, в пристрастие и погруженность в безграничность рассудочного мышления, и такова одна из причин, почему Германская школа принесла так мало добрых плодов и имела такое дурное влияние в области нравственной. Но самое это самообнищание разсудочной школы, есть по-сути завершение её пути, строгого до последнего вывода, утверждающий дальнейшую невозможность, как вполне рациональный выбор безграничной нравственной философией разума (проистекающей из завершения философии разсудка), как действительность, а не возможность (как истина закона, который в действительном {мире} проявляется); Интеллект организует мир, организуясь сам---Жан Пиаже. И это очевидно, ибо существенные изменения мира, изменяют и самое восприятие, тем самым меняя и приложения интенций, организующих новые нравственные требования, отсюда и безконечность философии разума, и также служение ей разсудочной философии. В итоге, Германская школа имеет своё величие именно в служении нравственно разумной философии, вполне угадываемой в религиозной интенции, онтологически достоверной феноменологической школы великого Гуссерля.  Эти выводы подтверждает и сама Германская школа. «He следует ожидать, чтобы из низшего прямо родилось высшее или чтобы оно наверняка возникло при условии этого низшего. Ибо у высшего свой собственный исток» (Ясперс Карл «Разум и экзистенция»). Диалектика познания, проходя одну и ту же линию с логикой познаваемого, только внешне кажутся тождественными, разворачиваясь в обратном друг другу направлении (диалектически: я познаю предмет---и поэтому он существует; логически: предмет существует---и поэтому я его познаю). Ибо, Знание, противопоставляясь познаваемому, ставит его в отрицательном положении к себе (в смысле противопоставления: я---не я), само по себе же порождая объективность дихотомии отрицания. И это уже ставит отрицаемое только как возможное, оставляя действительность за самим собой, и есть перевод действительно-сущего, в область возможного, обобщаясь в закон. Знание же в рассудочной философии Германии утверждает именно за собою действительность, а мир является ему только, как возможность, как отвлеченный закон; и это относится не к познанию мира внешнего только, нет: оно относится точно также к миру внутреннему, к духу, познаваемому са­мим собою. В нём познание самого себя, является в смысле положительного (суть-сущего), а самый дух и все его прочие силы являются уже в отрицании. Путь развития извращен; ибо в действительности логически-познаваемое предшествует познанию (разумеется, предшествует не силе познаватель­ной), и восстановление закона действительности совершенно невозможно; ибо это восстановление должно бы опять же, про­исходить путем диалектическим, т, е. таким действием мысли, которое по необходимости отрицает всякую действительность, кроме своей собственной. Мы можем ска­зать, что Немецкая философия пережита, ибо поняли её односторонность не смутным пониманием неудовлетво­ренного духа, но ясным сознанием разума. Диалектическое развитие Кантовой школы не отражает вполне по­знаваемого (объекта), ибо отражает его без его дей­ствительности. Она не только не есть философия всецелого разума, но она даже и не есть философия проявленного (объектированного) разума; её должно признать наукою диалек­тического рассудка (аналитического разума), и в этом смыс­ле - она есть великий и бессмертный памятник человеческая гения [[Немецкая философия в этом отношении сближается по преимуществу с алгеброю и с чистою математикою вообще, в которой закон количественности исключает всякую действительность вещественную. Впрочем, тоже самое заметим мы и во, всяком определении, вследствие его отрицательного характера. Мы понимаем, что никакой закон частный не может проявиться сам собою вне сущего или данности (напр. круг вне размера), но иным кажется, что всё сочетание част­ных законов, как закон в своей общности, может проявиться сам из себя. Они не понимают, что отношение остается тоже, между законом и проявлением. Они обусловлены сущим, из которого возникает данность, произносящая с собою свой закон. (Это же ограничение накладывает интуитивная интерпретация Теоремы Райса)]]. 271-273

   И так, познаваемое не отражается вполне в сфере рассудочного познания, только в этом исследованной философией, ибо эта сфера отражается без своей действительности, как отвлеченное; но вне сомнения, самое это познаваемое в своей полной действительности есть и образ духа (если закон духовного раз­вития верно понят), переходящего к самопознанию, ибо кого бы познавал дух, если бы он не познавал себя на степени предмета для собствен­наого мышления? Если он только частью переходит в образ, то он уже не он, — и образует не себя, и познает не себя. Следовательно, по закону познаваемое, в своей полноте---есть полный образ духа. Но в действи­тельности человеческой не то. Мы видели, что дух по­знаваемый не переходит вполне в отрешённое познание (в чём, впрочем, ежедневный опыт убеждает всякого внимательного наблюдателя); мы чувствуем, что мы сами не вполне переходим на степень познаваемого (объекта). Это ясно всякому, — яснее художнику. Но, устраняя всякие доводы, подверженные более или менее разумному 275 сомне­нию, мы остановимся только на одной силе духа или ра­зума — воле. Отрицать её, как неотъемлемую принадлеж­ность разума, невозможно. Её логическую несомненность поймет всякий, кто вник в идею силы, как общего, как всесилы; а мы должны прибавить, что она ясно вы­ведена Гегелем в отделении о самоотрицающемся отри­цании (Negation der Negation). Правда он её вывел, как свободу, и, следовательно, только как возможность, ибо таково свойство и такова сфера его мышления; но свобода в положительном проявлении силы---есть воля.

  Но воля, как присущая сила разума, никогда не пе­реходит когда-нибудь на степень предмета познаваемого (или объекта). Всякая мысль, вступая в мир явлений, вступает в тоже время в область необхо­димости и уже не представляет никаких признаков воли, да и воля сама не переходит в образ познаваемый. Дей­ствительно, пусть человек задумает в себе хотя самую простую задачу, хотя легкое движете тела, повороте го­ловы направо или налево, подъем или опущение руки. До исполнения он чувствует себя свободным; он чув­ствует, что воля его решит, совершить ли ему движе­ние и в каком именно направлении. Исполнено ли дви­жение, — где тогда следы воли?, и по каким признакам узнаёт рассудочное познание ее присутствие? Сам человек стоить в недоумении, с неразрешимым вопросом, — не был ли его выбор делом необходимости? И значит воля для человека принадлежит области до-предметной. Между тем, философия до сих пор ведала только отра­жение предмета в рассудочном знании, и если от нее ускользала (как мы сказали) самая действительность пред­мета, не переходящая в это знание, тем более была ей вовсе недоступна область сил, не переходящих в пред­метный образ; следовательно, недоступна была и воля. От того-то её и следов не находишь в Германской философии; разумеется, я говорю о тех следах, которые оправданы логикою науки, а не о той незаконной передержке слов, посредством которой иногда втискивается в правильное развитие учения, понятие, которое из него не истекает 276 и даже совершенно чуждо ему, но неизбежно взыскивается по­требностями разума и умственною совестью человека, что и самым решительным образом и повлияло на представляемую Германской философией общность и взаимосвязь всех феноменов сознания, в котором философия, не желая утратить первенство, создало и выгодную для себя теорию. Условие ТОФА однозначно исключает элиминирование религии в пользу философии [Андре Кукла---для любой теории ... есть гипотеза, что на опыте имеет место манипуляция представлениями теории таким образом, чтобы создать впечатление, что Теория верна] как это действительно имеется во многих философских теориях, чем и грешит Германская философия, занимая место госпожи своей (Притч.30:21-23.). 

  Меня к написанию этого поста подвинула наш коллега, многоуважаемая, Феана, как некое извинение за людей-рацио за скепсис оценивания, ибо это просто не тактично в отношении верующего человека, да и сам Хомяков говорит, что вера---это более миф, чем нечто реальное. Ибо как доказать, что мы, воспринимая песчанный пляж и спокойное море в солнечный день,---видим нечто удивительно красивое, и видим и воспринимаем это видение, как откровение красоты природы. Хотя никакая логика не в состоянии это доказать. Но тем не менее мы, да и подобные нам, всем сознанием увлечены пьянящей красотой этого врожденного нам мифа. И именно в этих областях рассмотрения метафизики даже простых восприятий---подаётся некое представление о горнем блаженстве. И не может человек это не вознести в мифологему религиозного уклада. И сугубо рационально к этому подойти---это высмеять хрупкое состояние, жаждущей высокого познания в этих вознесениях, религиозно настроенной души. И себе такого никогда нельзя позволять и в отношении примитивного человека, а тем более религиозных интенций мыслителя.  Хомяков также само думает, и как он мягок к проявлению религиозности, и сам твердыня в своей вере. Ибо безумен прежде всего неверующий, а религиозный человек---не таков. Удачного всем постижения смысла этого поста.

 
0
Ваша оценка: Нет
Связанные материалы Тип
Пафос Философии и проблема Релятивизма Роман999 Запись

Комментарии

Аватар пользователя Роман999

 Свой этот пост, посвящённый анализу вклада и влияния Германской философии, на развитие и понимание русской философии 19-го века и её состояния ныне,---я считаю необходимым дополнить конспектом и компиляцией современного философского анализа, посвящённого 200 летнему юбилею русского философа-славянофила---И.В. Киреевского.

  С.А. Шпагин РОССИЯ и ЗАПАД в философии И.В. Киреевского---Иван Киреевский---Европейски образованный мыслитель, лично знакомый с ведущими немецкими философами своего времени – Г.В. Гегелем, Л. Океном, Ф.В. Шеллингом, Ф. Шлейермахером и отчасти разделявший, а отчасти критиковавший их учения (не случайно Дж. Биллингтон даже величает его «ведущим абстрактным философом той эпохи») [24. Биллингтон Дж. Икона и топор. М.: Рудомино, 2001. С. 377] Но при всей значимости умонастроения немецких романтиков и идеалистической философии Ф.В. Шеллинга для «Общества любомудрия» (1823–1825), членом которого был и Киреевский, не вполне правомерно сводить генезис мировоззрения мыслителя исключительно к внешним заимствованиям. Иначе становится крайне сложно объяснить причины его расхождения с другими шеллингианцами, особенно с П.Я. Чаадаевым и В.Ф. Одоевским, потому другой традиционной версией творческой эволюции мыслителя есть то, что «западник» в молодости, Киреевский в 1830–1840-е гг. преодолел влияние немецкой философии и пришел к славянофильству. При этом решающую роль в этом «обращении» обычно отводят его жене, брату и А.С. Хомякову.  Статья «В ответ Хомякову» (1839), написанная после многолетнего молчания и не для печати, уточняет эту позицию. И несмотря на то что схематический набор элементов западной и русской традиции не изменился, Киреевский теперь раскрывает их содержание значительно глубже. Основой его позиции есть то, что наследие античности («классический мир древнего язычества») в Европе воплотилось в рационализме, «торжестве формального разума». Этим же рационализмом и индивидуализмом, по его мнению, заражен и римский католицизм. Именно поэтому в нём был изменен догмат о троице, был признан непогрешимым римский папа, санкционировано создание инквизиции и рыцарских орденов, а в конечном итоге стала возможной реформация [15. Киреевский И.В. Разум на пути к Истине / Сост. и вступ. ст. Н. Лазаревой. М.: Правило веры, 2002 С. 6–7].

    Эти взгляды на различие от европейского развития, в дальнейшем получило в философии истории И.В. Киреевского подробную разработку как источник кризисных явлений в европейской цивилизации. Для него основная причина духовного кризиса современного Запада лежала в исторических случайностях, соединивших односторонний материализм римского культурного наследия с рационализмом и панлогизмом западно-христианского богословия, и оторвавших тем самым европейский мир от единой христианской церкви. Среди отрицательных черт Запада ведущее место занимал рационализм, который Киреевский считал главной отличительной характеристикой европейского образа мышления. Столь однозначная оценка рационализма была обусловлена его трактовкой сущности этого явления. Прежде всего, рационализм, в его понимании, – это выражение индивидуализма в сфере мировоззрения, свидетельство уединенности и «заброшенности» человека в мире, его оторванности от других людей. Затем, это еще и разрыв между интеллектуальным и нравственным компонентами сознания, разрыв, который славянофилы именовали «рассудочностью». Признавая значимость «формально-логического» познания, Киреевский подчеркивал его недостаточность, «недостроенность». Считая философскую систему Гегеля высшим выражением рационализма в сфере познания, он критиковал панлогизм этой системы за подведение всех явлений природы и общества под жесткую категориальную сетку рационалистического анализа [14. Киреевский И.В. Избранные статьи / Сост. В.А. Котельников. М.: Современник, 1984. С. 133–134, 219, 247]. Рассудку, анализу, считал он, доступно лишь внешнее, формальное знание, которое никогда не является полным и адекватным отражением действительности. Следовательно, истинная наука, подлинное познание мира на рационалистическом Западе невозможно. И в этом нет субъективной вины отдельных западных мыслителей: таково неизбежное следствие самой логики развития европейской интеллектуальной традиции. Главный же недостаток науки, искусства и всей общественной жизни Запада он видел в отсутствии истинной веры [14. С. 135–137, 144–145].

    На Руси же, полагал Киреевский, рационализм и индивидуализм не привились. Наоборот, под влиянием православной церкви здесь восторжествовали общинная организация общества и коллективистская мораль. Церковь сыграла в России важную просветительскую роль: она сформировала и распространила моральные ценности, ставшие для всего русского народа обычаем, «который заменял закон (рацио)». Многочисленные монастыри в древней Руси «составляли центр и определяли характер народного мышления». Именно центром древнерусского общества Киреевский считал не замок, а монастырь, не воплощение силы, а символ нравственности. Такой социальный порядок не устоял в России только потому, полагал мыслитель, что примерно с XVI в. сама церковь раскололась на группировки. Православная церковь была традиционно сильна своим единомыслием, единством убеждений. А на Стоглавом соборе 1551 г. разногласия в церкви стали очевидны, она уступила государству руководящую роль в обществе и тем самым подготовила почву для того, чтобы явился «Петр, разрушитель русского и вводитель немецкого» [15. С. 17].

    «Переворот» Петра был, с точки зрения Киреевского, только «переменой знака» в формуле «ухода» России от христианской истины: от крайности самоизоляции страна перешла к крайности подражательности. А как именно относился сам Киреевской ко всему «немецкому» (кроме немецкой философии и литературы, от которых царь Петр был далек), хорошо известно из писем философа. Пожалуй, наиболее подробно и резко он высказал свое мнение в письме сестре летом 1830 г.: «Я надеюсь, по крайней мере, во сне освободиться от Германии, которую, впрочем, я не нелюблю, а ненавижу! Ненавижу как цепь, как тюрьму, как всякий гроб, в который зарывают живых. – Ты из своей России не можешь понять, что такое эта Германия. Все, что говорят о ней путешественники, почти все вздор. Если же хочешь узнать, что она такое, то слушай самих немцев. Одни немцы говорят о ней правду, когда называют ее землею дубов (das Land der Eichen), хотя дубов в Германии, кроме самих немцев, почти нет. Зато эти изо всех самые деревянные».

   В отличие от К.С. Аксакова, он вполне обоснованно стремился по мере возможности оттянуть сроки социальных реформ. Эпохе «всеобъемлющей перемены», т.е. отмены крепостного права, должен предшествовать, по его мнению, длительный этап «христианского просвещения» России. Без него освобождение крестьян «произведет только смуты, общее расстройство, быстрое развитие безнравственности и поставит отечество наше в такое положение, от которого сохрани его бог!». Основной целью «христианского просвещения» Киреевский считал изменение «направления умов» от «немецкого рационального, преобразовательного духа» к «духу православно-русскому», т.е. глубокую христианизацию русского общества, его обращение к православной культуре. С этой целью Киреевский всячески пропагандировал в обществе изучение «философии откровения» Шеллинга, на которую другие славянофилы обращали мало внимания. По мнению Киреевского, эта «последняя система Шеллинга» способна своей критикой рационализма разрушить негативное влияние гегельянства на русское общество и стать таким образом «самою удобною ступенью мышления от заимствованных систем к любомудрию самостоятельному» [15. С. 268].

   Белое духовенство в городах слишком услужливо и подконтрольно властям, считал философ, а сельское – «унижено и подавлено», а также нравственно развращено условиями своей жизни: «Не так оно держит себя, чтобы возбуждать в других необходимость благоговения к служению своему...». Однако подобная задача в деле единства через религиозное просвещение стояла и перед простым народом, который за столетия утраты единомыслия в обществе, тоже потерял связь с православной духовностью и сохранил лишь отдельные ее элементы [14. С. 191, 278]. Для этого Киреевский считал необходимым приблизить народ к пониманию церковного учения через введение на нижних ступенях обучения в училищах преподавания церковнославянского языка, чтения церковной литературы под руководством священнослужителей и привлечения их к преподаванию русского языка [15. С. 147]. Возможно, что подобная практика уже применялась Киреевским в устроенной им школе для крестьян, которая существовала в Долбино с 1820-х гг. И безусловно, изменения обязательно должны коснуться и государства. Среди них и вполне либеральные, которых требовала вся прогрессивная общественность того времени: искоренение чиновничьего произвола, гласность и открытость судопроизводства.

   И.В. Киреевский отмечал, что у современных ему европейцев разрозненны, расстыкованы, не согласованы между собой познавательные, нравственные, эстетические и утилитарно-практические «силы ума»: «Одним чувством понимают они нравственное, другим – изящное; полезное – опять особым смыслом; истинное понимают они отвлеченным рассудком – и ни одна способность не знает, что делает другая, покуда ее действие совершится» [15. С. 186–187]. Это имеет место, если можно так выразиться, «внешний человек», т.е. совокупность социальных ролей, не зависящих друг от друга и не объединенных общей идеей. Такое механическое соединение поведенческих стереотипов дает носителю западной культуры возможность жить, не задумываясь о смысле жизни, грешить и не чувствовать вины. С явным сожалением указывал Киреевский на то, что образованные русские в середине XIX в. мало чем отличались от европейцев в этом отношении.

   В. Зеньковский справедливо отметил, что «различение «внешнего» и «внутреннего» человека – это есть исконный христианский дуализм». Раскрывая учение Киреевского о «внутреннем человеке», Зеньковский далее отмечает: «Дело идет не о метафизической стороне в человеке, а о тех силах духа, которые отодвинуты вглубь человека грехом: внутренний человек отделен от внешнего вовсе не в силу онтологической их разнородности. В этом отношении обе сферы не отделены одна от другой, и потому можно и должно “искать” в себе своё “внутреннее содержание”. Что есть и частью учения Киреевского, что «этот ближний, которого нужно исправить, ты сам» [15. С. 432]. И эта деятельность не должна прекращаться никогда: «Просвещение духовное… есть знание живое: оно приобретается по мере внутреннего стремления к нравственной высоте и цельности и исчезает вместе с этим стремлением, оставляя в уме одну наружность своей формы. Его можно погасить в себе, если не поддерживать постоянно того огня, которым оно загорелось» [15. С. 270].

   Исторически, считал Киреевский, цельность разума и духа была присуща русскому народу благодаря влиянию православной религии. Православие воспитывало русского человека в духе аскетизма и сосредоточенности внутреннего мира: но «Западный человек искал развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд» [15. С. 204]. Но по мере огосударствления русской православной церкви ее способность формировать духовный облик общества была ослаблена. Отсюда в народе «явно охлаждающееся чувство к вере», «неуважение к духовенству» и «страсть к вину» [15. С. 128].

   Киреевский полагал, что европейская культура, как и русская, содержит в себе необходимый компонент истинного познания – рациональную логику, и только одностороннее ее развитие исказило западное мировоззрение. Следовательно, для выработки цельного «христианского просвещения» равно необходимы оба эти элемента – европейский и русский, «внешнее» и «внутреннее», разум и вера [14. С. 260–262].

   Философские сочинения И.В. Киреевского способны создать впечатление того, что он-то и являлся живым прототипом цельной личности – или даже «внутреннего человека» – из его же собственного учения. Как изящно выразился о философе Б. Парамонов, «идеальный образ России, им начертанный, – прежде всего, автопортрет его души…». И хотя Киреевский и строил идеал цельной личности, но, кажется, менее всего соответствовал ему сам. Он постоянно сомневался в себе, в своей собственной правоте, метался между интеллектуализированными поисками европейской философии и канонами православия, между романтическими порывами «за пределы предельного» и строгой верой оптинских старцев.

    В одной из своих самых «славянофильских» статей он признавался: «Я совсем не имею намерения писать сатиру на Запад: никто более меня не ценит тех удобств жизни общественной и частной, которые произошли от того же рационализма. Да, если говорить откровенно, я и теперь еще люблю Запад, я связан с ним многими неразрывными сочувствиями. Я принадлежу ему моим воспитанием, моими привычками жизни, моим спорным складом ума, даже сердечными моими привычками...» [15. С. 7]

    Само осознание несоответствия своего учения и важнейших черт собственной личности предопределяло сближение философа с людьми более последовательными и сильными по характеру, чем он сам. Отсюда особое отношение Ивана Киреевского и к его брату Петру, и к другим энергичным и деятельным славянофилам – А.С. Хомякову и К.С. Аксакову. Возможно, именно в этом состоит объяснение его постоянного стремления к общению с монахами Оптиной пустыни, в которых его привлекала также твердость характера и искренняя, глубокая вера.

   Вывод в общей явно не однозначной позиции Киреевского в отношении к рацио-достижениям Запада (Германии) и роли этих достижений в преобразовании горячо любимой им русской простонародной жизни, так же неоднозначен, как и путь исканий на этом поприще самого Киреевского, ибо будучи философом, он не мог не понимать важности назревшего великого перехода в пересмотре ценностей науки, культуры и психологических наук о человеке, которые установились в философском направлении вообще и уже были отмечены на Западе психологизмом философии Дэвида Юма, преобразованных в теорию интенциональности Францом Брентано, и под-итоженные совершенством единства преобразовательной программы феноменологии Гуссерля, что ожидало ещё усиления в коррективе интуитивной логики Брауэра-Гейтинга и умеренном логицизме в математике и философии Ф.П. Рамсея, что и мною под-итоженно в философской теореме ТОФА, подтверждая именно высокую интуитивно-предсказательную роль философии именно по несомненной эклектичности философии вообще, чему ярким примером и служит и личный, и философский путь русского философа Ивана Киреевского.

Аватар пользователя Феано

Спасибо, Роман, с интересом прочитала, много нового узнала, это стимулирует и самостоятельные поиски по близким темам.

-231- эхо мысли http://kovcheg.ucoz.ru/forum/86-1204-1Ф.Ницше

Возникновение гения

Та проницательность, с которой заключенный 
Идет упорно к своему освобожденью, 
Умея видеть и малейшее движенье 
Для преимущества, ценя обогащенный... 

Нелегкий опыт пребыванья взаперти... 
Она и может только гения создать! 
Кидая в тьму его, научит побеждать, 
И воспитает жажду света на пути... 

Лишь оказавшись в самом мрачном тупике, 
И сконцентрировав энергию и ум, 
Способен выплеснуть фонтан из дерзких дум 
Наш узник - гений, и как птица, налегке... 

Парить свободно, гениально, высоко, 
И жаром чувств своих, как солнцем, согревать. 
С такою силою... как можно горевать? 
С такой фантазией и в тьме ночей светло! 

P.S.

Все гениальное ума всегда практично... 
Но гениальность чувств, поистине, критична... 

Лишь сочетание ума и чувств в Одном, 
Но гениальном существе, творит Закон! 
Закон Гармонии свободы и любви 
Для всех стремящихся в свет Истины войти... 

Желаю вам радостного творческого пути и новых мысленных вершин!

Аватар пользователя Роман999

Многоуважаемая, Феано, благодарю за то, что зашли в гости и ушли не с пустыми хранилищами души, но прочитали мой этот труд, и без лести сказали, что нашли немало для себя здесь нового. Да и я, прочитав этот ваш коммент и попутно снова перечитав этот пост, чтобы найти ту нить взаимосвязи умов, которую подаёт взаимодействие душ в интерсубъективности,---внезапно пришёл к целому ряду идей которые хочу вам изложить.  Во-первых, я хочу вам порекомендовать, как, читая мои посты, уносить даров разума заметно больше. Это чисто фарм. совет, и поверьте мне (а я общаюсь и на закрытом форуме врачей, и они ни в чём не могут мне составить конкуренции в знании генетики и фармации), что совет этот безвреден вообще, и его можно и детям, но только не грудным. За час два (или просто по утру) до чтения моих постов (они очень ёмкие, и мне самому иначе трудно схватить весь их объём) примите 1 табл*250мг. ФЕНИБУТ (его раньше на орбите космонавты принимали, для снятия стресса и повышения интеллектуальной активности, его можно принимать несколько раз в день годами, вне противопоказаний, что используют даже в лечении алкоголизма), и 1,2 гр. ПИРАЦЕТАМ оже можно принимать годами, и это ещё создаёт усиление его действия, такое, что даже не принимая, но ранее длительно принимав, доза в 1,6-2гр. действует всегда весьма сильно, укрепляя мозги и сердце, чего не наблюдается, если не принимал его длительно), причём в первый день приёма ФЕНИБУТА, нужно ещё и на ночь принять, ибо первый эффект Фенибута может сопровождаться седацией, из-за того, что происходит оптимизирующая реорганизация всей ЦНС, и это может требовать сна, но потом этого нет. ФЕНИБУТ очень сильно расширяет возможность объёмного схватывания мыслительного материала и точность рефлексий (показан и боксёрам и качкам), и думать становится очень интересно, ибо даже простое, но гениальное знание, может вызывать восхищение своей впрямую обнаруживаемой гениальностью. Меня мои посты под этой фарм. комбинацией, поражают своим безкрайним объёмом, что нередко нахожу у великих философов и почти совсем не обнаруживаю на ФШ, за исключением осознания высоких высказываемых порывов души в вашем, Феано, творчестве. 

 Во-вторых, сама освещаемая мною во многих моих постах---эклектичность философии, имеет место именно в написании этого поста с мыслями о том, что именно вы меня на него подвинули, и никак от меня не ускользнула та важнейшая мысль этого поста, что рамки рацио противопоставленны большим дарованиям ума. Потому эти ущерблённые на гениальность и даже талант люди, не в состоянии понять ни шуток, ни гениальных идей, ни ваше, Феано, лирическое творчество. Этим людям никогда не понять глубокую лирику простых слов, типа---

Вновь о том, что день уходит с Земли

Час вечерний спой мне.

Этот день быть может где-то вдали 

Мы не однажды вспомним, вспомним...

Вспомним как прозрачный месяц плывёт

Над ночной прохладой, 

Лишь о том, что всё пройдёт

Вспоминать не надо...

 Феана, эти мои выводы подтверждает смысл этого поста, что---

Погружаясь в рацио (как пристрастие к разсудочному мышлению), дух всё более и более сжимается в пределы только себя и не может из них выйти, даже если ему это противно и ненавистно, как гроб, ибо рацио говорит, что он этого не хочет. И такое положение возникает несмотря на интенцию внешнего выхода за свои пределы, которые духу противны и ненавистны, ибо истинное познание---это подвиг умного (организующего) преодоления принятой сомоотверженной любовью, эклектики внешнего. 

 Бездарей бесит и гнетёт чувство собственной ущерблённости, ибо они не могут по этой причине расширить своё сознание даже для исследования возможностей религиозно-обобщающегося собственного существования. А высокая лирика, для них вообще, шо жемчуг перед свиньями. Есть строки про таких людей, которые наверняка ещё и тупо сварливы в житейском обиходе, отравляя ещё всем этой патологией жизнь---

Как насмерть раненый атлет

Их эгоизм голодный бродит,

И ничего уж не находит.

Что было---в юности пожрал,

Что есть----державы опыт взял. 

  Уважаемая, Феана, эта лирика и наблюдаемые эффекты бездарей---глубоко убеждают в том, что религиозная этика потому и такая талантливая, ибо готовит всегда человека к подвигам любви, именно этим высоким чувством пребывая готовым к притязаниям тщательного осмыслению насущного. Это же я утверждал в своих теориях, как то, что в конструктивном мышлении не такая рациональность, как в математике (кстати математика ровным счётом ничего не говорит о реальности, но её достижения помогают упорядочить то, что о реальности высказывается, в т.ч. и как вообще возможности предельных абстракций), ибо удерживаются не мене 3-х различных порядков разумения, их логики несовместимы (что делает их логику верной только по умолчанию), но их логики могут непротиворечиво совмещаться в верном акте постижения, но после него, всякий из этих порядков апперцептивно оценит это достижение в своей сфере по всей строгости своей логики идеализации. И это глубинно имманентный процесс, и ничто молчанием не нарушает торжество мыслительной идеализации, ничто не дерзает на первенство, и хранит молчание, ибо привнесение извне мыслительного конструктива---сохранено, как ожидание просветляющего совестливого действия Божества. Это философский  Исихазм, опосредующий величайшее таинство приобщения Истины, хотя бы, как не ложная к нему готовность, всегда трепетно оставляющая главенствующую роль Божеству.

  Уважаемая, Феана, я буду рад, если вам этим комментом чем-нибудь помогу. Читал ваши строки по сноскам, видел красоту сумерек фантастичекого колыхающегося моря, сопровождающего глубокие движения души для проникновения философичностью наследия Ницше. Только, уважаемая, Феана, ваши стихи требуют тщательной настройки, и потому вам просто необходимо в начале каждого стиха приводить несколько строк, направленных на создание этого настроя, чтобы в нём, как в топ-еденице, смогло произойти необходимое глубокое постижение ваших строк. Я думаю это надо делать относительно всех стихов, ибо основное направление постижения должно предварять погружение в постижение ваших строк, как акваланг для исследователя глубин, иначе он не сможет глубоко исследовательски погрузиться. 

  Это пожалуй в основном весь конструктив, который мне пришёл на мысль при знакомстве с вашим комментом, и сильно понравились строки под P.S.. Всего хорошего.

Аватар пользователя Феано

Роман, спасибо за содержательные советы, буду учитывать.

Искала, чем бы поблагодарить, нашла мини-сказку по теме рациональности в старых своих архивах.  

На  одной из модных  выставок  встретились  Фантазия и  Практичность. 

Слегка  недоумевая  на  внешний вид  друг  друга, они  начали  светскую беседу.

- Какой  удобный и  практичный  костюм  на тебе,  дорогая, -  произнесла  со вздохом Фантазия,  решив  похвалить эту  убогую  соперницу.

- Спасибо, я знаю,  но  как ты  решилась  одеть  свое неуклюжее и  хрупкое  платье? – спросила  с сожалением  Практичность.

- Милая, это не для кухни или дачи, а для вдохновения,  посмотри, на нас  люди  смотрят,  что они  скажут?

Люди  разделились на две большие  группы и восторгались обеими, а жюри  присудило  победу  Фантазии за оригинальность.  Практичность  же  получила  признание  публики,   применившей в жизни  ее достоинства,  позволившие  получить  ей  богатство,  а Фантазия  получила  лишь  кубок и цветы.

В другой раз они встретились на книжной ярмарке. Боевик   Практичности побил рекорд по  тиражам, а Сказки  Фантазии  запомнились в основном  детям, которые  применили  их в  жизни,  и стали  счастливыми  людьми.

 

 

 

Аватар пользователя Роман999

 Феано, Сказка изумительная, я её запомню и выучу, надо будет деткам рассказать, и кстати весьма наивная, ибо само понятие красоты, как суть вдохновение, есть понятие о невыразимой истине (по Тарскому), которое слагается в миф, откровением разума, и тоько так проявлется и практичность, ибо уразуметь практичность по-другому---невозможно, просто практичность---это возможно всё, что человек по бедноте сознания, может понять из всего подаваемого этим откровением, но всё же (согласно ДВФ, как топ-устройство сознания) в практичности выразима вся и Фантазия, ибо согласно принципов работы сознания, всякую практичность осознания перцепции, всегда предваряет апперцептивная мифологема личности, а она всегда имеет основание в Фантазии, как гипотеза разработки личности. Но крайность практичности, всегда влияет и на мифологему личности.  Феано, вот почитайте про это самое краткую часть в--- 

  (Лопатин Трансцендентальная проблема религии) Содержание мифа всегда конкретно, ибо речь в нем идет не о боге вообще и человеке вообще, но об определенной форме определенного богоявления и богооткровения. Подлежащее мифа, его субъект, может быть обозначено только „собственным“, а не „нарицательным“, родовым именем. Миф есть или должен быть поэтому отрицанием всякого субъективизма729 или психологизма. Напротив, лишь сознание, что в человека входит нечеловеческая сила и в нем совершаются превышающие его собственную меру события, и создает жизненную убедительность мифа.

 Феано, вы меня также не только сказкой порадовали, но ещё я прочитал ваш коммент ссылка, и, О, БРАВО, там я заметил явно философско-глубокий контекст. Феано, здесь на ФШ участники пугаются таких контекстов, ибо мыслить глубоко не могут, а вы уже давно осваиваете эту мистическую страну высоких откровений, и вам просто надо было увидеть практическое слитие всех этих ваших представлений в одну ветвь, что вы и увидели у меня и Хомякова, и тотчас же на этой вашей ветви стали расти удивительные философские плоды. Феано, вы у меня никогда краёв не увидите, я крайне практичная тварь, вне всяких ограничений в фантазии, причём я доказал, что по-философски---другого быть не может, пример тому Хомяков, Грот и Лопатин. Вот такая вот у меня мифологема личности, и я рад, что вы так же стали обретать эти качества, и это означает, что вы меня внимательно читаете, но не часто, ибо мои тексты ломают мозги внагляк и очень даже практично.

 Уважаемая, Феано, я тут подкинул идейку новому участнику Станев, но он что-то обламывается, о чём мне откровенно отписал, потому хочу вашей фантазии тему практичную предложить. Вот хочу вам предложить отписать шикарную тему, сам не хочу раздувать свой ветку ЗАПИСЕЙ, можете взять легенду 20-го века и отписать пост про интернационализм восприятия и глубины вчувствования на основе самого неординарного кота 20-го века---Непотопляемый Сэм: кот, "потопивший" линкор, три эсминца и авианосец. Прилепить Сэму ещё прототип американского ястреба дяди Сэма и высказать философское предположение о неком трансконтинентальном влиянии через этого КОТЭ на миротворческие судьбы социума самых влиятельных стран мира. Феано, у каждого обжитого чел, есть кот, и потому от идей влияния этого образа КОТЭ на сознание---колонка распухнет от комментов быстро, а вам практика в овладении темой интерсубъективности и её связи с фантазией---прямо на практике поста. Можете ещё инфу закинуть, что по исследованию поведенческих механизмов и сексуальности человек в Институте имени Кинси, обнаружилось, что у мужчин отношение к кошачьим более чем на 90% совпадает с отношением к женщинам, и что это именно тип отношения к яркому индивиду, которыми кошачии всегда и являются. Тут показать прыть пай-Васи для дам, рассказав легенду Котейки и свою с ним солидарность---отбою не будет, ибо это показать себя для дам и общества. Короче тема нищак. Интеллект организует мир, организуясь сам---Жан ПиажеФилософской идеей поста будет то, что кот (как самый яркий индивидуал в природе животных) от общения с человеком сильно прогрессирует в расширение своей специфичности и кота любое хорошее общение с человеком---не портит, а вот собаку (стайное животное, в инстинктах которого адаптация к стае и групповая заинтересованность) портит, и собаку надо от несанкционированного общения оберегать, а кота---нет. И философией общения с котами---есть подтверждение глубочайшей индивидуальности человека, которая лучше всего представлена домашним котом. И то что человека не портит хорошее общественное взаимодействие--уже философско-психологически обнаруживает глубокую исключительную индивидуальность человека, но исключительно умную, что и есть исключительное свидетельство кошачьих, как яркий пример того же самого, но инстинктивно оживотворённого. И сама статья и гиперссылки в ней очень романтичны, и философско-психологичная аранжировка, как раз создаст новизну в изложении этой темы, и невозможность в её контексте не указать такого героического КОТЭ. 

  Уважаемая, Феано, это я только начал, а я могу углубляться годами и бесконечно, мне идей не жалко, люблю общаться с незлобными и незаносчивыми людьми. Кстати, заносчивость---собачья черта, как уровень притязаний на лидерство, а коту это чуждо, ему главное чтобы ему не мешали жить, кот индивидуал, ему не перед кем лидировать кроме себя, вот и чухает кот по-жизни на спокойняке, особенно если ему люди жить помогают, а собаки---не так, и собаку нужно всегда в строгости держать, иначе она тебя предаст или загрызёт.

 Феано, вы же видите на мне, что практичность и фантазия могут философски неограниченно совпадать в рамках одной личности, т.е. меня. И вы меня радуете, ибо душа моя поёт от общения с вами.

Аватар пользователя Роман999

Уважаемая, Феано, что-то жду от вас ответа, а вы молчите, я конечно вам не указатель, но вы меня сильно вдохновляете, и я это удовольствие не хочу от себя отнимать, уж уважьте душеньку мою. 

Аватар пользователя Феано

Уважаемый Роман, 

правда же... я трижды ранее сообщала вам о том, что не заинтересована участвовать в дискуссиях ФШ, ибо не философ и не имею достаточных знаний, подготовки, желания... ставлю перед собой иные цели, задачи, которые решаю в ином формате. По мере возможности прихожу и читаю с пользой, и благодарю вас.

 

Аватар пользователя Феано

Чтобы не огорчать... добавлю сказку... с вопросом в конце, на котрый пока не нашла, но ищу ответ.

Что больше?

Феана

Сказка для маленьких:

В  книгах пишут, что маленькие звездочки, которые мы видим в ночном небе, это такие же, как наше Солнце, сияющие центры своих  миров, только очень далеких от нашего мира. Заспорили мальчишки, что больше - Солнце или звездочки..  

Один и говорит:

- Конечно, Солнце больше всех звезд и планет, но так как оно далеко, мы видим его небольшим сияющим кругом. Вся жизнь идет от Солнца!

На это  другой  возразил:

-  Но звездочки  гораздо дальше, почему бы ни быть им больше Солнца!  Никто не видел своими глазами другие  звезды близко, а в книгах могут  быть ошибки, а  научные знания иногда меняются.

- Нет, - убежденно произнес первый мальчик, - Солнце больше всех, ведь это наше Солнце, и спорить бесполезно. Но все же задумался. А ведь могут большие звезды быть так далеко-далеко, что мы никогда и не узнаем об их настоящем размере?  Не узнаем о жизни других миров?

В это время прибежала старшая сестра  мальчиков, и они задали ей свой вопрос для испытания, знает ли она такие важные вещи.    
И вот, что услышали в ответ:

- Большое и малое - лишь для маленького ума человека важно, а в Природе, тем более, в Природе Космоса,  все соразмерно и взаимосвязано, и нет никакой нужды сравнивать размеры звезд, важнее узнать об их качествах и целях, об их световых мирах. Я думаю, что люди подобны далеким звездам, когда мало знакомы, а если вглядеться в человека,  если разгадать его удивительную и огромную душу, он становится подобным Солнцу. Далекие звезды могут оказаться рядом!

Мальчики притихли, вглядываясь в сияющие глаза сестренки.

Стихи для больших:

На далекой небес окраине
Колосятся души поля,
Золотые, с оттенком коралловым.
Отпустила уж их земля..
Допылает закат  над палубой,
И взлетит мой Ковчег,  сверкнув
Ритмом строк в перламутре  радуги
Своды вечности разомкнув.

((()))

На ковчеге души моей,
На излете веры былой,
Птица Ра из Семи морей
Разливает песнь над волной!
Превращается  веры заря
В ритмы зрелых зарниц витых,
Да во храмы из  янтаря
Истин вечных в краях иных.

Заколдованные в пути
Зашифрованные ветра
Дуют в сердце, стремясь войти
В тайники души...  
до утра...

Я не сплю, карауля их,
Жар очей освещает ночь,
Неразгаданна для двоих,
Тайна снова уходит прочь...

Раскричалось небо к утру:
-  Что таится  в душе, ответь?

-  Не кори, прошу, не умру,
Улечу в твою круговерть...

***

Что же больше, сказка для маленьких или стихи для больших, я не знаю,
и не могу определить, что важнее - писать для маленьких или для больших?:)))

Аватар пользователя Роман999

 Уважаемая, Феана, хочу прокомментировать этот ваш коммент, но начну с предыдущего--

не заинтересована участвовать в дискуссиях ФШ, ибо не философ и не имею достаточных знаний, подготовки, желания... ставлю перед собой иные цели, задачи, которые решаю в ином формате.

 Я с вами согласен в части того, что у вас совсем другие задачи и специфика их решения, но когда вы задаёте мне следующий вопрос 

Что же больше, сказка для маленьких или стихи для больших, я не знаю,
и не могу определить, что важнее - писать для маленьких или для больших?:)))

 То я на него могу вам ответить особо, но это поставит вашу предыдущую позицию под пересмотр чтойностей. Феана, если вы пишете даже для маленьких, то мысль передаваемая вами обязана быть философичной, как акт единения мышления в предельно возможном постижении, которое если усиливается и становится превосходящим себя, то уже этим даёт представление о таинственном содействии таинств веры. Для деток философичность имеет чёткую мифологическую структуру, и потому донесение им таинственности упрощается мифом, но чтобы дети умудрялись, то необходимо выдерживать критерии философичности в для них мифотворчестве. Я вам, Феана, для этого вкратце подаю следующий материал.---  

 Трансцендентальная проблема религии---Следует признать, что и мифу присуща вся та объективность или кафоличность, какая свой[c.728]ственна вообще откровению: он и выражает собственно содержание откровения, т.е. откровение трансцендентного высшего мира совершается непосредственно в мифе, он есть письмена, которыми этот мир начертывается в имманентном сознании, как его проекция. Можно сказать, что миф есть синтетическое религиозное суждение a priori, из которого уже аналитически выводятся апостериорные суждения. Он содержит в себе нечто новое, дотоле неизвестное, причем утверждает свое содержание, как самоочевидную истину. Эта самоочевидность порождается опытно-интуитивным характером ея происхождения. Мифу присуща своя особая достоверность, которая опирается не на доказательствах, но на силе и убедительности непосредственного переживания. В мифе констатируется встреча мира имманентного — человеческого сознания (как бы мы его ни расширяли и ни углубляли) и мира трансцендентного, божественного, при чем трансцендентное, сохраняя свою собственную природу, в то же время становится имманентным, а имманентное расторгается, давая в себе место трансцендентному. Активность мифа, известная инициатива со стороны трансцендентного (как отрицание эманации), которое хочет этой встречи, и в реальности этой встречи и заключается сила убедительности мифа. Он есть поэтому событие, которое совершается на грани двух миров, в нем соприкоснувшихся (Вяч. Иванов). Он есть нечто „благодатное" (беря понятие благодать в общем и формальном смысле). Содержание мифа всегда конкретно, ибо речь в нем идет не о боге вообще и человеке вообще, но об определенной форме определенного богоявления и богооткровения. Подлежащее мифа, его субъект, может быть обозначено только „собственным“, а не „нарицательным“, родовым именем. Миф есть или должен быть поэтому отрицанием всякого субъективизма[с.729] или психологизма. Напротив, лишь сознание, что в человека входит нечеловеческая сила и в нем совершаются превышающие его собственную меру события, и создает жизненную убедительность мифа. Не человек действует или „полагает" (“setzt“), как это имеет место в субъективно-идеалистических построениях, но в человеке происходит, полагается, в нем говорят высшие сущности и силы. ... Таинственный характер согласно сказанному принадлежит, строго говоря, всему богослужению, однако эта таинственность сгущается и, так сказать,739 кристаллизуется в отдельных актах, и составляющих собою таинства в собственном смысле. Таинство отнюдь не означает собою сообщения каких-либо тайн или секретов и не имеет никакого отношения к „сокровенному знанию“, оккультизму и магии. Таинство представляет собой столь же необходимый и даже, так сказать, гносеологически неизбежный атрибут религии, как молитва; поэтому, помимо их религиозного постижения, следует понять и этот гносеологический их смысл. Религия вытекает из чувства разрыва между имманентным и трансцендентным и, в то же время, напряженного к нему влечения: человек в религии неустанно ищет Бога, и небо ответным лобзанием приникает к земле. Чтобы была возможна религия не только как жажда и вопрос, но и как утоление и ответ, необходимо, чтобы эта полярность, эта напряженность иногда уступала место насыщенности, чтобы трансцендентное делалось ощутимым, а не только искомым, приобщало собой имманентную действительность. Таинственный элемент в таинстве и заключается в жизненном общении с тем миром, который остается для нас закрытым, причем здешний мир ощущается как вместилище того, другого мира;  говоря короче, таинство есть переживание трансцендентного в имманентном, сообщение „благодати“ творению в определенных таинственных актах веры.

  Уважаемая, Феана, а для взрослых ваше мифотворчество вообще должно иметь почти непрерывный философский контекст, тогда само постижение сказанного как философское мыслительное представление---уже создаёт акт возможного ощущения трансцендентных сущностей, как интуитивное расширение опознанного философски, что именно и есть философской мистикой, как неразличимость от магии совершенного философского знания. И сама такая речь мифологична и увлекает в подаваемое ею таинство (Недавно гостил я в чудесной стране, там плещется рыба в небесной волне, в тенистых садах там сокрыты века, и цвета фламинго плывут облака, В холмах изумрудных сверкает река, как сказка прекрасна как сон глубока...). Это философия мифа, т.е. ваш конструктив особой музы. Феана, вот смотрите, вот эти слова для философичности вы можете поместить в заглавие Истина и Сенека.         

 Религиозность Истины вытекает из чувства разрыва между внутренним и внешним в её восприятии и, в то же время, напряженного к ней религиозного влечения: мыслитель в своём этом религиозно осознаваемом порыве непрестанно ищет Истину как Бога, и Небесная Твердь ответным лобзанием приникает к земле, освещая даже место на котором стоит этот мыслитель. С этого понимания можно уже начать предоставлять разумению читателя Жизнь и Идеалы Великого мыслителя и подвижника Истины ради, каким был гений своего времени---Анней Сенека.

 Феана, видите сами, что сам первичный порыв от этих высоких философских слов, уже украсится уважением ко всему написанному вами про Сенека. А я высказал именно мифологему, которая быль только религиозным таинством веры. Эти слова и взрослый и ребёнок может выучить наизусть, и употреблять как украшающий жизнь девиз, помогая им ещё постигать ваше творчество. немного вам не хватает золота таких слов, дабы украшать ими ваше творчество. Потому, уважаемая, Феана,  поторопились вы с местом философии в вашем творчестве, думаю, что я смог вас в этом убедить. всего хорошего.

Аватар пользователя ВФКГ

Приятно слушать сказки-мифы = вспоминается наивное детство, но когда начинают лягать рассудочность, тогда терятется смысл анализа и критики множества накладок и нестыковок в тексте, который невозможно написать без руководящей роли рассудка.

Жаль, что нет времени и желания на подробный комментарий, но могу свидетельствовать, что утрата рассудочности ведёт к утрате человеческого облика и жизнеспособности.

Аватар пользователя Роман999

 Многоуважаемый, Владимир Фёдорович ВФКГ, приятно, что вы меня посетили и не говорите по пустякам. Я так же предлагаю вам взглянуть на миф жёстко рассудочно. Вот смотрите: само понятие красоты, как суть вдохновение, есть некоторое понятие о невыразимой истине (по Тарскому истина невыразима), которое слагается в миф, откровением разума, и только так проявляется и практичность, ибо уразуметь практичность по-другому---невозможно, просто практичность---это возможно и всё, что человек по скудости сознания, может понять из всего подаваемого этим откровением, но всё же (согласно ДВФ, как топ-устройство сознания) в практичности выразима вся и Фантазия (миф), ибо согласно принципов работы сознания, всякую практичность осознания перцепции, всегда предваряет апперцептивная мифологема личности, а она всегда имеет основание в Фантазии, как гипотеза разработки личности. Но крайность практичности, всегда влияет и на мифологему личности.  Многоуважаемый, Владимир Фёдорович ВФКГ, я эту проблему представил в посте  Абсолют (парадигма философии),  как то, что человек мыслит непременно интуитивно, и реальность здесь (как правильно заметил Гуссерль) выступает как коррелят и некая объективизация в представлении интерпретантов интуитивных представлений, которые всегда в последующем уточняются в апперцептивном обобщении и реализуются в последующих актах познания. Рассудочность здесь именно коррелят, но не цель и не парадигма личности. Здесь максимой (супер парадигмой) есть субстанциальное имя человека (как суть словесность души и духа человеческого), как единый обобщающий инвариант любого мыслительного акта, и это субстанциальное имя невыразимо и суть вечный мыслительный удел. Мои эти идеи непротиворечиво вписываются в проблему философии познания, поставленной Дэвидом Юмом.

 Дэвид Юм. Парадоксы познания---Что обнаруживает в индивидуальном сознании рефлексирующий эпистемолог Юма? В наличии только два типа феноменов - впечатления и идеи. Первые отличаются силой и живостью, они первичны, это подлинная реальность сознания, но знанием их не назовешь, потому что у них как бы нет объекта, или источника, переход от которого к впечатлениям мог бы трактоваться как процесс познания. В сознании, конечно же, нет внешнего мира как независимой от сознания реальности, и его роль выполняют впечатления. Идеи же представляют собой ослабленные копии впечатлений или их комбинации. Копирование и комбинирование впечатлений может быть представлено как познавательный процесс, но только чисто аналитического свойства, поскольку самая сложная идея должна быть в принципе разложима на совокупность впечатлений, иначе она объявляется ложной, иллюзорной, фантастической.

  Отсюда следует, что знание (идеи) никогда не содержит ничего нового по сравнению с впечатлениями, а следовательно, говорить о процессе познания как о переходе от незнания к знанию, как о приращении знания невозможно. Если человек приобретает новые впечатления, то они возникают в сознании необъяснимо, как бы ниоткуда, а их копирование и комбинирование ничего принципиально нового не дает. Не считать же ослабление впечатления признаком познания! Таким образом, впечатления не являются знанием по своему источнику, а идеи не соответствуют критерию знания по содержанию и развитию. И другого вывода не приходится ожидать, ведь если дано только содержание сознания, то познавательный процесс оказывается либо непостижимым (факты сознания эмерджентны, спонтанны), либо невозможным (отсутствует новое знание).

  Многоуважаемый, Владимир Фёдорович ВФКГ, вы безусловно правы, что утрата рассудочности ведёт к утрате человеческого облика и жизнеспособности, но той же утратой человеческого облика и верного удела в вечность есть выставление рассудочности во главу, которой всё должно служить, ибо рассудочность слуга, и коррелят, но не госпожа. И те, кто это забывает и рассудочностью отсекает в непреемлимость, те как правило утрачивают с этим и талант мыслить по философски широко, что я доказывал в ТОФА, как философичность выводов Рамсея---

Ф. П. Рамсей и программа логицизма [с 152] Таким образом, хотя на бесконечный неопределяемый класс нельзя сослаться сам по себе, он тем не менее включён в любое высказывание, начинающееся с ‘Все классы’ () или ‘Существует класс, такой, что’ (сравнительная значимость, в т.ч. и с невыразимой по Тарскому истиной), и если неопределяемые классы исключить, то значение всех таких высказываний будет фундаментально изменено [17. С. 39-40].

 Что означает, что отсекаемое рассудочностью просто не приведено в нечто приемлемое разумом, и отсечь его---это убеднить своё обобщающее мышление, и это может иметь фундаментальные последствия. И здесь философия позволяет найти особо оригинальные решения и потому представляет для общества исключительную ценность, но служа разуму, который служит религиозным посвящениям.

 Об истине никогда нельзя говорить как о предмете понимания, но только как о предмете веры. У. Блейк (как вечность познания и невыразимость Истины). И вера---это более миф, чем нечто реальное. Ибо как доказать, что мы, воспринимая песчанный пляж и спокойное море в солнечный день,---видим нечто удивительно красивое, и видим и воспринимаем это видение, как откровение красоты природы. Хотя никакая логика не в состоянии это доказать. Но тем не менее мы, да и подобные нам, всем сознанием увлечены пьянящей красотой этого врожденного нам мифа. И именно в этих областях рассмотрения метафизики даже простых восприятий---подаётся некое представление о горнем блаженстве. И не может человек это не вознести в мифологему религиозного уклада. И сугубо рационально к этому подойти---просто невозможно, подтверждая, что рацио только слуга, которому недоступно высшее служение Истине, но и служение рацио есть необходимым, иначе, как правильно вы, Владимир Фёдорович, заметили,---утрата рассудочности ведёт к утрате человеческого облика и жизнеспособности, что описывается по МКБ-10, как аффективное биполярное расстройство личности. Владимир Фёдорович, вы всё правильно говорите, но в этом случае выводы обязаны быть особо философичными, что я вам и представил, и вы никогда не утратите величия представления философских выводов в вашем лице, если примените мою эту аргументацию при дискурсе на подобные темы. Всего хорошего.

Аватар пользователя Роман999

 Вернер, неужели вам было трудно весь этот тропарь не переводя мне на колонку, дать гиперссылку на него?, ибо я здесь не тропари собираю, а умозаключения об анализе рациональности Германской философии. Вернер, я понимаю вас, как то, что вы решили мне здесь под-накидать проблем с организацией дискуссии, и вроде типа не на гнилой кобыле подъехали, а с тропарём, но каких либо умозаключительных слов по теме вы не привели. Т.е. вы просто вы кидаете мне мешающую организации подляну. Прошу вас так более не делать.

  Вернер, потом вы мне втулили какую-то охинею, в которой нет ни одного Богу Славословия, и потому это вы мне пихаете перверзию протестантов или иеговистов.  Вернер, сами посмотрите и сравните вашу писанину и то, что есть православным преданием---  богословские труды, 28 слово о законе и благодати Илариона.

  Вернер, потому я весь ваш текст удаляю и оставляю эту гиперссылку, чтобы именно не угасла свеча Благодати. Сами то оригинал почитайте. Удачного постижения.

 

Аватар пользователя Вернер

Вернер, 8 Сентябрь, 2017 - 12:11, ссылка

Чтобы свеча не угасла и откуда ноги растут данной темы

Слово о законе и благодати митрополита Илариона

  28 слово о законе и благодати Илариона.

 Первичный опубликованный Вернер Тропарь и перевод якобы А. Белицкой удалён, т.к. его текст не совпадает с православной сноской на перевод А. Белицкой. Но сам почин вроде не шибко тупой, потому упоминание о том, что его сделал Вернер, остаётся, но в корреляте на Православно Приемлемый перевод А. Белицкой.