1. Исходная точка отсчета – реальность нас мыслящих о своем предмете. Мы (исследователи и читатели) находимся в позиции мыслительного опыта, который представляет собой движение в поле смыслов. Поскольку мы находимся в сфере мышления, все, что мы мысленно фиксируем и о чем рассуждаем, приобретает характер мысли и смыслового отношения. Об этом следует постоянно отдавать себе отчет.
2. По отношению к мыслительному опыту, мы различаем также опыт непосредственности, или чувства. Чувственный опыт дан нам как реальность, к которой мы можем перейти в любой момент, как данность и «место» - позиция, из которой мы приобщаемся к чувственному. Чувственное само феноменально разделяется на внешнее (ощущения) и внутреннее чувствование (переживание). Внешний чувственный опыт организован для нас как внешний мир. Внутреннее чувство конституирует то, что мы называем «внутренним миром». Это различие внутреннего и внешнего основано на различии опытов – ощущения и переживания.
3. Предметом нашего интереса является сознание. Из того, как сознание проявляет себя в опыте, явствует, что оно всегда имеет структуру «направленности на», структуру вектора. На одном полюсе этого вектора – данность, объект, неважно, какой природы, на другой стороне – домысливаемая реальность некоторого субъекта. Вопрос, который нас интересует – «Каков статус данности этого субъекта?»
4. Традиционно «рефлексией» называют акт обращения сознания по отношению к своей данности. Поскольку мы различаем опыт ощущения, опыт мышления, опыт переживания и опыт сознания себя, постольку рефлексия подразделяется на рефлексию над данностью ощущений (внешний опыт), рефлексию над переживаниями (внутренний опыт), рефлексию над мыслью и самосознание.
5. По-видимому, субъект, который является предметом нашего интереса, знает о себе посредством рефлексии? Именно в этом должен, по смыслу самой процедуры, состоять результат рефлексии – сознания субъектом самого себя – быть возможным самосознанием. Но откуда рефлексия знает, куда направить свои усилия? Этот вопрос не является праздным, как если бы можно было ответить, что субъект заранее, до всякой рефлексии, знает о самом себе и, следовательно, может сознавать себя. В таком ответе подразумевается наличие некоторого другого акта знания себя, помимо рефлексии. Но всякий акт знания есть интенция, а значит различение субъекта акта и субъекта знания. Тогда встает вопрос относительно нового субъекта – «Откуда он знает, куда направить усилия?» и так можно двигаться до бесконечности.
6. Субъект, который мы пытаемся зафиксировать, по сути своей есть «субъект актов», который в каждой интенции остается на одной стороне, даже если дело идет о сознании себя. Субъект может «опредметить» себя в мысли о себе, но в этом случае нельзя говорить, что он схватывает себя. Точно так же, как в мысли мы не схватываем сам стул, а оперируем лишь мыслью о «стуле», точно так же в мышлении субъекту дан не он сам, а лишь мысль о себе.
7. Но феноменально мы знаем себя, точнее говоря, мы располагаем таким опытом, который можем охарактеризовать как «схватывание себя». Это, конечно, не опыт рефлексии посредством мышления, а опыт рефлексии переживания самого себя. В переживании самого себя, субъект не схватывает себя как наличный предмет, как было в мышлении, но проживает себя «рядом» с собой. Здесь, конечно, тоже присутствует неустранимая «двоица» субъекта как «субъекта актов», но данная непосредственно в самом переживании. Это проживание себя есть достоверность нашего тела. По сути, субъект проживает сознание своей телесности. Это рефлективное «схватывание себя» обычно принято называть «чистой рефлексий» (собственно - actus purus).
9. Другая проблема субъекта связана с тем, каким образом сознание сохраняет себя? Ведь если следовать стимулу – внешнему потоку ощущений или внутреннему потоку переживаний, то сознание, направленное на него, должно было бы терять себя в этом потоке. Но этого не происходит, сознание прочно «держится» себя и, более того, по-видимому, является вообще точкой отчета для всякого движения и изменения. (продолжение следует)